Суббота для Галины Петровны, главного бухгалтера строительного треста «Монолит», начиналась по священному ритуалу, отработанному годами брака и бесконечных квартальных отчетов. В 9:00 муж Валера изгонялся в гараж или за хлебом (неважно куда, главное — за периметр), а Галина оставалась наедине с туркой, свежемолотой арабикой и тишиной.
Квартира, их «трешка» в сталинском доме с высокими потолками, которую они выплачивали пятнадцать лет, дышала покоем. Паркет, натертый вчера до блеска (спина до сих пор ныла), отражал солнечные лучи. На кухне пахло не вчерашним борщом, а чистотой и лимоном. Галина Петровна, женщина корпулентная, но статная, сидела в своем любимом кресле, поджав ноги, и мысленно распределяла бюджет на следующий месяц. Зубы мудрости у Валеры намекали на удаление, а зимняя резина на ее «Ниссане» уже лысела, как и сам Валера.
Идиллию разорвал звонок домофона. Потом лязг ключа в замке. Валера вернулся слишком рано. И слишком шумный.
Он влетел на кухню, сбивая коврик, с лицом человека, который только что узнал, что коммунизм наконец-то наступил.
— Галюня! Танцуй! — гаркнул он, бросая на стол пакет с батоном. — Сюрприз!
Галина Петровна медленно, с достоинством императрицы, отставила чашку. Слово «сюрприз» в лексиконе Валеры обычно предвещало финансовую дыру или бытовую катастрофу. В прошлый раз это был щенок овчарки, который сгрыз итальянские туфли и был с позором возвращен заводчику.
— Валера, если ты снова купил лотерейные билеты на всю зарплату, я подам на развод, — спокойно предупредила она.
— Да тьфу на тебя, меркантильная ты душа! — Валера плюхнулся на табурет, который жалобно скрипнул под его центнером веса. — Тут дело душевное! Звонил дядя Миша из Тамбова! Помнишь дядю Мишу? Ну, тот, что на свадьбе у Ленки баяниста порвал? В смысле, баян порвал.
У Галины Петровны похолодело в желудке. Дядя Миша. Человек-стихия. Человек, который считал, что пепельница — это любой предмет, до которого можно дотянуться, а громкость разговора должна перекрывать работающий перфоратор.
— И что дядя Миша? — сухо спросила она.
— Едут! — радостно выдохнул Валера. — Они тут были на юбилее у какой-то свахи в области, сто верст крюк, но решили к нам заскочить! Проведать, так сказать. Гостинец везут — ведро яблок!
— Кто «они», Валера? — Галина почувствовала, как начинает дергаться левое веко.
— Ну… Дядя Миша, тетка Зина, само собой. Колька их, сын, с женой и двумя спиногры… внуками. Плюс сваты, ну, к которым они ездили, тоже увязались, машину-то одну гнать скучно. И сестра Зины, та, что из Воронежа, она тоже там была. Короче, Галь, человек шестнадцать. Ну, может, семнадцать, если водитель «Газели» зайдет.
Галина Петровна перевела взгляд на настенные часы. 11:15.
— Когда? — только и спросила она.
— Да вот, звонили, сказали, уже проехали пост ГАИ. Часа через три будут. Ты давай, Галюня, мечи на стол! Люди с дороги, голодные, поди. Надо бы по-русски, с размахом! Щи да каша — пища наша, но ты ж у меня мастерица! Котлеток там накрути, картошечки с укропчиком, салатиков тазика три. Огурчики открой. Водочка у меня в заначке есть, но надо бы еще докупить…
Галина смотрела на мужа и видела перед собой не партнера по жизни, а инопланетянина. Существо, которое не знакомо с законами физики, экономики и здравого смысла.
— Валера, — голос ее звучал пугающе ровно. — Давай проведем инвентаризацию. В холодильнике: полпалки «Докторской», три яйца, вчерашний кефир и банка лечо, которую ты бережешь на Новый год. В морозилке — одна курица. Синяя, как твоя жизнь без меня.
— Ну так магазин рядом! — всплеснул руками муж. — Сбегай, купи чего надо!
