Уведомление от банка всплыло на экране телефона ровно в тот момент, когда Полина пыталась решить дилемму: купить нормальный сыр или тот, что по акции, но с подозрительно ярким оттенком желтого. Смс гласило: «Списание 12 000 RUB. Баланс: 4 300 RUB».
Полина замерла посреди молочного отдела. Внутри что-то оборвалось. Двенадцать тысяч — это были деньги на страховку машины, которую нужно продлевать в понедельник. Она медленно выдохнула, вернула дорогой сыр на полку и взяла пачку творога.
Дома ее встретил запах жареной картошки и виноватая спина мужа. Витя стоял у плиты и слишком усердно мешал лопаткой на сковороде, стараясь не поворачиваться.
— Вить, — тихо позвала Полина, стягивая мокрые от осенней слякоти ботинки. — А что у нас случилось? Мы что, внезапно разбогатели, а я пропустила этот момент?
— Поль, ты только не заводись, — он наконец повернулся. В руках — лопатка, в глазах — вселенская скорбь. — Ленке срочно надо было. У нее там с машиной беда, коробка передач полетела. Она с ребенком, ей возить его в сад, на работу… Ну как я мог отказать?
Полина прошла на кухню, села на табурет и посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом. Лена, младшая сестра Вити, была существом удивительным. В её жизни катастрофы случались строго по расписанию — за три дня до зарплаты Полины.
— Витя, — голос Полины звучал ровно, как у диктора новостей, сообщающего о погоде. — У Лены есть муж. Работающий. У Лены есть родители. Почему коробку передач оплачиваем мы? Точнее, я? Потому что это были деньги с моего накопительного счета.
— Ну у Толика сейчас проблемы на работе, задерживают, — привычно затянул Витя старую песню. — А родители пенсионеры. Мы же семья, Поль. Сегодня мы им, завтра они нам.
«Завтра» в их семейной жизни не наступало никогда. Был только вечный «день сурка», где Полина работала старшим менеджером в логистической компании, сводя дебет с кредитом, а Витя, «свободный художник» в сфере ремонта компьютеров, приносил домой то три тысячи, то тридцать, но чаще — интересные истории о клиентах, которые его «кинули».
— Страховка, Витя. Мне в понедельник платить за ОСАГО. Где мне взять двенадцать тысяч?
— Я найду! — он картинно ударил себя в грудь, оставив на футболке жирное пятно от масла. — У меня заказ горит, сервер поднимаю одной конторе. Заплатят — сразу верну.
Полина промолчала. Она знала, что никакой конторы нет, или заплатят там копейки. Она просто встала, налила себе воды и ушла в комнату. В такие моменты ей казалось, что она живет не с мужчиной, а с большим, добрым, но совершенно бесполезным домашним питомцем, который умеет только радостно вилять хвостом и портить мебель.
Суббота должна была стать днем тишины и генеральной уборки, но планы нарушил звонок в дверь. Настойчивый, долгий, требовательный.
На пороге стояла Тамара Игоревна. Свекровь выглядела как женщина, которая пришла брать Бастилию, но по дороге решила захватить квартиру сына. В руках у нее была сумка-тележка, а на лице — выражение решимости, от которого обычно скисает молоко.
— Здрасьте, — буркнула она, вкатываясь в прихожую. — А вы чего, спите еще? Половина одиннадцатого! Вся жизнь мимо пройдет.
— Здравствуйте, Тамара Игоревна. У нас выходной, — сдержанно ответила Полина, поплотнее запахивая халат.
Свекровь прошла на кухню, по-хозяйски огляделась. Провела пальцем по подоконнику, проверяя наличие пыли. Пыль была, и Тамара Игоревна удовлетворенно хмыкнула — мир был несовершенен, как и ожидалось.
— Чай будете?
— Буду. Только не в пакетиках, я эту краску не пью. Завари нормальный. И Витю позови, разговор есть. Серьезный.
Полина поставила чайник. Витя, заспанный и лохматый, выполз из спальни, увидел мать и сразу подобрался, приняв позу послушного ученика.
— Вот, привезла вам варенье, — Тамара Игоревна выставила на стол банку с чем-то темным и засахаренным. — Яблоки с черноплодкой. Ешьте, витамины. А то бледные оба, как моли в шкафу.
Она отпила горячий чай, поморщилась (видимо, недостаточно сладкий) и перешла к делу.
