Елена проснулась от солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно задвинутые шторы. Потянулась, повернула голову — рядом спал Сергей, раскинув руку на её половине кровати. Улыбнулась. Полгода брака пролетели как одно мгновение.
Однокомнатная квартира на четвёртом этаже старого кирпичного дома стала их первым общим гнёздышком. Тридцать пять квадратных метров. Квартиру купили вскладчину: Лена вложила накопленные за три года работы деньги, Сергей добавил свою часть, родители помогли с первоначальным взносом по ипотеке.
Ипотеку платили пополам — по двадцать пять тысяч каждый ежемесячно. Елена работала бухгалтером в небольшой фирме, зарабатывала шестьдесят тысяч рублей. Сергей трудился программистом, получал около ста тысяч. Денег хватало на жизнь, даже оставалось немного отложить.
Быт наладился быстро. Елена готовила, Сергей мыл посуду и выносил мусор. По субботам вместе убирались, по воскресеньям ходили гулять в парк или ездили за город. Простая, спокойная жизнь без особых потрясений.
Валентина Петровна, мать Сергея, появилась в их жизни через месяц после свадьбы. Позвонила заранее, спросила, можно ли заехать в гости. Елена обрадовалась — свекровь проявляла уважение, не вламывалась без предупреждения.
Первый визит прошёл приятно. Валентина Петровна принесла пирог с яблоками, помогла накрыть на стол, рассказывала истории про детство Сергея. Женщина выглядела приятной, интеллигентной — седые волосы аккуратно уложены, скромное платье, мягкая улыбка.
— Леночка, если что нужно — обращайся, не стесняйся, — говорила свекровь, допивая чай. — Я рядом, всегда помогу.
Елена благодарила, провожала Валентину Петровну до двери. Сергей обнимал мать, целовал в щёку. Семья, гармония, взаимопонимание.
Следующий визит случился через неделю. Валентина Петровна снова позвонила, спросила разрешения приехать. Привезла продукты, предложила помочь приготовить обед.
— Давай я покажу, как борщ правильный варить, — сказала свекровь, засучивая рукава. — У меня рецепт мамин, Серёжа с детства любит.
Елена согласилась, хотя умела готовить борщ сама. Но раз свекровь хочет помочь — почему бы нет? Вместе нарезали овощи, варили бульон, добавляли специи. Валентина Петровна комментировала каждое действие, поправляла, советовала.
— Вот так свёклу не режут, мелко надо, а лучше натри на терке, — говорила свекровь, забирая нож. — И капусту шинкуй тоньше, обязательно помни руками.
Елена кивала, запоминала. В конце концов, опыт Валентины Петровны больше — женщине шестьдесят лет, всю жизнь готовила. Можно и поучиться.
Но визиты участились. Раз в неделю превратилось в два раза, потом в три. Валентина Петровна звонила всё реже заранее, иногда просто появлялась на пороге.
— Леночка, я мимо проезжала, решила заглянуть, — говорила свекровь, входя в квартиру. — Посмотреть, как вы тут.
Проходила на кухню, осматривала, открывала холодильник.
— Ой, у вас молоко скисло, выбросить надо. И хлеб черствый, зачем держите?
Елена оправдывалась, убирала продукты. Валентина Петровна оставалась надолго — на два, три часа. Садилась на кухне, наблюдала, как невестка готовит ужин. Давала советы, поправляла, критиковала.
— Так картошку не чистят, много срезаешь. Экономнее надо.
— Эту кастрюлю нельзя на сильном огне держать, пригорит.
— Овощи мелко режь, а то Серёжа крупные куски не любит.
Сначала Елена слушала терпеливо. Валентина Петровна старше, опытнее, хочет добра. Но постепенно советы превратились в придирки, придирки — в открытую критику.
— Леночка, ну как можно так полы мыть? — качала головой свекровь. — Вода грязная, ты что, не видишь? Поменяй!
— Вот эти шторы надо стирать раз в месяц, а у тебя когда последний раз были в машинке?
