Алла Петровна сидела на своей кухне — шесть квадратных метров счастья в однушке на Гражданке — и смотрела на Виталика так, словно он только что предложил ей слетать на Марс. В смысле, прямо сейчас, без скафандра.
— Повтори, — попросила она, отставляя чашку с чаем. — Я, наверное, ослышалась.
Виталик улыбнулся. Он вообще часто улыбался — широко, добродушно, как человек, у которого всё схвачено и который точно знает, как надо жить. Сорок два года, инженер на заводе, разведён, с бывшей не общается, сын взрослый, живёт отдельно. На первый взгляд — мужчина мечты. На второй — тоже ничего. А вот на третий…
— Говорю: как поженимся, продадим твою квартиру, купим маме квартиру на море. Она всю жизнь мечтала. В Анапе, например. Или в Геленджике. А мы переедем ко мне, у меня трёшка, места хватит.
Алла медленно выдохнула. Ей было пятьдесят шесть, и за эти годы она повидала всякого. Развод после двадцати лет брака, когда бывший ушёл к соседке этажом выше (и теперь они все трое встречались в одном подъезде, что добавляло пикантности). Два кредита на ремонт, которые она выплатила сама. Дочь, вышедшая замуж и уехавшая в Москву. И вот эта квартира — тридцать восемь квадратных метров, которые она отсудила при разводе, потому что была приватизирована на неё.
— Виталий, — начала она осторожно, — а ты маму свою спрашивал, хочет ли она в Анапу?
— Ещё как хочет! — обрадовался он. — Я ей вчера сказал, она аж заплакала. Говорит: «Витенька, наконец-то ты о матери подумал». Она у меня всю жизнь в съёмных квартирах маялась, понимаешь? Отец рано умер, я один вырос. Она мне столько отдала…
«Ага, — подумала Алла. — А теперь я должна отдать».
Она встала, подошла к окну. За окном серел январский Питер — сырой, неприветливый, зато родной. Здесь её подруги, поликлиника, где знают все её болячки, «Пятёрочка» на углу, где продавщица Люда всегда откладывала ей свежие куриные грудки.
— Витя, — сказала она, не оборачиваясь. — А как же я? Я где жить буду?
— Так у меня же! — он явно не понимал, в чём проблема. — Трёшка, Алл. На Комендантском. Правда, там мама с нами будет до переезда, но она тихая, не помешает.
«Испанскую инквизицию никто не ждал», — пронеслось в голове у Аллы. Она повернулась.
— То есть ты предлагаешь мне продать мою единственную квартиру, купить твоей маме квартиру на море, а самой переехать к тебе, где уже живёт эта самая мама?
— Ну временно же! Пока не продадим и не купим.
— А сколько это временно? Месяц? Два?
Виталик почесал затылок.
— Ну, рынок сейчас не очень… Может, полгода. Год максимум.
Алла села обратно. Налила себе ещё чаю. Руки чуть подрагивали, но она держалась.
— Витя, а почему твою квартиру не продать? Она же больше, дороже.
Он посмотрел на неё с искренним удивлением.
— Так это же моя квартира. Я в ней двадцать лет живу. Да и маме там удобно, она к району привыкла, к магазинам…
«Конечно, — подумала Алла. — А мне к моему району привыкать не надо. Я, видимо, цыганка кочевая».
Они познакомились полгода назад на сайте знакомств. Алла туда зашла от скуки — подруга Ленка уговорила. «Пока молодая ещё, давай, ищи. А то потом только коты останутся». Виталик написал первым. Вежливо, без пошлостей. Встретились в кафе. Он был обходителен, платил за всё, провожал до дома. Потом стали видеться чаще. В театр сходили. На Невский погуляли. Он цветы дарил.
Через три месяца предложил съехаться. Алла тогда отказалась — рановато. Ещё через два — посватался. Расписаться предложил весной, «когда потеплеет». И вот теперь — бац! — квартирный вопрос во всей красе.
— Послушай, — она попыталась быть мягкой. — Давай так: я свою квартиру сдам, буду получать доход. А перееду к тебе. Но твоей маме надо будет найти своё жильё.
Лицо Виталика вытянулось.
— То есть ты моей матери откажешь?
— Витя, я ей ничего не должна.
— Как это не должна?! — он повысил голос. — Ты же станешь моей женой! А значит, и её дочерью!