— В общем так, дети. У Лены ситуация критическая.
— Опять коробка передач? — не удержалась Полина.
— При чем тут железки? — отмахнулась свекровь. — Жизненная ситуация! Они с Толиком в своей «однушке» друг у друга на головах сидят. Ребенок растет, ему пространство нужно, воздух. А они в бетоне.
Полина напряглась. Обычно такие вступления заканчивались просьбой «одолжить» сумму с пятью нулями.
— И тут вариант подвернулся, — глаза Тамары Игоревны загорелись фанатичным блеском. — Соседка моя по даче, помнишь ее, Витя? Тетя Валя. Продает участок. Дом добротный, брус, печка. Газ по границе тянут. Всего полтора миллиона! Это же даром! Ленка бы там с внуком всё лето жила, да и зимой можно наезжать.
— Хороший вариант, — кивнула Полина. — Пусть берут. Ипотеку сейчас дают, семейную, под низкий процент.
— Какую ипотеку?! — всплеснула руками свекровь. — У Толика официалка — МРОТ, остальное в конверте. Ленка в декрете была, стаж прервался. Им банки даже кредитную карту на десять тысяч не одобряют.
В кухне повисла тишина. Слышно было, как за окном шумит проспект и как тикают часы, отсчитывая секунды до неизбежного.
— И что вы предлагаете? — спросила Полина, уже зная ответ.
Тамара Игоревна улыбнулась. Ласково так, как улыбается стоматолог, перед тем как вырвать сложный зуб.
— Полина, у тебя же зарплата «белая». Хорошая. И должность — начальник отдела. Тебе в любом банке рады будут. Возьми кредит на себя. Полтора миллиона — это сейчас не деньги. На пять лет раскидаем, платеж будет тысяч тридцать.
— Кто будет платить? — Полина смотрела прямо в глаза свекрови.
— Ну как кто? Все вместе! — с энтузиазмом воскликнула Тамара Игоревна. — Лена с Толиком будут отдавать, сколько смогут. Я с пенсии добавлю. Витя вот… — она посмотрела на сына. — Витя тоже подключится. Семья же! Дело общее. Дом потом на всех оформим, будете тоже приезжать на шашлыки.
Полина перевела взгляд на мужа. Витя старательно изучал узор на скатерти, кроша пальцами засохшее печенье.
— Вить, ты что думаешь? — спросила она.
Витя кашлянул.
— Ну… Поль… Вариант правда выгодный. Недвижимость дорожает. Поможем сестре, а там, глядишь, и сами пользоваться будем. Мама же говорит — всем миром навалимся.
Полина встала, подошла к окну. За стеклом серый город жил своей жизнью, люди спешили по делам, и никто, абсолютно никто в здравом уме не брал кредиты на чужие дачи.
Она развернулась.
— Тамара Игоревна, давайте посчитаем. У нас ипотека за эту квартиру — двадцать восемь тысяч. Коммуналка зимой — семь. На еду и быт уходит минимум сорок. Моя зарплата — девяносто. Витя в прошлом месяце принес пятнадцать. Итого, у нас остается в сухом остатке около двадцати пяти тысяч на всё про всё: одежду, лекарства, транспорт, непредвиденные расходы. Если я возьму кредит с платежом в тридцать тысяч, мы будем питаться вашим вареньем. И то, если вы его бесплатно дадите.
— Ты утрируешь! — возмутилась свекровь. — Витя сейчас раскрутится…
— Витя раскручивается уже четыре года, — жестко перебила Полина. — Я не буду брать кредит. Это исключено. У Лены есть муж, пусть он ищет вторую работу, третью, идет вагоны разгружать. Почему я должна обеспечивать дачей взрослую женщину с семьей?
Тамара Игоревна медленно поднялась. Стул скрипнул под ней, как будто выражая общее недовольство. Лицо свекрови пошло красными пятнами.
— Значит, отказываешься? Родной крови помочь жалко?
— Это не моя родная кровь, Тамара Игоревна. Это ваши родственники. Я помогаю своей семье — нам с Витей. Я плачу ипотеку, я покупаю продукты, я делаю ремонт.
— Да ты… — свекровь задохнулась от возмущения. — Ты посмотри на нее, Витя! Королева! Пришла на все готовое! Живешь с моим сыном, пользуешься его добротой! Захомутала парня, а теперь нос воротишь от его семьи? Да если бы не Витя, сидела бы ты одна со своей карьерой!
