Маша застыла с чашкой в руках. Вода из чайника лилась мимо, прямо на столешницу, но она не замечала. Слова будто зависли в воздухе, и она никак не могла сообразить, что именно в них не так.
— Погоди! Ты сказал «Ну вот теперь, когда ты купила квартиру, можно и пожениться»? Я не ослышалась?
Шурик же довольно потирал руки, развалившись на Машином диване так, будто он здесь хозяин лет десять.
— Подожди, — медленно выговорила она, — то есть как это?
Шурик хмыкнул, взял пульт и переключил канал. На экране замелькали какие-то новости, он смотрел туда, а не на неё.
— Ну, я же говорил всегда — надо встать на ноги сначала. Вот ты и встала. Молодец, кстати. Я верил в тебя.
Маша поставила чашку, вытерла столешницу. Руки двигались сами собой, а в голове будто шестерёнки заело. Три года они встречались. Три года она ждала, когда он наконец соберётся с духом и скажет что-то определённое. А он сидел и улыбался, будто сделал ей одолжение.
— Шур, а что мешало раньше? — спросила она тихо. — Я же работала, снимала комнату. Мы могли вместе снять что-то большее.
— Зачем деньги на ветер? — он пожал плечами. — У тебя теперь своё жильё. Вот и хорошо. Переезжаю на этой неделе, кстати. У меня только вещи собрать.
Она опустилась на стул напротив. Смотрела на него и не узнавала. Всегда казался таким лёгким, весёлым. Умел пошутить, поднять настроение. А сейчас сидел, как будто обсуждал покупку холодильника.
— Ты серьёзно думаешь, что просто переедешь?
— А что не так? — он наконец повернулся к ней. — Маш, ты же сама хотела семью. Я готов. Давай месяца через два расписываемся, и дело с концом.
— С концом чего?
— Ну, всей этой неопределённости.
Она встала, прошла на кухню, хотя делать там было нечего. Открыла шкафчик, закрыла. Села обратно. В горле стоял ком, но плакать она не хотела. Странно — хотелось смеяться.
— Шур, а если бы я не купила квартиру? — спросила она совсем спокойно. — Что было бы тогда?
Он задумался. Честно задумался, будто решал математическую задачу.
— Ну, пришлось бы подождать ещё. Или вскладчину что-то брать. Но ты же понимаешь, у меня ситуация сложная. Мать одна, пенсия маленькая. Я ей помогаю.
— Ты ей помогаешь, — повторила Маша. — А мне?
— Тебе? — он растерялся. — Так ты справляешься отлично. Сама видишь.
В этот момент что-то внутри щёлкнуло, как выключатель. Маша посмотрела на свою крохотную однушку в панельном доме на окраине. Двадцать восемь метров, которые она выплачивала четыре года, работая на двух работах. Голые стены, старый линолеум, мебель с авито. Зато своё.
— Знаешь что, — сказала она, — давай не будем торопиться со свадьбой.
Шурик насторожился.
— То есть как?
— А вот так. Поживём сначала вместе. Проверим, подходим ли друг другу.
— Маш, мы три года встречаемся. Чего проверять?
— Три года по выходным — это одно. А каждый день — совсем другое.
Он поморщился, но спорить не стал. Видимо, решил, что она просто перенервничала из-за переезда.
Шурик въехал через неделю. Привёз три огромных сумки и коробку с обувью. Первым делом занял половину шкафа, потом пристроил на полку в ванной свои баночки-скляночки. Маша молча наблюдала, как он обживается.
— Слушай, а холодильник у тебя маленький, — заметил он вечером. — Надо новый взять.
— Мне хватает, — ответила она.
— Ну а теперь нас двое.
— Шур, давай так: если нужен новый — покупаешь сам.
Он посмотрел на неё с недоумением.
— У меня сейчас денег нет. Матери отправил, знаешь же.