— Сбегай? — Галина встала. Халат цвета «пепел розы» колыхнулся, как мантия судьи перед оглашением приговора. — Шестнадцать человек. Чтобы их накормить «с размахом», как ты хочешь, нужно минимум пять кило мяса. Три курицы. Ведро картошки. Овощи, нарезка, сыр, хлеб, соки детям, вода, алкоголь. Это тысяч пятнадцать рублей по скромным меркам. У нас до зарплаты — семь. Это раз.
Она загибала пальцы с идеальным маникюром.
— Два. Чтобы приготовить обед на такую ораву, нужно часов шесть работы в четыре руки. Чистить, резать, жарить, парить, мыть. У меня — две руки. И один выходной, в который я планировала лежать в ванной с пеной, а не стоять у мартена в мыле.
— Три, — продолжила она, не давая мужу вставить слово. — Твоя родня в прошлый раз прожгла мне скатерть, разбила бокал из чешского набора и довела кота до нервного тика. Тетя Зина раскритиковала мой ремонт, заявив, что «бежевый — это для больницы», а дядя Миша курил в туалете так, что мы неделю проветривали.
Валера насупился. Он ненавидел, когда его «широкие жесты» разбивались о бытовую логику жены.
— Ты, Галя, стала черствая, — буркнул он, отводя глаза. — Родня же! Кровь не водица! Люди к нам со всей душой, с яблоками! А ты… Деньги считаешь. Ну, займи у соседки! Кредитку расчехли! Потом отдадим. Главное — лицо не потерять. Что люди скажут? «Приехали к Валерке, а у него жена — куркульна»?
— Ах, лицо не потерять? — тихо переспросила Галина. Внутри у нее что-то щелкнуло. Предохранитель, который терпел двадцать лет его «гостей», «друзей», внезапных попоек и «надо помочь Сереге перебрать движок в нашей гостиной», перегорел.
Она вспомнила, как в прошлый юбилей Валеры она двое суток не вылезала с кухни, настрогала тазы оливье, запекла буженину, а он в конце вечера, пьяный и довольный, громко сказал: «Ну, мать, салаты так себе, пересолила, а вот водочка знатная!».
— Хорошо, Валера. Будет тебе лицо.
Она развернулась и вышла из кухни. Валера, решив, что жена пошла за кошельком составлять список покупок, довольно хмыкнул и потянулся к телефону — звонить дяде Мише, докладывать, что прием обеспечен.
В спальне Галина Петровна действовала быстро и четко, как спецназовец. Халат полетел на кровать. Из шкафа было извлечено «парадно-выходное» платье цвета морской волны, которое скрывало все лишнее и подчеркивало все нужное. Плотные колготки. Итальянские сапоги.
Она села к трюмо. Тональный крем, легкие румяна, помада. Укладка феном за пять минут. В зеркале отразилась не замученная домохозяйка, а уверенная в себе женщина, которая знает цену себе и своему времени.
На тумбочке лежала тысяча рублей — остаток от выданных Валерой «на хозяйство». Она взяла купюру, вышла в коридор и положила ее на обувную тумбу. Рядом положила ключи от гаража, где хранились запасы картошки.
Валера услышал стук каблуков и выглянул в коридор. Его челюсть медленно поползла вниз.
— Галя? Ты куда? В магазин? Так «Магнит» в соседнем доме, зачем так вырядилась? И почему с дамской сумочкой? Туда же курица не влезет!
Галина надевала пальто, поправляя шарфик.
— Валера, слушай внимательно. План такой. Ты — глава семьи. Ты пригласил гостей. Ты хочешь проявить гостеприимство. Я тебе не мешаю.
— В смысле? — Валера побледнел.
— В прямом. Картошка в гараже, ключи вот. Макароны в шкафчике. Тушенка там же, вроде была банка. Тысяча рублей — на майонез и хлеб. Хватит с головой.
— Галя, ты сдурела?! — взвизгнул муж, хватая ее за рукав. — Какая тушенка?! Там шестнадцать человек! Там сваты! Там Зинаида, она же меня сожрет вместе с потрохами, если на столе будет пустая картошка!
— Это твои проблемы, дорогой. Я ухожу. У меня сегодня день культуры и отдыха. Схожу на выставку, потом в ресторан, потом в кино. Вернусь поздно. Не ждите.