— Ванную плохо чистишь, видишь, налёт на плитке? Надо тщательнее.
Елена сжимала зубы, молчала. Не хотелось конфликтов, особенно при Сергее. Муж обожал мать, часто рассказывал, как трудно ей одной было растить сына после смерти отца. Валентина Петровна работала учительницей математики, получала небольшую пенсию, жила скромно в двухкомнатной хрущёвке.
Но однажды Елена не выдержала. Валентина Петровна в очередной раз пришла без предупреждения, прошла на кухню, открыла шкафчики.
— Леночка, что за беспорядок? — возмутилась свекровь. — Тарелки как попало стоят, кастрюли навалены. Вот так хозяйство ведут?
— Валентина Петровна, там всё на местах, — тихо возразила Елена. — Я вчера убиралась.
— На каких местах? — свекровь достала несколько тарелок, переставила. — Вот так правильно, видишь? Большие отдельно, маленькие отдельно.
Елена стояла, наблюдая, как чужая женщина распоряжается её кухней. Хотелось крикнуть, попросить уйти, но вместо этого молодая жена просто кивнула.
— Хорошо, буду так ставить.
Вечером Сергей вернулся с работы, обнял жену на кухне.
— Как день прошёл?
— Нормально, — Елена помешивала суп. — Мама приходила.
— Да? — муж улыбнулся. — Хорошо, что она нами интересуется.
— Серёжа, а можно попросить маму звонить заранее? — осторожно начала Елена. — А то она стала приходить неожиданно, я не готова.
— Мама неожиданно? — Сергей нахмурился. — Она же не чужая, зачем ей заранее спрашивать?
— Ну… просто было бы удобнее, — Елена отвернулась к плите. — Чтобы я могла приготовиться, убраться получше.
— Лена, не придумывай проблемы на пустом месте, — муж похлопал жену по плечу. — Мама хочет помочь, поддержать. Радуйся, что такая заботливая свекровь.
Разговор закончился. Елена поняла — Сергей не видит проблемы. Или не хочет видеть.
Ситуация ухудшалась. Валентина Петровна приходила чаще, оставалась дольше. Открыто высказывала недовольство невесткой.
— Серёженька мог жениться на ком угодно, — говорила свекровь за обедом, глядя на Елену. — Столько девушек вокруг было. Образованных, из хороших семей.
Елена сжимала вилку, молчала. Сергей неловко улыбался:
— Мама, ну зачем ты так?
— Что «зачем»? — Валентина Петровна подняла брови. — Правду говорю. Ты программист, образование высшее, престижная работа. А Леночка… ну, бухгалтер в какой-то конторе.
— Я работаю в нормальной фирме, — не выдержала Елена. — И образование у меня тоже высшее.
— Высшее, — усмехнулась свекровь. — Заочное, да?
— Дневное, — твёрдо ответила Елена. — Я закончила университет с красным дипломом.
— Ну и что, что с красным, — отмахнулась Валентина Петровна. — Всё равно уровень не тот. Серёжа мог найти лучше.
Елена встала из-за стола, ушла в ванную. Заперлась, включила воду, чтобы заглушить подступающие слёзы. Как можно так говорить? При муже, в их собственной квартире?
Когда вышла, Валентина Петровна уже собиралась уходить. Сергей провожал мать, обнимал, обещал заехать на выходных.
— Серёжа, ты слышал, что твоя мать говорила? — спросила Елена, когда свекровь ушла.
— Слышал, — кивнул муж. — Мама иногда резковата, но она не со зла.
— Не со зла? — Елена уставилась на мужа. — Она назвала меня недостойной тебя!
— Ну, мама переживает за меня, — Сергей пожал плечами. — Хочет лучшего для сына. Это нормально.
— Нормально унижать твою жену? — голос Елены задрожал.
— Лена, не драматизируй, — вздохнул муж. — Мама просто выражается резко. Ты же знаешь, пожилые люди такие. Нужно терпение проявлять.