— Ну, когда появятся — тогда и купишь.
Первый месяц прошёл тихо. Шурик ходил на работу, приходил поздно вечером. Маша училась делить пространство с кем-то ещё. Оказалось, он храпит. Громко. Ещё он не закрывает тюбики и оставляет мокрые полотенца на батарее. Мелочи, конечно, но когда их накапливается по десятку за день, становится тяжело.
— Ты чего такая хмурая? — спросил он как-то вечером. — Не радуешься, что я рядом?
— Радуюсь, — соврала Маша. — Просто устала на работе.
— Вот поженимся — можешь вообще уволиться. Я буду обеспечивать.
Она не нашлась что ответить. Шурик зарабатывал тысяч сорок. Едва хватало ему самому, если учесть, что половину он отправлял матери. Обеспечивать он собирался, видимо, воздухом.
Через два месяца пришёл первый счёт за коммуналку. Маша положила его на стол, когда Шурик ужинал.
— Посмотри, — сказала она.
Он глянул вскользь.
— Нормально. Ты же работаешь?
— Я работаю. Но мы живём вдвоём. Давай делить пополам.
Лицо у него вытянулось.
— Маш, ну ты же знаешь мою ситуацию. У меня свои расходы.
— У меня тоже расходы. Ипотека, между прочим.
— Так это твоя квартира! — он даже вилку отложил. — Я-то при чём?
— Ты в ней живёшь.
— Ну и что? Мы же пара. Между парами так не делят.
— Хорошо, — сказала Маша ровным голосом. — Тогда давай ты готовишь ужин через раз. И уборку делаем вместе.
Он скривился.
— Я целый день на работе. У меня сил нет. Да и готовить я не умею.
— А я разве не работаю?
— Работаешь. Но ты же женщина.
Вот тут Маша сдержалась из последних сил. Села напротив, сложила руки на коленях.
— Шур, объясни мне одну вещь. Что я получаю от того, что ты здесь живёшь?
Он уставился на неё, будто она спросила что-то на китайском.
— Как это что? Я же рядом. Мы пара.
— Ты живёшь здесь бесплатно, не помогаешь по дому, не делишь расходы. Что ты даёшь мне взамен?
— Да ты чего! — он вскочил. — Я что, теперь должен отчитываться?
— Не отчитываться. Просто участвовать.
— Маш, у тебя с головой всё в порядке? — он начал раздражаться. — Мы собираемся пожениться. Или ты передумала?
— Не знаю, — честно ответила она. — Мне кажется, нам надо разобраться с некоторыми вещами сначала.
Он пробурчал что-то, хлопнул дверью и ушёл гулять. Вернулся за полночь. Маша не спала, лежала и смотрела в потолок. Когда он лёг рядом, пахнуло пивом.
— Я с мужиками говорил, — сказал он в темноту. — Они сказали, что ты неправильно себя ведёшь. Так семьи не строят.
— Как строят? — спросила Маша.
— Ну, женщина должна уступать. Создавать уют. Не пилить по мелочам.
— А мужчина?
— Мужчина обеспечивает.
— На какие деньги ты собираешься меня обеспечивать, Шур?
Он промолчал. Потом повернулся на бок, отвернувшись от неё.
Прошло полгода. Маша научилась жить будто в параллельном мире. Они почти не разговаривали, только о бытовых вещах. Она готовила себе, он — себе. Деньги не делили, каждый платил за свои покупки. Он обиделся и демонстративно стал приносить еду в пакетах, пряча её на отдельную полку.
Однажды вечером, когда Маша мыла посуду, позвонила его мать. Шурик ответил громко, на динамике.
— Мам, привет.
— Сынок, слушай, у меня тут беда. Соседи сверху залили. Потолок упал на кухне. Надо ремонт делать.
Маша вытерла руки, прислушалась.
— Ну, делай, — сказал Шурик. — Я же тебе отправляю.