— Галя! Не смей! Это предательство! Я не умею готовить! Я не знаю, где лежит половник!
— Гугл в помощь. Половник висит над плитой, прямо перед твоим носом.
Она открыла дверь.
— Галя!!! — вопль Валеры был полон такого отчаяния, что соседская собака залаяла. — Я тебе запрещаю! Вернись к плите! Ты жена или кто?!
— Я жена, Валера. А не посудомойка, не повар и не аниматор для твоего табора. Чао.
Дверь захлопнулась.
На улице было сыро и ветрено, но Галина вдыхала этот воздух как нектар свободы. Она вызвала такси «Комфорт плюс».
— Куда едем? — вежливо спросил водитель.
— В центр. В самый хороший ресторан, какой знаете.
Пока ехали, телефон начал вибрировать. Сначала звонил Валера. Пять раз подряд. Потом пошли сообщения в Вотсап:
«Галя, ты где??? Они подъезжают!!!»
«Галя, я не могу найти большую кастрюлю!»
«Совесть у тебя есть???»
«Дядя Миша звонил, спрашивает, купили ли мы коньяк!»
Галина заблокировала телефон. Потом подумала и разблокировала. Интересно же. Это как реалити-шоу, только ты в нем — главный режиссер.
Она зашла в ресторан с панорамными окнами. Заказала салат с рукколой и креветками, стейк средней прожарки и бокал дорогого красного вина. Сидела, смотрела на город и представляла, что сейчас происходит дома.
А дома происходил Армагеддон районного масштаба.
Валера метался по кухне. Картошку он чистить ненавидел — всегда срезал половину клубня вместе с кожурой. Ножи были тупые (Галина просила наточить их месяц назад, он отмахнулся). Курица, которую он в панике сунул в микроволновку на режим «максимум», сверху сварилась, а внутри осталась ледяной глыбой.
Он побежал в магазин. С тысячей рублей. Увидев цены на колбасу (нормальная — от 800 рублей за кг), он покрылся холодным потом. Купил три пачки самых дешевых пельменей «Студенческие» (по акции, категория «Г»), батон «Краковской» (которая пахла дымком и немного отчаянием), майонез в ведерке и три буханки хлеба. На водку денег не хватило. Пришлось лезть в заначку, отложенную на стоматолога.
Ровно в 14:00 в дверь позвонили. Нет, не позвонили — в нее забарабанили так, будто за ней скрывался враг народа.
Валера открыл. В квартиру ввалилась шумная, пахнущая бензином, потом и дешевым табаком толпа.
— О-о-о! Валерка! — дядя Миша, коренастый мужик с красным лицом, сгреб племянника в охапку. — Здорово, бродяга! Ну, принимай десант!
— Проходите, проходите, — жалко улыбался Валера, пытаясь спасти свои тапочки от грязных сапог гостей.
— А где хозяйка-то? — зычно крикнула тетя Зина, снимая необъятную шубу из искусственного меха. — Галька! Выходи! Мы голодные как волки! В дороге-то только пирожками перебивались!
В коридоре мгновенно стало нечем дышать. Гора курток, сумок, пакетов с яблоками (многие из которых подгнили в дороге и источали характерный душок браги). Внуки, два пацана лет десяти, с диким гиканьем пронеслись в комнату, не разуваясь.
— А Галя… Галя отошла, — пробормотал Валера. — По делам. Срочно вызвали. На работу. Отчет.
— В субботу? — подозрительно прищурилась Зина. — Ну ты глянь! Начальство совсем озверело. Ну ладно, мы не гордые, сами справимся. Показывай стол!
Толпа ввалилась в гостиную.
Валера успел сдвинуть стол и накрыть его старой клеенкой (скатерть он побоялся доставать, не знал где). На столе сиротливо стояли тарелки (разные, из остатков сервизов), нарезанная ломтями толщиной в палец «Краковская», банки с солеными огурцами (открыть он их не смог, крышки прикипели, поэтому поставил закрытыми — авось мужики справятся) и гора вареных пельменей в эмалированном тазу.
Повисла тишина. Такая плотная, что ее можно было резать вместо той самой колбасы.
— Это чё? — спросил дядя Миша, указывая вилкой на слипшийся ком пельменей.