Алла хмыкнула. «Дочерью», как же. В пятьдесят шесть лет. Причём дочерью женщины, которую она видела ровно один раз — мельком, когда Виталик представил их на улице. Валентина Ивановна, семьдесят лет, крепкая такая тётка в норковой шубе. Посмотрела на Аллу оценивающе, как на товар на рынке, буркнула: «Ну здравствуйте» — и ушла. Тогда Алла ещё подумала: странно как-то. Но Виталик сказал, что мама стесняется, не привыкла к новым людям.
Теперь всё встало на свои места.
— Витя, — Алла говорила медленно, по слогам, будто объясняла ребёнку. — Я не буду продавать свою квартиру. Это единственное, что у меня есть. Моя подушка безопасности. Моя независимость.
— Да какая независимость?! — он уже почти кричал. — Ты что, мне не доверяешь?!
— Доверяй, но проверяй, — отрезала она.
Виталик встал, начал нервно ходить по кухне. Шесть квадратов — это не разгуляешься, два шага туда, два обратно.
— Значит, моя мать тебе дороже?
— Моя квартира мне дороже, — поправила Алла.
Он остановился, посмотрел на неё с каким-то новым выражением. Таким она его ещё не видела.
— Ты эгоистка, — сказал он тихо. — Я думал, ты другая. А ты такая же, как все бабы. Только о себе.
Алла не ответила. Потому что если начать отвечать на это, то придётся вспомнить, кто эти полгода платил в кафе и кино. Кто покупал билеты в театр. Кто возил её на машине. А она? Она готовила ему ужины, гладила рубашки, слушала рассказы о работе. Разве это не вклад? Или женский труд, как всегда, не считается?
— Мне пора, — сказал Виталик, натягивая куртку. — Подумай. Позвони, когда образумишься.
Дверь хлопнула. Алла осталась одна на своей кухне. Села, допила остывший чай. Потом встала, помыла посуду, вытерла стол. Включила чайник снова — для себя, уже без гостей.
Телефон зазвонил через час. Ленка.
— Ну что, как ваши дела с Виталием? Свадьбу когда?
Алла рассказала. Ленка слушала, изредка вставляя: «Ты шутишь», «Да ты гонишь», «Охренеть можно».
— Слушай, — сказала она, когда Алла закончила. — А это ж классика жанра. Ищет бабу с квартирой. Мать пристроить надо. Сам-то он небось в долгах, раз трёшка такая «хорошая».
— Думаешь? — Алла засомневалась. Может, она зря так резко?
— Да я уверена! — Ленка была категорична. — Помнишь мою двоюродную Галю? Так у неё точь-в-точь такая история была. Познакомилась с мужиком, тот сразу под венец звал. А как выяснилось — у него ипотека на шее висит, ещё десять лет платить. Вот и искал, кто поможет. Гале хорошо, у неё мозги есть, послала вовремя.
Алла задумалась. А ведь правда — Виталик как-то не очень распространялся о своих финансах. Говорил общими фразами: работа стабильная, зарплата нормальная. А конкретики — ноль.
— Ладно, — вздохнула она. — Посмотрим, что дальше будет.
Дальше была тишина. Виталик не звонил три дня. Алла тоже не звонила — из принципа. Она вообще была человеком принципиальным. Это у неё с детства, ещё мать говорила: «Алка, ты упрямая как осёл». Но именно это упрямство помогло ей пережить развод, поднять дочь одной, выплатить кредиты.
На четвёртый день он написал. СМС-ка короткая: «Алла, давай встретимся. Поговорить надо».
Они встретились в том же кафе, где была их первая встреча. Виталик выглядел помятым. Алла — собранной. Она специально оделась хорошо: не чтобы произвести впечатление, а чтобы самой чувствовать себя уверенно. Серое платье, любимые сапоги, неяркая помада.
— Я подумал, — начал он, когда им принесли кофе. — Может, ты права. Не надо продавать твою квартиру.
Алла насторожилась. Что-то в его тоне было не то.
— И что ты предлагаешь?
— Давай просто поженимся. Ты переедешь ко мне. Свою квартиру сдавай, если хочешь. А маме я сам помогу. Со временем накоплю, куплю ей что-нибудь.
Звучало разумно. Но Алла уже научилась слушать не только слова, но и то, что между ними.
— А твоя мама где будет жить?
— Ну, с нами пока. Ей ж некуда.
— То есть я переезжаю в твою трёшку, где уже живёт твоя мама, продолжаю платить за свою квартиру, которую сдаю, а деньги от аренды — что с ними?
Виталик помешал сахар в кофе, не поднимая глаз.
— Ну, в общий бюджет, наверное.
— Общий — это значит твой?
— Алл, ну ты чего? — он наконец посмотрел на неё. — Мы же семья будем. Какое «твоё-моё»?