— Шур, там тысяч пятьдесят надо. Может, ты попросишь у Маши?
Он кашлянул.
— Погоди, мам. Перезвоню.
Сбросил трубку, повернулся к Маше. Она уже стояла, прислонившись к стене, и смотрела на него.
— Маш, у матери ситуация. Может, ты поможешь?
— Пятьдесят тысяч?
— Ну… ненадолго. Я верну.
— Когда?
Он помялся.
— Ну, постепенно. Тысяч по пять в месяц.
Маша присела на диван. Ей вдруг стало смешно. Совсем не грустно, не обидно — именно смешно.
— Шур, а ты помнишь, как я ипотеку оформляла?
Он кивнул неуверенно.
— Помню.
— Ты пришёл тогда, мы сидели на моей съёмной кухне. И я спросила: может, вместе возьмём? Ты сказал, что у тебя нет денег на первый взнос. Хорошо, говорю, я сама внесу. Давай хоть созаёмщиком будешь. А ты сказал — зачем мне кредитная нагрузка? Помнишь?
— Ну… может, и говорил, — пробормотал он.
— Потом я работала на двух работах, чтобы выплачивать. Ты приходил иногда. По выходным. Мы смотрели кино, гуляли. Хорошо было, правда?
— Маш, к чему ты?
— А к тому, Шур, что я не банк. И не спонсор.
Он дёрнул плечом.
— То есть как? Матери не поможешь?
— Твоей матери — нет.
— Мы же пара! — голос у него сорвался. — Как ты можешь?
— Очень просто. Пара — это когда всё пополам. И радость, и беда, и расходы. А у нас что? У меня ипотека, коммуналка, продукты, ремонт. У тебя — свободная касса.
— Я матери помогаю!
— Помогай. Это правильно. Но не за мой счёт.
Он встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна.
— Знаешь что, Машка, — сказал он медленно, — ты изменилась. Раньше была нормальной, а теперь какая-то чёрствая стала. Деньги тебя испортили.
— Какие деньги, Шур? Я снова без гроша после очередного платежа по кредиту. Это не деньги меня изменили. Это ты показал, кто ты на самом деле.
— Да пошла ты! — рявкнул он. — Буду я ещё перед тобой отчитываться! Нашлась королева!
— Шур, — Маша встала, подошла к шкафу, достала его сумку. — Собирайся.
Он замер.
— Ты чего?
— Собирайся. Съезжай.
— Маш, ну ты чего? Из-за каких-то денег? Да я же пошутил!
— Не из-за денег. Из-за того, что ты считаешь меня последней. Мне тридцать лет, Шур. Я не собираюсь тратить время на мужика, который даже не понимает, что отношения — это не халява.
Он схватил её за руку.
— Подожди. Давай спокойно. Я понял, хорошо? Я буду помогать. Буду платить за коммуналку. Только не гони.
Маша высвободила руку.
— Поздно.
— Маш!
— Поздно, Шур. Собирайся.
Он орал ещё минут двадцать. Обвинял её во всём подряд — в жадности, в расчётливости, в холодности. Маша стояла у двери и ждала. Когда он выдохся, собрал вещи молча. Хлопнул дверью так, что у соседей наверняка попадали рамки.
Маша прислонилась к косяку, съехала на пол. Сидела так, обняв колени. Плакать не хотелось. Хотелось выспаться. Очень-очень хотелось выспаться.
Через два дня Шурик вернулся. Позвонил в дверь часов в десять утра. Маша открыла, не снимая цепочки.
— Что?
— Маш, можно войти?
— Нет.
— Ну поговорить хоть дай.
Она вздохнула, сняла цепочку. Он прошёл, но так и стоял в прихожей, не разуваясь. В руках держал какие-то цветы из ближайшего ларька.
— Я подумал… может, я погорячился, — начал он. — Давай начнём заново?
— Шур, заново не получится. У нас вообще ничего не получится.