— Это… горячее, — просипел Валера. — Пельмени. Сибирские. Почти.
— А салаты где? — возмутилась невестка Люся. — Мы ж с дороги! Хоть бы нарезку сделала, хозяйка-то твоя! Совсем обленилась Галька?
— Она не успела… — Валера чувствовал, как уши горят огнем. — Вы садитесь, садитесь! Водочка есть! Своя, холодненькая!
Застолье началось вяло. Пельмени оказались несъедобными — тесто клеклое, внутри что-то соевое. Колбасу съели мгновенно. Хлеб ушел влет. Водка пошла лучше, но без нормальной закуски быстро ударила в голову.
— Не уважают нас тут, Миша, — громко заявила тетя Зина через полчаса, ковыряя вилкой в банке с огурцами. — Мы к ним со всей душой, крюк делали, а нас как собак — пельменями из магазина. Тьфу!
— Да ладно тебе, мать, — пытался сгладить ситуацию сын Колька. — Может, заболела баба.
— Заболела она! Воспалением хитрости она заболела! — бушевала Зина. — Валерка, ты чего молчишь? Ты мужик в доме или тряпка? Почему жена тебя не слушает?
Валера сидел красный, потный, несчастный. Ему хотелось провалиться сквозь землю, к соседям снизу, даже если они вызовут полицию.
— Давайте выпьем за встречу, — жалко предложил он.
В это время Галина Петровна заканчивала десерт — тирамису, который таял во рту. Она прогулялась по торговому центру, купила себе новый шарфик и набор дорогой косметики. «На те деньги, что ушли бы на стол, я сделала себе подарок», — с удовлетворением подумала она.
Домой она вернулась к девяти вечера.
Еще в лифте было слышно, что на третьем этаже гуляют. Дверь в тамбур была распахнута. На лестничной клетке дядя Миша и сват курили, стряхивая пепел прямо на пол.
— О! Явилась не запылилась! — гаркнул дядя Миша, увидев Галину. — Ну, здравствуй, труженица тыла!
Галина молча прошла мимо них, открыла дверь в квартиру.
В нос ударил спертый запах перегара, пота и дешевых пельменей. В коридоре на ее любимом коврике была лужа грязи. В гостиной работал телевизор на полную громкость.
За столом сидели оставшиеся самые стойкие. Валера спал, уронив голову на руки, прямо рядом с тарелкой, полной окурков. Тетя Зина, раскрасневшаяся, в расстегнутой кофте, пила чай из любимой Галининой кружки (тонкий фарфор, подарок коллег).
— Ба! Какие люди! — Зина хлопнула ладонью по столу. — Пришла всё-таки! А мы думали, ты в бегах. Совесть-то не мучает, Галя? Гостей голодом морить?
Галина Петровна медленно сняла пальто, повесила его в шкаф (пришлось сдвинуть кучу чужих курток). Прошла в комнату. Выключила телевизор.
Стало тихо. Валера всхрапнул.
— Значит так, дорогие родственники, — сказала она громко и четко. Голос ее, отработанный на совещаниях с прорабами, не допускал возражений. — Время — половина десятого. Гостиница «Турист» находится в двух кварталах отсюда. Номера там недорогие. Такси я вам сейчас вызову.
— Чего?! — тетя Зина поперхнулась чаем. — Какая гостиница? Мы у вас ночуем! Мы ж родня! Валерка сказал…
— Валерка, — Галина кивнула на спящего мужа, — сейчас не в состоянии принимать решения. А я — в состоянии. Квартира эта — моя и мужа. И я не давала согласия на превращение ее в ночлежку и вокзал.
— Ты нас выгоняешь?! — взвизгнула невестка Люся. — С детьми?! На ночь глядя?!
— Дети, я смотрю, прекрасно себя чувствуют, — Галина кивнула на внуков, которые прыгали на диване (на новой обивке!). — Предупреждать надо о визитах. За три дня минимум. А не сваливаться на голову табором. Я не нанималась обслуживать шестнадцать человек в свой законный выходной.
— Да ты… Да мы… — дядя Миша зашел в комнату, грозно сопя. — Ты, Галька, не борзей! Мы Валеркина родня! Мы жаловаться будем!
