— А где расписка, Галина Петровна? — голос Вики дрогнул, но не от страха, а от внезапного осознания той бездны, в которую она летела последние полгода. — Вы же говорили, что положили их в папку с документами. В синюю папку.
Галина Петровна, женщина с лицом, похожим на засушенное яблоко, где каждая морщина хранила печать вечного недовольства, даже не обернулась. Она перетирала чашки в кухонном шкафу, методично, с тем скрипом, от которого у Вики сводило зубы.
— Какая расписка? — бросила свекровь через плечо, и в этом безразличии было больше яда, чем в открытом скандале. — Ты, милочка, что-то путаешь. У меня в документах только счета за коммуналку и рецепты от давления.
Вика почувствовала, как пол под ногами становится ватным. Три миллиона. Деньги, оставшиеся от продажи бабушкиной «двушки». Деньги, которые должны были пойти на первый взнос за их собственную квартиру, чтобы съехать наконец из этого душного, пропахшего валерьянкой и старой пылью дома.
— Не притворяйтесь, — Вика шагнула вперед, сжимая в руке телефон. — Мы с Игорем передали вам наличные три месяца назад. Вы сказали, что у вас есть знакомый в банке, который оформит вклад под высокий процент для пенсионеров. «Зачем терять выгоду», говорили вы.
Галина Петровна наконец повернулась. В ее выцветших глазах плескалось ледяное спокойствие. Она вытерла руки о передник, расшитый какими-то нелепыми гусями, и села на табурет.
— Вика, деточка, — начала она тем тоном, которым объясняют умалишенным, что солнце встает на востоке. — У тебя, наверное, от работы переутомление. Какие три миллиона? Откуда у вас такие деньги? Игорь получает копейки, ты вечно ноешь, что на сапоги не хватает. Не выдумывай.
В этот момент в кухню вошел Игорь. Он выглядел как человек, который всю жизнь пытается пройти через дверной проем, не задев косяков, но постоянно набивает шишки. Помятая рубашка, взгляд, бегающий по углам.
— Что за шум? — спросил он, стараясь не смотреть на жену.
— Твоя мать утверждает, что мы не давали ей денег! — Вика развернулась к мужу. — Игорь, скажи ей! Ты же сам пакет принес. Ты сам пересчитывал пачки!
Игорь замер. Он посмотрел на мать. Галина Петровна сидела прямо, как монумент, и ее взгляд буравил сына. В этом взгляде читалось все: и детские страхи, и внушенное чувство вины, и обещание вечного ада, если он посмеет открыть рот.
— Ну? — поторопила Вика. — Игорь!
Он прокашлялся, поправил воротник.
— Вик… может, мы правда… ну, не давали? Может, они у нас где-то лежат? Я что-то не помню, чтобы мы маме передавали прям такую сумму.
Мир Вики раскололся. Она смотрела на человека, с которым прожила пять лет, и не узнавала его. Это был не муж. Это была тень, отбрасываемая массивной фигурой его матери.
— Ты сейчас серьезно? — прошептала она. — Мы продали квартиру бабушки в ноябре. Пятнадцатого числа. Ты лично возил меня в банк снимать со счета, потому что твоя мать орала, что банки лопнут и надо переложить под её «особый процент».
— Не кричи, — поморщилась Галина Петровна. — У меня мигрень начинается. И вообще, Вика, если ты потеряла деньги, не надо валить с больной головы на здоровую. Может, ты их потратила? На свои тряпки или подружкам раздала? А теперь перед мужем разыгрываешь спектакль.
Вика поняла: это сговор. Молчаливый, трусливый сговор сына и матери. Игорь знал, где деньги. Но он боялся матери больше, чем потери жены. Или, что еще страшнее, они уже решили, как потратить эти деньги без нее.