— Почему?
— Потому что ты хочешь жену-маму. Которая будет тебя кормить, стирать, пускать в свою квартиру, ещё и денег давать. А я не мама. Я женщина, которой нужен партнёр.
Он нахмурился.
— Что за новомодные слова? Партнёр. Раньше просто семьи создавали и жили.
— Раньше, Шур, мужики на работу ходили, а жёны дома с детьми сидели. Тебя такой расклад устроит? Будешь один тянуть ипотеку, коммуналку, продукты, одежду, садик?
Он поморщился.
— При чём тут это?
— При том, что если хочешь семью, как в старые времена, тащи её по-старому — один. А если хочешь партнёра, учись делить всё пополам. Другого не дано.
Он постоял, помялся.
— Знаешь, Машка, мне мать сказала — ты меня под каблук взять хочешь. Правда, наверное.
Маша улыбнулась.
— Передавай привет матери. И добавь — её сыночек просто халявщик. Который три года ждал, пока кто-то квартиру купит, чтобы въехать туда хозяином.
— Ну ты и змея! — он побелел. — Я тебя любил! Жениться хотел!
— На моей квартире, Шур. Не на мне.
Он швырнул цветы прямо на пол, развернулся и ушёл. Дверь снова грохнула. Маша подняла букет, выбросила в мусорку. Потом сняла с двери замок и поехала в магазин — покупать новый.
Прошло три месяца. Маша привыкла жить одна. Оказалось — хорошо. Тихо, спокойно, никто не храпит, не оставляет грязные носки, не требует ужин. Она ходила на работу, возвращалась домой, читала книги, смотрела сериалы. Встречалась с подругами. Одна из них, Ленка, всё пыталась её с кем-то познакомить.
— Маш, ну сходи хоть раз. Нормальный мужик, работает, не пьёт.
— Лен, мне и так хорошо.
— Да ладно тебе. Одной же скучно.
— Не скучно.
И правда не скучно. Маша словно заново себя открывала. Вспомнила, что любит рисовать — купила краски, холсты. Вспомнила, что хотела учить английский — скачала приложение. Занялась собой, наконец. Сходила к косметологу, в спортзал записалась.
Однажды в субботу, когда она возвращалась из магазина, встретила Шурика. Он выходил из соседнего подъезда с какой-то девушкой. Худенькая такая, в джинсах, с сумкой через плечо. Они шли, о чём-то разговаривали. Шурик улыбался, щурился на солнце.
Маша остановилась. Он тоже её заметил. Замер на секунду, потом кивнул натянуто.
— Привет.
— Привет, — ответила Маша.
Девушка посмотрела на неё с любопытством.
— Это Маша, — представил Шурик неохотно. — Мы раньше встречались.
— А, — протянула девушка. — Очень приятно.
Они постояли ещё мгновение в неловком молчании. Потом Шурик дёрнул девушку за руку.
— Пошли, а то опоздаем.
Они ушли. Маша смотрела им вслед. Интересно, подумала она, та девушка уже купила квартиру? Или ещё нет? И улыбнулась. Совсем не злобно — просто улыбнулась.
Поднялась домой, разложила продукты. Заварила чай, села у окна. День был ясный, солнечный. Во дворе дети играли в мяч. Старушки на лавочке семечки щёлкали. Обычный выходной.
Телефон зазвонил неожиданно. Незнакомый номер.
— Алло?
— Маша? — женский голос, немолодой. — Это Валентина Петровна. Помнишь меня?
Валентина Петровна. Бывшая коллега, лет пятьдесят пять, уволилась года два назад.
— Конечно помню. Здравствуйте.
— Маш, тут такое дело. Я племянника своего пристроить хочу на работу. Толковый парень, но опыта мало. Нужен кто-то, кто введёт в курс дела. Не возьмёшься?
— Валентина Петровна, я не начальница. У меня нет подчинённых.
