Кристина вышла из такси под вечер. Декабрьские сумерки сгущались быстро. Села неловко, придерживая конверт с младенцем одной рукой, сумку — другой. Всё тело ещё болело после родов. Таксист помог вытащить три пакета из багажника.
— Поздравляю, — сказал он, кивнув на конверт. — Мальчик?
— Девочка, — устало улыбнулась Кристина. — Вот только привезла домой.
— Здоровья вам. И малышке.
— Спасибо.
Она расплатилась, взяла пакеты и медленно направилась к крыльцу. Ступени были скользкие от первого снега. Кристина шла осторожно. Дом был её. Купила три года назад на собственные деньги, ещё до свадьбы. Работала менеджером в компании отца, копила долго. Тогда казалось важным иметь что-то своё. Свою территорию. Своё пространство.
Ключ повернулся в замке. Дверь открылась со знакомым скрипом. И сразу что-то насторожило. Что-то неуловимое.
Запах. Чужой парфюм. Тяжёлый, сладкий. Не её. Кристина знала этот аромат — свекровь носила именно такой.
Она прошла в прихожую, осторожно ставя пакеты. Замерла.
Вещи стояли не на своих местах. Зеркало над тумбой сдвинули влево. Её туфли, которые всегда стояли у двери, убрали в коробку под вешалкой. Чужая куртка висела на её месте.
На полке появились рамки с фотографиями. Свекрови. Андрея в детстве. Их не было неделю назад.
Из кухни вышел Андрей. Муж. Раздражённый, с напряжёнными плечами, красными глазами. Пахло от него перегаром. Даже не взглянул на ребёнка в конверте. Прошёл мимо, будто их не было.
— Ты чего так рано? — бросил он через плечо. — Думал, ещё дня два пробудешь.
Кристина медленно сняла куртку. Повесила на вешалку. Девочка тихо посапывала.
— Выписали сегодня. Всё нормально. Доктор сказал, можно домой.
— Ага, — он отвернулся к окну, засунув руки в карманы. — Ну и зря.
Она остановилась. Положила сумку на тумбу. Ребёнок тихо посапывал в конверте.
— Что значит «зря»? Андрей, я только родила. Хотя бы поздоровайся.
Он обернулся. Лицо злое. Скулы напряжены.
— Значит, надо было сидеть там подольше, — он шагнул к ней. — Тут теперь не твоя жилплощадь. Понятно тебе?
Тишина. Только тиканье часов на стене.
Кристина смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Муж странно себя ведёт. Агрессивно. Раньше такого не было.
— О чём ты говоришь, Андрей?
— О том, что пора тебе проваливать! — голос резко поднялся, перешёл на крик. — К своим нищим родителям в село! Вали отсюда немедленно!
Он орал. Уверенно. Будто репетировал эту речь несколько дней, ждал момента. Лицо покраснело. Вены вздулись на шее.
Кристина поставила конверт с ребёнком на диван. Осторожно. Убедилась, что девочка в безопасности. Выпрямилась. Посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Андрей. Объясни мне спокойно. Что происходит.
— Объяснять нечего! — он шагнул ближе, нависая. — Дом теперь не твой. Всё уже решено. Понятно? Или по буквам объяснить?
Она молчала секунд пять. Смотрела прямо в глаза. Не моргала.
— Пока ты в роддоме лежала, я оформил всё на маму, — он ухмыльнулся самодовольно. — Документы уже в Росреестре. Регистрация прошла. Так что собирай свои манатки и проваливай.
Кристина медленно выдохнула. Внутри поднималась холодная волна. Но лицо оставалось спокойным.
— Оформил на твою мать. Мой дом.
— Ага. Она теперь собственник. А ты здесь — гость. Причём нежеланный.
— И как именно ты это оформил? Я хочу знать детали.
— Да элементарно! — он расхохотался, откинув голову. — Доверенность сделал. Нашёл нотариуса сговорчивого за пять тысяч. Пока ты памперсы там меняла в роддоме, я всё провернул. Красиво, да?
Кристина медленно развернулась к шкафу в прихожей. Открыла верхний ящик. Достала папку с документами. Там хранились все бумаги на дом. Свидетельство о собственности. Договор купли-продажи. Выписки.
— Покажи мне эти бумаги, — сказала она ровным голосом, без эмоций.
— Какие бумаги? — Андрей нахмурился. — Ты что, тупая? Не понимаешь? Поздно уже! Дело сделано!
— Андрей. Покажи документы. Сейчас.
Он скривился недовольно, но полез в свою сумку, валявшуюся на стуле. Достал скомканные листы. Небрежно бросил на тумбу.