— На какое «готовое»? — Полина почувствовала, как внутри поднимается холодная, спокойная ярость. — Первоначальный взнос на эту квартиру дала моя бабушка. Ремонт делала я на свои премии. Витя здесь только прописан. И, кстати, Витя.
Она повернулась к мужу. Тот вжался в стул, мечтая превратиться в невидимку.
— Ты ведь на прошлой неделе взял двенадцать тысяч на машину Лены?
— Поль, ну зачем сейчас… — простонал Витя.
— Затем. Тамара Игоревна, ваш сын тайком от меня спонсирует вашу дочь. На мои деньги. Вы считаете, этого мало?
— Ты попрекаешь?! — взвизгнула свекровь. — Куском хлеба попрекаешь?! Меркантильная, бессердечная особа! Да тьфу на твои деньги! Витя, собирайся!
— Что? — не понял Витя.
— Собирайся, говорю! Нечего тебе с этой жадиной жить. Поедешь домой, к матери. Найдем тебе нормальную женщину, душевную, которая семью ценит, а не кошелек!
Витя растерянно переводил взгляд с матери на жену.
— Мам, ну куда я поеду? Ну Поль, скажи ей…
Полина посмотрела на мужа. На его растянутую домашнюю футболку, на умоляющие глаза человека, который боится ответственности больше, чем огня. И вдруг поняла, что устала. Устала быть локомотивом, который тянет этот состав с неисправными вагонами. Устала прятать деньги. Устала ждать, когда он «раскрутится».
— А ведь мама права, Витя, — сказала Полина, и голос ее прозвучал неожиданно легко. — Собирайся.
— В смысле? — он побледнел.
— В прямом. Езжай к маме. Вам там будет хорошо. Скинетесь бюджетами, возьмете дачу, будете ездить на шашлыки. Я вам только мешаю своим калькулятором.
— Ты меня выгоняешь? Из-за ссоры с мамой?
— Нет. Из-за того, что ты не муж, Витя. Ты сын своей мамы и брат своей сестры. А мужем ты так и не стал. Ты хороший парень, добрый. Но слишком дорогой в обслуживании.
Сборы заняли сорок минут. Тамара Игоревна сидела в коридоре на пуфике, демонстративно держась за сердце и громко вздыхая. Она не ожидала такого поворота — блеф не удался. Витя бегал по квартире, запихивая в спортивную сумку джинсы, носки и свои бесконечные провода.
Он попытался подойти к Полине, которая стояла у окна в гостиной, скрестив руки на груди.
— Поль, ну давай остынем. Ну перегнула палку мать, с кем не бывает. Я-то тут при чем? Я же люблю тебя.
— Любовь, Витя, это не слова. Это когда ты не отдаешь последние деньги из семьи, зная, что жене нечем платить страховку. Ключи оставь на тумбочке.
Когда дверь за ними закрылась, в квартире стало оглушительно тихо. Полина подошла к двери, щелкнула замком на два оборота. Потом вернулась на кухню.
На столе сиротливо стояла банка с вареньем из черноплодки. Полина открыла крышку. Пахло затхлостью. Видимо, банка была старая, просто этикетку переклеили.
Она выкинула банку в мусорное ведро. Следом полетел засохший пряник.
Полина села за стол, открыла банковское приложение. Денег было мало. Но это были её деньги. Только её. И в следующем месяце не нужно будет покупать запчасти для машины Лены, и продукты на троих, и слушать рассказы про «перспективные проекты».
Она зашла в раздел «Шаблоны» и удалила перевод «Вите на карту».
Телефон пискнул. Смс от Вити: «Мы на остановке. Пошел дождь. Может, я вернусь? Мама сама доедет. Поль, не дури».
Полина посмотрела на серую морось за окном. Вспомнила, как Витя прятал глаза, когда она спрашивала про деньги. Как молчал, когда мать называла ее жадной.
Она нажала кнопку «Заблокировать».
Потом набрала номер страховой компании.
— Здравствуйте. Можно разбить платеж за ОСАГО на два месяца? Да? Отлично. Оформляйте.
Она положила телефон на стол. Налила себе чаю — того самого, вкусного, с жасмином, который так не понравился свекрови. Сделала глоток. Чай был горячим, ароматным и удивительно спокойным на вкус. Жизнь, конечно, штука сложная и дорогая, но без лишнего балласта она определенно становилась легче.