«Ага, — подумала Алла. — Семья. Где моя квартира работает на его маму, я живу у него на птичьих правах, а он — молодец, всех пристроил».
— Витя, а что ты вложишь в эту семью? — спросила она прямо.
Он опешил.
— Как что? Я квартиру даю! Крышу над головой!
— Которую ты мне в любой момент можешь забрать. Потому что она твоя.
— Да я же не такой! — он обиделся. — Ты меня совсем не знаешь.
— Вот именно, — согласилась Алла. — Не знаю. Полгода — это не срок. А ты мне предлагаешь отказаться от всего, что у меня есть, и броситься в омут с головой. А если что? Если не сложится? Я останусь без ничего. В пятьдесят шесть лет начинать с нуля — это, знаешь ли, не комильфо.
Виталик молчал. Потом сказал:
— Значит, ты мне не доверяешь.
— Доверяю, — Алла была спокойна. — Но проверяю. Если ты действительно хочешь быть со мной — давай подпишем брачный договор. Моя квартира остаётся моей. Твоя — твоей. Всё, что купим вместе — делим пополам.
Лицо Виталика стало каменным.
— Брачный договор? Серьёзно? Это ж недоверие полное!
— Это здравый смысл, — возразила она. — У нас обоих есть что терять. Почему мы должны рисковать?
— Потому что мы любим друг друга! — почти выкрикнул он.
Алла посмотрела на него долгим взглядом. Любовь… Красивое слово. Она когда-то тоже любила. Своего первого мужа. Думала, что навсегда. А он ушёл к соседке, потому что «там секс лучше». Вот так вот просто — двадцать лет жизни перечеркнул.
— Любовь — это хорошо, — сказала она тихо. — Но пенсия у меня маленькая, квартира — одна, здоровье уже не то. Я не могу себе позволить красивые жесты. Прости.
Он встал.
— Ты знаешь, Алла, мне такая жена не нужна. Которая всё в деньгах меряет.
— Взаимно, — ответила она. — Мне тоже не нужен муж, который меряет, сколько с меня можно получить.
Они расстались. На этот раз окончательно.
Ленка, конечно, сказала: «Молодец». Дочь из Москвы позвонила, узнала, обрадовалась: «Мам, я сразу поняла, что он какой-то не такой. У него глаза бегают». Глаза-то как раз не бегали, но ладно. Главное — поддержали.
А через неделю Алла узнала весь расклад. Случайно — в той же «Пятёрочке». Стояла в очереди, а впереди две бабульки разговаривают. Одна другой:
— Вот Витька Курочкин, сосед мой, думал себе бабу с квартирой найти. Говорил — мать на море пристроит, а сам долги закроет. У него ж трёшка в ипотеке, ещё семь лет платить!
Алла похолодела. Курочкин. Виталий Курочкин. Это точно он.
— И что? — спросила вторая бабулька с интересом.
— Да ничего. Нарвался на умную бабу. Та его послала. Теперь он новую ищет. На том же сайте висит, анкету обновил.
Алла вышла из магазина, забыв купить хлеб, зачем шла. Села на лавочку у подъезда, хотя было холодно. Семь лет ипотеки. Значит, он не просто маме квартиру хотел купить. Он хотел своей шеи эту петлю снять. За её счёт.
Смешно стало. И грустно одновременно. Пятьдесят шесть лет — возраст, когда уже понимаешь: принцев не бывает. Бывают мужики. Разные. Хорошие, плохие, так себе. Но чтобы просто так, бескорыстно любили — это в сериалах. В жизни все что-то хотят. Вопрос только — готов ли ты дать то, что хотят от тебя.
Она не была готова. И правильно сделала.
Вечером Алла сидела на своей кухне. Шесть квадратных метров. Тесно, зато своё. Заварила чай, достала печенье. Включила телевизор — там какое-то ток-шоу про отношения. Смотрела вполуха.
Телефон звякнул. Сообщение в группе одноклассников. Пишет Марина, с которой не виделась лет тридцать: «Девочки, организуем встречу выпуска! Кто в Питере — отзовитесь!»
Алла подумала и написала: «Я в Питере. Приду».
Может, и правда пора расширить круг общения. А то всё Ленка да Ленка. Хотя Ленка — золото, конечно. Но мало ли, вдруг там, на встрече, будет кто интересный. Не в смысле жениха искать — её уже тошнило от этой темы. Просто пообщаться. Вспомнить молодость. Посмеяться.
А квартиру она точно не продаст. Ни за какого мужика. Ни за какую любовь.
Пусть лучше будет тесно, зато спокойно.