— Да не подчинённых! Просто наставничество такое. Ну, подскажешь, поможешь разобраться. Я б сама, да уже не работаю. А парню надо.
Маша задумалась. Вообще-то у неё и так дел хватает. Но Валентина Петровна когда-то ей помогла, когда она только устроилась. Без неё Маша бы первый месяц не выжила — та терпеливо объясняла, показывала, прикрывала от начальства.
— Хорошо, — сказала она. — Давайте его номер. Созвонимся.
— Машенька, золотая моя! Спасибо тебе огромное! Его зовут Олег. Умный мальчик, честный. Только жизнь его потрепала маленько.
— Что случилось?
— Да развёлся недавно. Жена квартиру забрала, съехал к матери. Пытается на ноги встать.
— Ясно, — Маша записала номер. — Передавайте привет.
Повесила трубку, посмотрела на запись. Олег. Разведён, без квартиры, живёт с матерью. Обычно такие и ищут, где бы приткнуться. Маша усмехнулась. Ну уж нет. Она больше никому не откроет дверь просто так.
Но через несколько дней всё-таки позвонила. Договорились встретиться после работы, просто поговорить о специфике.
Олег оказался совсем не таким, как она ожидала. Высокий, худой, с усталыми глазами. Костюм сидел на нём мешковато — явно потерял в весе. Но держался спокойно, говорил по делу, без лишней воды. Маша рассказала про отдел, про задачи, про тонкости. Он слушал внимательно, задавал правильные вопросы.
— Спасибо, что согласилась помочь, — сказал он в конце. — Знаю, что это лишняя нагрузка.
— Да ничего. Валентина Петровна мне тоже когда-то помогла.
— Она говорила. Хороший человек.
Они попрощались. Маша вернулась домой, поужинала, легла спать. И вдруг подумала — а ведь нормальный мужик. Без понтов, без заносчивости. Жаль, конечно, что жизнь не задалась. Но бывает.
Олег устроился через неделю. Маша правда помогала — отвечала на вопросы, объясняла нюансы. Он схватывал быстро, не приставал по мелочам. Иногда они вместе обедали в столовой. Разговаривали обо всём подряд — о работе, о новостях, о фильмах.
Однажды он спросил:
— Маш, а ты замужем?
— Нет, — ответила она. — Была помолвка, но не сложилось.
— Понятно.
Помолчали.
— А ты, я слышала, недавно развёлся?
Он кивнул.
— Ага. Прожили пять лет. Думал, что навсегда. А оказалось — нет.
— Из-за чего?
Он пожал плечами.
— Она сказала, что разлюбила. Квартира была на ней, я туда въехал после свадьбы. Когда разводились, она и оставила её себе. По закону имела право.
— И ты не боролся?
— Зачем? Её квартира — её и есть. Я деньги не вкладывал, не ремонтировал. Какое право качать?
Маша посмотрела на него с удивлением. Большинство мужиков в такой ситуации орали бы, требовали, скандалили. А этот просто ушёл.
— Не обидно было?
— Обидно. Но справедливо.
Они доели, вернулись на рабочие места. Маша весь день не могла выкинуть из головы этот разговор. Справедливо. Как просто он сказал. Без злости, без претензий.
Через месяц Олег освоился окончательно. Маша уже и не помогала особо — он сам справлялся. Но они продолжали общаться, созванивались иногда по рабочим вопросам.
А потом он пригласил её на кофе после работы.
— Просто поговорить, — сказал он. — Если не против.
— Не против, — ответила Маша.
Они сидели в маленькой кофейне возле офиса. За окном моросил дождь, было сыро и промозгло. Но внутри пахло корицей и свежей выпечкой.
— Знаешь, — начал Олег, — я тут думал… ты мне очень нравишься.
Маша замерла с чашкой у губ.
— В смысле?