— Вы присвоили себе мои деньги и думаете вам все с рук сойдет? — четко, разделяя слова, произнесла Вика. Внутри неё вместо паники поднималась холодная, расчетливая ярость. — Хорошо. Я вас услышала.
Она развернулась и вышла из кухни. Никаких слез. Никаких истерик. Время для этого прошло…
Вика не стала собирать вещи демонстративно. Она знала: если она сейчас уйдет, она не увидит этих денег никогда. Доказать передачу наличных без расписки практически невозможно, если только…
Она работала логистом в крупной транспортной компании. Её мозг привык строить сложные цепочки поставок, учитывать риски и искать обходные пути, когда прямая дорога заблокирована.
Первым делом она проверила все места в квартире, где Галина Петровна могла прятать ценности. Тайников было немного: старый сервант с хрусталем, антресоли с пыльными коробками и шкаф в спальне свекрови, который запирался на ключ. Ключ Галина Петровна носила на шее на шнурке, даже в душ.
«Игорь не мог потратить их сразу, — размышляла Вика, сидя в кафе после работы на следующий день. — Он слишком труслив для крупных покупок. Машина у нас старая, новую он бы не купил — мать не разрешит, скажет, что дорого обслуживать. Значит, деньги лежат. Либо дома, либо уже на счете свекрови».
Вика позвонила своему старому другу, Андрею. Он работал в службе безопасности одного из банков, правда, не того, про который говорила свекровь, но связи у него были обширные.
— Привет, Андрюш. Нужна помощь. Неофициальная.
— Вика? Сто лет не слышались. Что случилось? Проблемы с грузами?
— Хуже. Семейный подряд меня ограбил. Мне нужно узнать, открывались ли на имя Зиминой Галины Петровны крупные счета в последние три месяца.
Андрей присвистнул.
— Это серьезно. Ты же знаешь, банковская тайна.
— Знаю. Мне не нужны выписки. Просто «да» или «нет». И дата. Пожалуйста. Это вопрос жизни.
Пока Андрей «зондировал почву», Вика начала свою игру дома. Она стала подчеркнуто вежливой. Перестала спрашивать про деньги. Готовила ужины, спрашивала у Галины Петровны про давление.
Игорь ходил дерганый. Его пугало это затишье.
— Вик, ты чего такая… спокойная? — спросил он однажды вечером, когда они легли спать.
— А чего нервничать? — она пожала плечами. — Я подумала, может, я и правда сошла с ума. Забыла, куда дела. Бывает же амнезия на почве стресса.
Игорь выдохнул с таким облегчением, что Вике захотелось его ударить.
— Вот видишь! Я же говорил. Мама тоже переживает за тебя. Говорит, надо тебе витамины попить.
«Переживает она, как же», — подумала Вика, отворачиваясь к стене.
Через три дня позвонил Андрей.
— Встретимся в обед. Не по телефону.
Они сидели в том же кафе. Андрей выглядел озадаченным.
— Слушай, Вика. На имя твоей свекрови счетов не открывалось. Вообще. Никаких движений крупных сумм. Пенсия приходит, коммуналка списывается. Все.
Вика нахмурилась.
— Значит, наличка. Они хранят наличку. Но где? В квартире я все перерыла, пока её не было.
— А дача? — спросил Андрей. — У них есть дача?
— Есть. Старый домик в садоводстве. Но там зимой никто не живет, холодно. И опасно, могут залезть. Галина Петровна трясется над каждой копейкой, она бы не оставила три миллиона в деревянной халупе.
— А гараж?
— Гаража нет. Машина Игоря стоит во дворе.
Вика задумалась. Галина Петровна — человек старой закалки. Она не доверяет никому. Даже сыну. Если деньги у нее, они должны быть под рукой. Но не в квартире…
И тут Вику осенило.