— На, смотри. Радуйся.
Кристина взяла листы. Развернула аккуратно. Разгладила. Пробежалась глазами по строчкам.
Доверенность. Якобы от её имени. На право продажи и регистрации.
Дата — десятое декабря.
Подпись — кривая, неуверенная. Совсем не её.
Печать нотариуса — смазанная.
Кристина подняла глаза на мужа.
— Это подделка, — сказала она тихо, но чётко.
— Что? — Андрей нахмурился, не понимая.
— Доверенность поддельная. Я её не подписывала. Физически не могла.
— Да брось ты! Росреестр же принял!
— Росреестр принял фальшивку, — Кристина положила бумаги обратно. — Десятого числа я лежала в роддоме. С восьмого. Выписка есть. Врачи подтвердят. Я не выходила до двадцатого.
Андрей побледнел. Начал что-то понимать.
— Ну… ну подумаешь. Дата не та. Ерунда же.
— Не ерунда. Это уголовное дело.
Кристина достала телефон из кармана. Разблокировала спокойно. Включила громкую связь, чтобы муж слышал. Набрала номер. Три цифры. 102.
— Алло, дежурная часть? Да, добрый вечер. Хочу заявить о мошенничестве, — голос Кристины был ровным, спокойным. — Попытка незаконной регистрации права собственности на моё жильё. Использована поддельная доверенность.
Андрей резко побледнел. Схватился за стол.
— Ты… ты что творишь?! Положи трубку!
Кристина не обратила внимания. Продолжала говорить:
— Адрес? Сейчас продиктую. Улица Садовая, дом двенадцать. Да, я сейчас дома. У меня все документы. Оригинал свидетельства о собственности. Выписка из роддома с точными датами моего пребывания. Можете приехать прямо сейчас.
— Кристина, погоди, мы же можем договориться! — голос Андрея сорвался, задрожал.
Она не ответила. Слушала собеседника.
— Да, буду ждать. Спасибо.
Положила трубку. Посмотрела на мужа.
Андрей стоял бледный как полотно. Самоуверенность испарилась полностью. Ухмылка сползла с лица. Руки тряслись.
— Ты… ты серьёзно ментов вызвала? На меня? На своего мужа?
— Серьёзно. На человека, который пытался украсть мой дом.
— Кристина, ну давай обсудим нормально! — он шагнул к ней, протянул руки. — Я же не со зла! Правда! Просто мама сказала, что так будет лучше для семьи, что…
— Твоя мама сказала украсть мой дом?
— Не украсть! — он замахал руками. — Переоформить! Для подстраховки! Она говорила, вдруг ты разведёшься, вдруг дом продашь!
— Для подстраховки, — повторила Кристина. — От меня. От владелицы.
— Ну… в общем… для семьи же! Мы же семья!
— Какой семьи, Андрей? — она подняла бровь. — Той, где муж орёт жене с новорождённым ребёнком «проваливай в село к нищим родителям»?
Андрей открыл рот. Закрыл. Молчал. Аргументов не было.
Прошло минут сорок. За окном совсем стемнело. Ребёнок тихо сопел в конверте.
Дверь позвонила. Кристина открыла.
Двое сотрудников полиции. Мужчина и женщина. В форме.
— Добрый вечер. Вы вызывали?
— Да, проходите.
Они вошли. Осмотрелись. Женщина-сотрудник заметила конверт на диване.
— Недавно родили?
— Сегодня выписалась, — кивнула Кристина. — Как раз вернулась и обнаружила, что муж пытался переоформить дом.
Мужчина достал планшет.
— Расскажите подробнее.
Кристина объяснила коротко. Показала документы. Свои. Поддельную доверенность от Андрея. Выписку из роддома.
Сотрудник изучил бумаги внимательно. Несколько раз сверил даты. Покачал головой.
— Доверенность действительно фальшивая. Это видно сразу. Даты не сходятся — вы были в роддоме. Подпись не похожа на вашу из паспорта. Печать нотариуса смазанная, нечёткая. Росреестр должен был отловить, но видимо, проморгали.
— То есть дом остаётся за мной? — уточнила Кристина.
— Естественно. Это ваша законная собственность, — сотрудник повернулся к Андрею. — А вот с вами, гражданин, придётся разобраться отдельно. Подделка документов — статья сто двадцать седьмая. Мошенничество — сто пятьдесят девятая. Серьёзно.
Андрей сжался. Побледнел ещё сильнее.
— Я… я не думал… я не хотел…
— Не хотели? — женщина-сотрудник подняла бровь. — Документы сами подделались? В Росреестр сами пришли?