— Кому? В ООН? Или в Спортлото? — усмехнулась Галина. — У вас десять минут на сборы. Иначе я вызываю наряд полиции. Скажу, что в квартиру ворвались посторонние, ведут себя агрессивно. У меня брат в дежурной части, приедут быстро.
Блеф про брата был чистой импровизацией (брат работал ветеринаром в другом городе), но подействовал. Слово «полиция» на простых людей действует отрезвляюще.
— Ну, Галька… Ну, змея… — шипела тетя Зина, натягивая сапоги. — Ноги нашей тут больше не будет! Валерке все расскажем, как протрезвеет! Разведется он с тобой, помяни мое слово! Кому такая стерва нужна!
— Скатертью дорога, — спокойно ответила Галина, держа дверь открытой.
Сборы заняли пятнадцать минут. Они уходили шумно, с проклятиями, забирая свои сумки и недопитую водку. Внуки напоследок пнули кота.
Когда дверь за последним гостем захлопнулась, Галина закрыла ее на два замка и на щеколду.
В квартире стояла звенящая тишина, нарушаемая только храпом Валеры.
Галина прошла по квартире. Масштаб бедствия был впечатляющим. Жирные пятна на столе. Заляпанный пол. В раковине — гора грязной посуды (пластиковой у них не было, Валера достал всё, что нашел). Прокуренный туалет.
Она не стала ничего убирать. Принципиально.
Пошла в душ, смыла с себя этот день. Переоделась в чистую пижаму. И легла спать в спальне, плотно закрыв дверь, чтобы не слышать храп и запах перегара.
Утро воскресенья было хмурым.
Валера проснулся от дикой жажды и боли во всем теле. Он попытался перевернуться и чуть не упал со стула. Шея затекла. Во рту, казалось, ночевал эскадрон гусар вместе с лошадьми.
Он открыл глаза. Перед ним — стол с объедками. Засохшие пельмени, окурки в тарелке, лужи пролитого сока.
— Ох-х-х… — простонал он.
В дверях стояла Галина. Свежая, выспавшаяся, с чашкой кофе.
— Доброе утро, герой, — сказала она.
— Галь… — прохрипел Валера. — Воды… И цитрамон… А где все?
— Уехали. Вчера. Я им помогла найти дорогу.
Валера оглядел комнату и схватился за голову. Память возвращалась кусками: позорный стол, недовольные лица, свои попытки оправдаться, крики жены.
— Какой стыд… — прошептал он. — Галя, какой стыд… Они теперь всей родне расскажут…
— Пусть рассказывают, — пожала плечами Галина. — Зато в следующий раз подумают, прежде чем ехать без приглашения.
Она поставила перед ним стакан воды и две таблетки.
— Пей. Приходи в себя.
— Спасибо… — Валера жадно выпил воду. — Галь, прости… Я дурак. Надо было сразу их послать. Или в кафе вести.
— В кафе, Валера, на шестнадцать человек счет вышел бы тысяч в тридцать. У тебя они есть? Нет.
— Я уберу всё, — он обвел рукой свинарник. — Сейчас, только отлежусь часок…
— Уберешь, — кивнула Галина. — Конечно, уберешь. И полы помоешь. И ковер в химчистку сдашь, там пятно от кетчупа. И еще, Валера.
Она достала из кармана халата чек из ресторана.
— Это мой счет за вчерашний ужин. Четыре тысячи пятьсот рублей. И еще три тысячи за моральный ущерб. Итого — семь с половиной. Вычту из твоей следующей зарплаты.
— За что?! — возмутился было Валера, но тут же схватился за голову от резкой боли.
— За науку. Курсы повышения квалификации по теме «Личные границы и планирование семейного бюджета». Считай, что ты прошел интенсив.
Галина допила кофе, поставила чашку в мойку (единственную чистую) и пошла в комнату. Ей нужно было выбрать фильм на вечер. А Валера остался сидеть среди развалин своего гостеприимства, глядя на засохший пельмень и понимая одну простую истину: незваный гость — он, конечно, хуже татарина, но злая жена — это страшнее ядерной войны. И лучше ее не злить.
Через час из кухни послышался звон посуды и шум воды. Валера начал отрабатывать кармический долг. Галина улыбнулась. Жизнь налаживалась.