— В прямом. Нравишься как женщина. Как человек. Хотел бы узнать тебя получше.
Она поставила чашку.
— Олег, я не ищу отношений сейчас.
— Понимаю. Просто знай — если захочешь, я буду рад.
Он улыбнулся. Тепло так, без напора. Маша смотрела на него и думала — а ведь хороший. Спокойный, адекватный. Не требует, не давит. Просто сказал и всё.
— Хорошо, — ответила она. — Спасибо.
Они допили кофе, разошлись. Маша шла домой под дождём и думала. О Шурике, который ждал три года, пока она квартиру купит. Об Олеге, который потерял всё и не озлобился. О себе — какой она стала за эти месяцы.
Дома она переоделась, села у окна. Открыла ноутбук, начала что-то писать. Давно хотела попробовать — вести блог, делиться мыслями. Всё руки не доходили. А сейчас вдруг захотелось.
Написала про свою историю. Про Шурика, про его «можно и пожениться». Про то, как поняла — отношения без уважения не имеют смысла. Опубликовала.
Утром проснулась от звонка. Ленка, подруга.
— Маш, ты чего такое написала?! Я в шоке!
— Что не так?
— Да всё так! Просто… это же про всех нас. Сколько раз я с такими сталкивалась.
— Вот и я об этом.
За день под постом набралось штук двести комментариев. Девчонки писали свои истории — похожие, разные, но суть одна. Все когда-то сталкивались с теми, кто хотел не партнёра, а удобную жизнь.
Маша читала и понимала — не одна она такая. И это немного грело.
Прошло ещё два месяца. Олег не приставал, не напоминал о своих словах. Они просто общались, дружили. Маша привыкла к его присутствию. Он был как тихая гавань — не бурлил, не штормил, просто был рядом.
Однажды вечером, когда они снова сидели в той же кофейне, она спросила:
— Олег, а ты правда живёшь с матерью?
— Пока да. Копл деньги на съём.
— А она не против?
Он усмехнулся.
— Мать говорит — живи, сколько надо. Но я не хочу. В тридцать пять лет как-то неловко.
— Понимаю.
Помолчали.
— А ты не думала о том, чтобы сдавать комнату? — спросил он.
Маша задумалась. Мысль мелькала, конечно. Помогло бы с ипотекой. Но пускать чужого человека… Рискованно.
— Думала. Но боюсь.
— Почему?
— Неизвестно, кто попадётся.
Олег кивнул.
— Справедливо.
Они допили кофе, разошлись. Маша ехала домой и думала. А что, если Олегу предложить? Она его знает, он нормальный человек. Да и на работе вместе — всегда на виду. Обманет — хоть куда пожаловаться.
Через два дня она ему позвонила.
— Олег, слушай… хочешь комнату у меня снять?
Он замолчал.
— Маш, серьёзно?
— Серьёзно. Недорого, со скидкой для своего. Просто плати часть коммуналки и покупай свои продукты.
— А ты не боишься?
— Ты же не алкаш и не дебошир. Чего бояться?
Он засмеялся.
— Хорошо. Когда въезжать?
Так Олег стал её соседом. Не сожителем — именно соседом. У каждого своя комната, свои дела, свои границы. Он платил честно, помогал с ремонтом мелким, не шумел по ночам. Маша постепенно привыкла. Оказалось — это совсем не то же самое, что с Шуриком. Совсем.
Однажды вечером, когда они ужинали на кухне, он сказал:
— Маш, а ты хороший человек. Спасибо, что помогла.
— Да ладно. Мне тоже выгодно.
— Выгодно — это когда просто платят за жильё. А ты мне дала шанс.
Маша пожала плечами.
— Ты его заслужил.
Они доели, разошлись по комнатам. Маша легла спать, а перед сном подумала — вот так и должно быть. Когда люди уважают друг друга, всё получается само собой. Без драм, без скандалов, без манипуляций.
Просто по-человечески…