— Давайте пройдём в отделение, — сказал её коллега. — Там всё оформим.
— Кристина, ну скажи им! — взмолился Андрей. — Это же недоразумение!
Она молчала. Смотрела на него спокойно.
Сотрудники увели его. Дверь закрылась.
Кристина прислонилась к ней спиной. Выдохнула долго, глубоко.
Она достала телефон. Нашла в интернете круглосуточную службу замков. Набрала номер.
— Алло? Да, мне нужно срочно поменять замок. Адрес Садовая, двенадцать. Как быстро можете приехать? Час? Отлично, жду.
Положила трубку. Вернулась к дивану. Осторожно взяла ребёнка. Понесла в спальню. Уложила в кроватку. Укрыла тёплым одеялом.
Села рядом. Просто смотрела на дочку. Маленькое личико. Крохотные кулачки.
Через пятьдесят минут позвонили в дверь. Слесарь. Мужчина лет сорока, с ящиком инструментов.
— Добрый вечер. Вызывали?
— Да, проходите. Нужно поменять входной замок.
— Понял. Какой хотите? У меня есть несколько вариантов.
Он показал фотографии на планшете. Кристина выбрала самый надёжный. С защитой от взлома.
— Отличный выбор, — одобрил мастер. — Ставлю минут сорок.
Он работал быстро, аккуратно. Высверливал старое, устанавливал новое. Кристина стояла рядом, наблюдала.
— Готово, — мастер проверил замок несколько раз. — Надёжный. Не вскроешь без ключа. Вот ваши три комплекта.
— Спасибо большое.
Она заплатила. Проводила его до двери. Закрыла. Повернула ключ в новом замке. Щелчок. Надёжно.
Телефон зазвонил. Экран высветил имя. Свекровь.
Кристина взяла трубку.
— Алло?
— Кристина?! Что там происходит?! — голос резкий, громкий. — Андрюша звонил, говорит, какая-то полная ерунда с полицией! Что за бред?!
— Ваш сын пытался украсть мой дом, — ответила Кристина ровно, без эмоций. — Подделал доверенность. Оформил дом на вас. Теперь разбирается с полицией по статьям за мошенничество.
— Как украсть?! — свекровь возмутилась. — Он хотел для семьи! Для вас! Чтобы дом не пропал!
— Дом мой. Куплен до брака. Он никуда не пропадёт.
— Ну и что с того? Мы же одна семья! Я бабушка вашего ребёнка! Имею право!
— Вы не имеете никаких прав на мой дом.
— Я же не чужая! — голос повысился до крика. — Я бабушка! Хотела как лучше!
— Хотели украсть чужую собственность, — поправила Кристина. — Были бабушкой. Теперь больше не приближайтесь к этому дому.
— Ты… ты вообще как разговариваешь?! Да я тебе!
— До свидания.
Кристина сбросила звонок. Заблокировала номер.
Через полчаса она услышала звонок в дверь. Подошла к глазку. Посмотрела.
Свекровь стояла на пороге. Красная от злости. С большой сумкой в руках.
— Открой немедленно! — стучала она в дверь. — Я пришла за вещами Андрея! Открывай, говорю!
Кристина не открыла. Ответила сквозь дверь спокойно:
— Вещи заберёте через суд. После разбирательства.
— Какой суд?! — свекровь стучала сильнее. — Открой дверь сию секунду! Я тебе устрою! Да ты знаешь, кто я?!
— Знаю. Соучастница мошенничества.
— Что?! Ты как смеешь?!
— Уходите. Или вызову полицию повторно.
Стук продолжался минут десять. Свекровь кричала, угрожала, требовала. Потом затихла. Ушла наконец.
Кристина вернулась на кухню. Поставила чайник. Достала чашку. Заварила ромашковый чай с мёдом.
Села у окна. За стеклом падал редкий снег. Тихо. Спокойно.
Дом был её. Тишина была её. Никто не кричал. Никто не угрожал.
Она взяла чашку в руки. Сделала медленный глоток. Горячий чай согревал изнутри.
В спальне посапывала дочка. Мирно. Безопасно.
Кристина посмотрела на часы. Половина одиннадцатого вечера. Первый день дома.
За окном зажглись фонари. Улица пустела.
Она думала о том, как иногда важно стоять на своём. Не поддаваться. Не верить на слово. Проверять документы.
Дом остался её. Попытка отнять его провалилась.
Кристина допила чай. Помыла чашку. Выключила свет на кухне.
Прошла в спальню. Легла рядом с кроваткой дочери.
Закрыла глаза.
Впервые за долгое время — спокойно.
И это было правильно.