Елена развернулась, ушла в комнату. Терпение. Всегда терпение. А как насчёт уважения к ней, к её чувствам?
Следующие месяцы превратились в кошмар. Валентина Петровна приходила почти каждый день. Контролировала каждый шаг невестки, каждое действие.
— Леночка, ты пыль вытираешь? Не вижу, чтобы вытирала.
— Окна когда мыла? Грязные же.
— Постельное бельё надо менять раз в неделю, а у тебя когда меняно было?
Елена отвечала сквозь зубы, старалась не срываться. Но внутри копилось раздражение, злость, отчаяние. Собственная квартира превратилась в тюрьму, где свекровь — надзиратель, постоянно следящий за каждым движением.
Сергей обещал поговорить с матерью, но разговоры заканчивались ничем. Валентина Петровна обижалась, плакала, обвиняла сына в неблагодарности.
— Я всю жизнь тебе посвятила, — рыдала свекровь. — Одна растила, всё лучшее отдавала. А ты теперь из-за жены матери рта открыть не даёшь?
Сергей сдавался, просил прощения, обещал, что Елена будет вести себя спокойнее. А жене говорил:
— Лена, ну потерпи ещё немного. Мама скоро успокоится, привыкнет.
— Когда успокоится? — устало спрашивала Елена. — Через год? Два? Десять?
— Не знаю, но нужно проявлять понимание, — Сергей обнимал жену. — Она пожилая женщина, одинокая. Ты же добрая, потерпишь.
Терпение Елены истончалось с каждым днём. Однажды не выдержала — когда Валентина Петровна в очередной раз раскритиковала ужин.
— Что это за котлеты? — свекровь ковыряла вилкой мясо. — Сухие, жёсткие. Серёжа такое не ест.
— Ест, — резко ответила Елена. — Вчера уплетал за обе щеки.
— Ну вчера, может, и съел, из вежливости, — поджала губы Валентина Петровна. — А вообще мои котлеты намного вкуснее.
— Тогда приходите и готовьте сами, — не сдержалась Елена.
Свекровь вскинула голову, уставилась на невестку:
— Что ты сказала?
— Я сказала, — Елена встала из-за стола, — если вам не нравится моя еда, можете готовить сами.
— Да как ты смеешь мне дерзить! — Валентина Петровна тоже поднялась. — Я тебе что, чужая?
— Вы ведёте себя так, будто это ваша квартира, — Елена скрестила руки на груди. — Приходите без предупреждения, критикуете всё подряд. Мне это надоело.
— Надоело? — свекровь рассмеялась. — Слышь, Серёжа, твоей жене моя забота надоела!
Сергей сидел за столом, бледный, не зная, что сказать. Валентина Петровна наступала на Елену:
— Я забочусь о сыне, о семье! А ты неблагодарная!
— Забота — это когда спрашивают, нужна ли помощь, — Елена не отступала. — А не навязывают её силой!
Скандал разгорелся нешуточный. Валентина Петровна кричала о неуважении, Елена отвечала тем же. Сергей пытался успокоить обеих, но получал отпор с двух сторон.
В итоге свекровь ушла, хлопнув дверью. Сергей обернулся к жене:
— Зачем ты так? Мама хотела помочь!
— Помочь? — Елена рассмеялась истерически. — Она контролирует каждый мой шаг!
— Ты преувеличиваешь, — покачал головой муж. — Мама просто переживает.
— Переживает за тебя или за свою власть надо мной? — спросила Елена.
Муж не ответил, ушёл в комнату. Елена осталась на кухне, чувствуя полное опустошение.
Следующие недели стали хуже. Валентина Петровна приходила ещё чаще, вела себя ещё агрессивнее. Открыто хамила невестке, требовала подчинения.
— Ты будешь делать так, как я скажу, — заявляла свекровь. — Потому что я старше, опытнее. А ты никто.
Елена огрызалась, не желая молчать. Каждый визит свекрови превращался в словесную баталию. Сергей пытался примирить женщин, но безуспешно.