— Соседка! Тетя Валя. Они с Галиной Петровной как сиамские близнецы. Постоянно чаи гоняют, кости всем перемывают. У тети Вали сейф есть, ее сын охотник, ружье хранит…
План был рискованный, но другого выхода не было. Вика знала, что по четвергам тетя Валя уходит в поликлинику на процедуры, а Галина Петровна остается дома смотреть сериалы.
В тот четверг Вика отпросилась с работы пораньше. Она пришла домой, когда свекровь смотрела очередную мелодраму.
— Галина Петровна, нам надо поговорить. Серьезно.
Свекровь даже не убавила звук телевизора.
— Опять начинаешь? Я же сказала…
— Я подала заявление в полицию, — солгала Вика, внимательно следя за реакцией. — О краже. Указала, что подозреваю вас и Игоря.
Рука Галины Петровны с пультом дрогнула. Звук телевизора исчез.
— Ты что сделала? Ты на родного мужа заявила? Да ты в своем уме? Тебя же посадят за ложный донос!
— Не посадят. У меня есть запись диктофона, где Игорь три месяца назад обсуждает со мной, как лучше везти деньги — в сумке или в куртке. Я её следователю уже передала.
Это был блеф чистой воды. Никакой записи не было. Но Вика знала Игоря — он болтун. И Галина Петровна это знала.
Лицо свекрови пошло красными пятнами.
— Ты… дрянь, — прошипела она. — Мы тебя приютили, кормили…
— Я сама себя кормлю. И продукты покупаю на всех. Верните деньги.
— Нет у меня никаких денег! — взвизгнула свекровь. — Игорь их проиграл!
Вика замерла.
— Что?
— Что слышала! Твой муженек, недотепа, влез в какие-то ставки. Пришел ко мне, в ногах валялся. «Мама, спаси, коллекторы убьют». Вот я и забрала у него пакет, чтобы долги раздать. А остальное спрятала, чтобы он и это не профукал!
Вика села на диван. Пазл складывался, но как-то криво. Игорь и ставки? Он же трус. Он боится даже дорогу на красный свет переходить.
— Врете, — сказала Вика тихо. — Игорь никогда не играл.
— Много ты знаешь! — фыркнула свекровь. — Мужик он или нет? Захотел легких денег. А теперь ты хочешь последнее у матери отобрать?
В этот момент хлопнула входная дверь. Пришел Игорь. Он увидел бледную Вику и красную мать.
— Что случилось?
— Твоя жена ментов вызвала! — заорала Галина Петровна. — Говорит, что мы воры! Я ей сказала, что ты все проиграл!
Игорь побелел. Он переводил взгляд с матери на жену. Его губы тряслись.
— Мам… зачем ты…
— Заткнись! — рявкнула она. — Подтверди! Скажи ей, что ты все спустил! Пусть она с тебя трясет, а не с меня!
Игорь посмотрел на Вику. В его глазах стояли слезы.
— Вик… я…
— Не ври мне, — сказала Вика ледяным тоном. — Сейчас, в эту минуту, решается, останемся мы вместе или я тебя уничтожу. Если ты сейчас соврешь, я клянусь, я найду способ посадить вас обоих. Где деньги?
Игорь рухнул на колени. Прямо в коридоре, на грязный коврик.
— Вика, они у тети Вали. Мама сказала, что ты транжира. Что ты хочешь квартиру купить и оформить на свою маму. Что ты нас бросишь. Она заставила меня отдать ей пакет. Сказала, что сохранит для «семьи». А потом, когда ты начала спрашивать, она сказала, чтобы я молчал, иначе она меня проклянет.
Галина Петровна вскочила, замахиваясь на сына полотенцем.
— Предатель! Тряпка! Я тебя растила, я ночей не спала, а ты бабу на мать променял?!
Вика встала.
— Вставай, Игорь. Пошли к тете Вале. Сейчас же…
Тетя Валя вернулась из поликлиники и очень удивилась, увидев всю делегацию у своей двери.
— Валя, не открывай! — кричала Галина Петровна. — Это разбой!