Прошло полгода. Алла жила своей жизнью — работа (она трудилась бухгалтером в небольшой фирме), встречи с Ленкой по пятницам в кафе, редкие звонки дочери. Та собралась рожать второго, была занята обустройством детской. Алла помогала советами, иногда деньгами — в разумных пределах.
О Виталике старалась не думать. Получалось не всегда. Иногда, особенно по вечерам, когда тихо и одиноко, накатывало: а может, зря? Может, надо было согласиться? Жить хотя бы не одной?
Но потом она смотрела на свои стены, на свой порядок, на возможность встать среди ночи и пойти на кухню, не спрашивая ни у кого разрешения — и понимала: нет. Не зря.
Встреча одноклассников состоялась в июле. Собрались в кафе на Невском, человек двадцать. Кого-то Алла узнала сразу, кого-то — с трудом. Годы берут своё. Сидели, болтали, вспоминали школьные годы. Кто-то спрашивал про семью — Алла коротко отвечала: разведена, дочь взрослая. Не распространялась.
Рядом оказался Игорь. Игорь Сомов, бывший отличник и комсомольский вожак. Алла помнила его смутно — они не общались в школе, разные компании. Сейчас он выглядел усталым, но симпатичным. Невысокий, седоватый, в очках.
Разговорились. Оказалось, он тоже разведён. Три года как. Дети взрослые, живут отдельно. Работает программистом, на удалёнке.
— А квартира есть? — спросила Алла и тут же прикусила язык. Ну вот зачем она это спросила?!
Игорь рассмеялся.
— Есть. Однушка на Просвещения. Моя, никакой ипотеки. А что?
— Да так, — смутилась она. — Просто к слову.
Они обменялись телефонами. Потом встретились ещё раз — просто так, на прогулку. Потом ещё. Игорь оказался спокойным, интеллигентным. Не лез с предложениями. Не торопил.
Через месяц, когда они сидели в парке на скамейке, он спросил:
— Алла, а вы не хотели бы… ну, попробовать встречаться? Официально, так сказать.
Она посмотрела на него.
— Игорь, а вы не хотите квартиру мою отобрать?
Он опешил, потом расхохотался.
— Боже упаси! У меня своя есть. Мне чужого не надо.
— А маму на море не надо пристроить?
— Мама умерла пять лет назад. Царствие ей небесное.
— А долгов нет?
— Нет. Живу по средствам.
Алла выдохнула.
— Тогда давайте попробуем.
Они попробовали. Не торопясь. Игорь приходил к ней в гости — она готовила ужин. Она ходила к нему — он показывал свою библиотеку, коллекцию виниловых пластинок. Оказалось, у них много общего: оба любили старое кино, классическую музыку, тихие вечера дома.
Через полгода он предложил пожениться.
— Без переезда, — уточнил сразу. — У каждого своя территория. Можем жить по очереди: неделю у тебя, неделю у меня. А можем вообще порознь, просто встречаться почаще. Как тебе удобно.
— А брачный договор? — спросила Алла, уже зная ответ.
— Обязательно, — кивнул Игорь. — У меня дети, у тебя дочь. Всё должно быть честно. Моё — моё, твоё — твоё. Что купим вместе — поделим.
Они расписались осенью. Тихо, без пышности. Свидетелями были Ленка и Игорев сын. После загса поехали в кафе, посидели вчетвером, выпили шампанского.
А потом Алла вернулась в свою однушку, Игорь — в свою. И это было правильно. Потому что иногда лучше быть вместе порознь, чем порознь вместе.
Ленка, конечно, сказала:
— Вот видишь, всё-таки нашла нормального мужика!
— Нашла, — согласилась Алла. — Потому что не искала. И потому что квартиру не продала.
Она часто вспоминала тот разговор с Виталиком. И каждый раз думала: как хорошо, что она не поддалась. Не продала свою независимость за призрачное счастье. Не поверила красивым словам.
Потому что квартира — это не просто квадратные метры. Это фундамент. Подушка безопасности. Уверенность в завтрашнем дне. И никакая любовь не стоит того, чтобы отдать его просто так, на слово.
Её шесть квадратных метров кухни стоили дороже любой трёшки на Комендантском. Потому что они были её. И только её.
А Виталика она иногда видела в городе. Издалека. Он всё ещё искал. Анкета висела на том же сайте. Только теперь он писал честно: «Ищу женщину с жильём для совместной жизни». Хоть правду сказал, молодец.
Алла улыбалась и шла дальше. У неё была своя жизнь. Своя квартира. И свой мужчина — который не покушался на её метры.
И это было счастье. Пусть простое, бытовое, но настоящее.