Кульминация наступила в субботу. Валентина Петровна пришла без звонка, ключи у неё были — Сергей отдал на всякий случай. Елена была дома одна, муж уехал в магазин.
Свекровь вошла на кухню, где Елена готовила обед. Осмотрелась, поморщилась:
— Опять беспорядок. Сколько можно говорить?
— Валентина Петровна, здесь чисто, — устало ответила Елена, не оборачиваясь.
— Чисто? — свекровь прошла к плите. — Жир на вытяжке, крошки на столе. Это ты чистотой называешь?
— Я убираюсь каждый день, — Елена повернулась к свекрови. — Но готовка — процесс, во время которого неизбежны крошки и брызги.
— Не выдумывай оправдания, — отрезала Валентина Петровна. — Просто ты неаккуратная, ленивая.
— Хватит! — крикнула Елена, не сдержавшись. — Хватит меня оскорблять!
— Оскорблять? — свекровь подняла брови. — Я правду говорю! Ты плохая хозяйка!
— Это моя квартира! — Елена шагнула вперёд. — Моя! Я здесь хозяйка, понимаете?!
— Твоя? — Валентина Петровна усмехнулась. — А Серёжа кто? Тоже хозяин. А раз хозяин, то и я имею право здесь быть!
— Вы имеете право приходить в гости, — твёрдо сказала Елена. — Но не распоряжаться моей жизнью!
— Да ты чего мне перечишь?! — взорвалась свекровь. — Я старше! Ты не жена, а временное недоразумение!
Елена застыла. «Временное недоразумение». Вот как Валентина Петровна видит её. Не как жену сына, не как часть семьи. Как ошибку, которую нужно исправить.
— Вот так, — продолжала свекровь, тыча пальцем в лицо невестки. — Серёжа одумается рано или поздно, поймёт, что с тобой ошибся. И ты уйдёшь, а я останусь. Потому что я мать, это вечно. А жёнушки приходят и уходят.
— Уходят те, кого не защищают мужья, — тихо сказала Елена.
— Вот именно, — кивнула Валентина Петровна. — Серёжа меня выберет. Всегда выбирал и выберет.
В этот момент открылась дверь — вернулся Сергей с покупками. Вошёл на кухню, увидел две женщины, стоящие друг напротив друга.
— Что происходит? — спросил муж.
— Твоя жена грубит мне, — сразу пожаловалась Валентина Петровна. — Выгоняет из квартиры!
— Я не выгоняю, — Елена посмотрела на мужа. — Я просто попросила уважать моё пространство.
— Твоё пространство? — свекровь рассмеялась. — Серёжа, слышишь? Она считает эту квартиру только своей!
— Это наша квартира, — поправила Елена. — Моя и Сергея. Не ваша, Валентина Петровна.
— Ах так? — свекровь повернулась к сыну. — Серёжа, ты слышишь, как она говорит?!
Сергей стоял с пакетами в руках, растерянный. Посмотрел на мать, на жену.
— Лена, не надо так, — начал муж. — Мама действительно переживает…
— Переживает? — Елена почувствовала, как что-то ломается внутри. — Она назвала меня «временным недоразумением»!
— Мама, ты так сказала? — Сергей нахмурился.
— Ну… я немного погорячилась, — Валентина Петровна отвела глаза. — Но Леночка меня спровоцировала!
— Спровоцировала тем, что попросила не лезть в мою жизнь? — Елена скрестила руки на груди.
— Лена, ну хватит уже, — Сергей поставил пакеты на стол. — Вы обе виноваты. Мама, не надо было так говорить. Лена, не надо было грубить.
— То есть мы равны? — Елена уставилась на мужа. — Твоя мать оскорбляет меня месяцами, а я огрызнулась один раз — и мы равны?
— Я не это имел в виду, — Сергей потёр переносицу. — Просто давайте успокоимся, поговорим нормально.
— Нормально? — Елена рассмеялась. — Серёж, твоя мать контролирует каждый мой шаг! Приходит без предупреждения, критикует всё! А ты молчишь!