Но Вика спокойно сказала:
— Валентина Сергеевна, в вашем сейфе лежит пакет с деньгами, который принадлежит мне. Если вы сейчас его не отдадите, вы пойдете как соучастница хищения в особо крупном размере. У меня заявление уже написано. Полиция приедет через десять минут.
Тетя Валя, женщина простая и пугливая, тут же побледнела.
— Галя, ты же сказала, это ваши накопления… Что ты от невестки прячешь, потому что она ворует…
— Так и есть! — визжала Галина Петровна.
— Валентина Сергеевна, открывайте, — твердо сказал Игорь. Впервые за годы его голос звучал твердо.
Тетя Валя засуетилась, открыла дверь, провела их в комнату. Дрожащими руками открыла сейф. Там, среди документов на дачу и охотничьего билета сына, лежал плотный пакет, перетянутый резинкой.
Вика взяла его. Тяжелый. Знакомый. Она надорвала край. Деньги были на месте.
— Пошли, — сказала она Игорю.
Дома, пока Галина Петровна пила корвалол и проклинала их на чем свет стоит, Вика собирала вещи.
— Ты куда? — спросил Игорь, стоя в дверях спальни.
— Я ухожу. Снимаю квартиру. Деньги при мне.
— А я? — тихо спросил он.
— А ты остаешься с мамой. Ты свой выбор сделал три месяца назад, когда отдал ей мои деньги. То, что ты сейчас раскололся — это просто страх, Игорь. Не совесть, а страх. Ты не меня защитил, ты свою шкуру спасал.
— Вика, но я же… Я не мог ей отказать! Ты не понимаешь, какая она! Она давит, она…
— Я понимаю. Поэтому я ухожу. А ты оставайся. Тебе так привычнее.
Она застегнула чемодан.
— Кстати, три миллиона — это деньги от квартиры моей бабушки. Они мои по закону, это не совместно нажитое имущество, так как получено в наследство. Попробуете судиться — я найму лучших адвокатов. У меня теперь есть на это средства.
Вика вышла в коридор. Галина Петровна сидела на кухне, глядя в одну точку.
— Ты пожалеешь, — просипела она. — Ты никому не нужна, бесплодная, злая…
— Прощайте, Галина Петровна. И спасибо за урок. Он стоил дорого, но я рада, что деньги вернулись.
Она вышла из подъезда, вдохнула холодный вечерний воздух. Было страшно начинать все с нуля. Но этот страх был чистым, свежим, без запаха валерьянки и лжи.
Полтора года спустя…
Вика сидела в офисе логистической компании. Теперь она была начальником отдела. Жесткая, справедливая, она умела решать проблемы.
Телефон звякнул. Сообщение от Игоря.
«Привет. Видел твои фото в соцсетях. Ты хорошо выглядишь. Может, встретимся? Кофе попьем? Я скучаю.»
Вика усмехнулась. Она знала от общих знакомых, как живет Игорь. Галина Петровна после того случая слегла — не столько от болезни, сколько от злости. Теперь она тиранила сына круглосуточно, требуя ухода, внимания и отчета за каждую копейку. Игорь пил, немного, но регулярно, и все больше превращался в угрюмую тень своей матери.
Вика напечатала ответ:
«У меня нет времени. И желания. Береги маму.»
И нажала «Заблокировать».
Вечером она приехала в свою новую квартиру. Ипотека, ремонт еще не закончен, вместо штор пока жалюзи. Но это были её стены. Её правила.
На кухне пахло свежим кофе. Вика налила себе чашку, подошла к окну. Внизу суетился город, люди спешили домой.
Где-то там, в другом районе, в душной квартире две несчастные души продолжали поедать друг друга. Но Вика больше не была частью этой пищевой цепи.
Она сделала глоток. Кофе был горьким, крепким и обжигающе горячим. Как и сама жизнь, когда берешь её в свои руки.