— Я не молчу, — возразил муж. — Я пытаюсь найти компромисс.
— Какой компромисс?! — крикнула Елена. — Либо ты защищаешь меня, либо защищаешь мать! Третьего не дано!
— Я не могу выбирать между вами, — Сергей развёл руками. — Вы обе мне дороги.
— Вот и прекрасно, — Валентина Петровна подошла к сыну. — Серёжа, ты видишь, какая твоя жена? Скандалистка, истеричка. С такой жить невозможно.
— С такой свекровью жить невозможно, — парировала Елена.
— Хватит! — крикнул Сергей. — Обе замолчите!
Наступила тишина. Все трое стояли на кухне, тяжело дыша.
— Лена, — муж посмотрел на жену. — Ты должна понять. Мама одна, ей тяжело. Нужно проявлять терпение.
— Терпение, — повторила Елена. — Опять терпение. А как насчёт того, чтобы она проявила уважение ко мне?
— Она проявляет, — Сергей вздохнул. — Просто по-своему.
— По-своему — это оскорблять меня? — Елена покачала головой. — Извини, но это не уважение.
— Лена, ну что ты хочешь от меня? — раздражённо спросил муж. — Чтобы я мать выгнал?
— Хочу, чтобы ты был на моей стороне, — тихо сказала Елена. — Чтобы защитил меня. Хоть раз.
— Я защищаю, — Сергей протянул руку к жене. — Просто ты не видишь.
Елена отстранилась, не давая дотронуться.
— Вижу, — холодно сказала молодая женщина. — Вижу, что выбираешь мать.
— Не выбираю я никого, — устало ответил муж.
— Выбираешь, — Елена посмотрела Сергею в глаза. — Каждый раз, когда молчишь при её оскорблениях. Каждый раз, когда просишь меня потерпеть. Ты выбираешь мать.
Валентина Петровна торжествующе улыбнулась. Сергей стоял, опустив голову.
— Значит, так, — Елена выпрямилась. — Я хочу развод.
— Что?! — Сергей вскинул голову. — Лена, ты с ума сошла?!
— Нет, — спокойно ответила жена. — Я просто поняла, что не могу жить с мужем, который не защищает меня. Который выбирает мать вместо жены.
— Я не выбираю! — закричал Сергей.
— Выбираешь, — повторила Елена. — И выбрал. Так что я ухожу.
— Лена, подожди, давай обсудим, — муж шагнул к жене. — Мы можем решить это по-другому.
— Нет, — Елена покачала головой. — Не можем. Я устала, Серёжа. Устала от постоянных скандалов, от давления твоей матери, от того, что меня не уважают в собственном доме.
— Но мы же любим друг друга, — Сергей схватил жену за руки. — Разве этого недостаточно?
— Любовь без уважения — ничто, — Елена высвободила руки. — А ты не уважаешь меня. Иначе защитил бы.
— Леночка, одумайся, — вмешалась Валентина Петровна. — Развод — это серьёзно. Ты пожалеешь потом.
— Не пожалею, — холодно ответила Елена, глядя на свекровь. — Пожалела бы, если бы осталась. Если бы продолжала терпеть ваше вмешательство.
— Да как ты смеешь! — возмутилась свекровь.
— Смею, — Елена прошла мимо Валентины Петровны к выходу из кухни. — Потому что это моя жизнь. И я имею право решать, как её прожить.
Сергей побежал за женой:
— Лена, стой, пожалуйста! Мы можем всё исправить!
— Как? — Елена остановилась в коридоре. — Как ты исправишь то, что твоя мать считает меня недоразумением? Что ты молчишь при каждом её оскорблении?
— Я… я поговорю с ней, — пообещал муж. — Строго поговорю.
— Серёжа, ты обещал это сто раз, — устало сказала Елена. — И ни разу не сделал. Потому что боишься её расстроить.
— Не боюсь, — возразил Сергей. — Просто не хочу лишних конфликтов.
— Вот именно, — кивнула Елена. — Тебе проще пожертвовать мной, чем конфликтовать с матерью. Я это поняла.
— Лена, ну дай мне шанс, — Сергей попытался обнять жену.
Елена отстранилась, прошла в комнату. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Сергей стоял в дверях, наблюдая.
— Ты серьёзно уходишь? — тихо спросил муж.
— Серьёзно, — кивнула Елена, не останавливаясь. — К подруге поживу, пока оформим развод.
— Развод… — Сергей присел на кровать. — Лена, ну это же глупость. Из-за одной ссоры.
— Не из-за одной, — Елена застегнула сумку. — Из-за многих. Из-за того, что я полгода терпела унижения. А ты молчал.
Муж опустил голову, молчал. Елена взяла сумку, прошла к выходу. В коридоре столкнулась с Валентиной Петровной.
— Уходишь? — свекровь скрестила руки на груди. — И правильно. Серёжа без тебя лучше проживёт.
— Возможно, — согласилась Елена. — Зато я точно лучше проживу без вас.
Вышла из квартиры, закрыла дверь. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Достала телефон, набрала номер подруги Ольги.
— Оля, можно к тебе на пару дней? — спросила Елена.
— Конечно, — без лишних вопросов ответила подруга. — Что случилось?
— Ухожу от Серёжи, — Елена остановила такси. — Расскажу при встрече.
Следующие недели прошли в оформлении документов. Елена наняла адвоката, подала на развод. Сергей пытался звонить, писать, просил встретиться. Молодая женщина отказывала — говорить было не о чем.
Квартиру пришлось продать — ипотека висела на обоих. Разделили деньги пополам. Елена сняла студию, начала жить одна.
Сергей пытался вернуть жену ещё месяца три. Приходил к офису, ждал после работы, просил поговорить. Елена согласилась на разговор.
Встретились в кафе. Сергей выглядел растерянным.
— Лена, я всё понял, — начал бывший муж. — Поговорил с мамой, объяснил. Теперь всё будет по-другому.
— Серёжа, поздно, — спокойно ответила Елена. — Уже поздно.
— Почему поздно? — муж протянул руку через стол. — Мы можем начать заново.
— Нет, — Елена покачала головой. — Не можем. Ты не изменился. Просто сейчас говоришь то, что я хочу услышать.
— Я изменился, — настаивал Сергей. — Понял свои ошибки.
— Понял или мама объяснила, что без меня тебе хуже? — Елена усмехнулась.
Сергей промолчал, отвёл взгляд. Елена допила кофе, встала.
— Прощай, Серёжа, — сказала Лена. — Будь счастлив. С мамой.
Вышла из кафе, не оглядываясь. Больше они не виделись.
Прошло полгода. Елена обустроила студию, привыкла жить одна. Работа занимала большую часть времени, вечерами встречалась с подругами, ходила в спортзал.
Однажды вечером Ольга спросила:
— Лена, ты не жалеешь?
— О чём? — Елена посмотрела на подругу.
— О разводе. О Серёже.
Елена задумалась, глядя в окно на вечерний город.
— Нет, — наконец ответила молодая женщина. — Не жалею. Жалею только о потраченном времени. О том, что не ушла раньше.
— А если бы он изменился? — спросила Ольга. — Если бы поставил границы матери?
— Тогда мы бы не развелись, — пожала плечами Елена. — Но он не изменился. И не изменится. Для него мать — святое. А я была временным недоразумением.
Подруга обняла Елену за плечи. Сидели молча, смотрели в окно.
В той студии, в своём пространстве, Елена чувствовала себя свободной. Никто не критиковал, не контролировал, не унижал. Можно было расставить вещи как хочется, готовить что хочется, жить как хочется.
И это ощущение свободы стоило развода, стоило одиночества, стоило всех потерь. Потому что лучше быть одной и счастливой, чем в браке и несчастной.
Елена начала новую жизнь. Без свекрови, без слабого мужа, без постоянного давления. Просто жила — для себя, по своим правилам. И это было лучшее решение, которое когда-либо принимала.
