Ксения Андреевна стояла в прихожей и с философским спокойствием рассматривала препятствие. Препятствие имело вид электросамоката, припаркованного поперек узкого коридора с грацией пьяного бегемота. Колеса самоката были в засохшей весенней грязи, которая живописно осыпалась на свежевымытый ламинат.
«Вот оно, — подумала Ксения, аккуратно переступая через руль, стараясь не порвать колготки за триста рублей. — Счастье материнства, переходящее в старческий маразм. Мой маразм, разумеется. Потому что только человек с альтернативной одаренностью мог пустить молодых «пожить пару месяцев, пока ипотеку одобрят» и застрять в этом коммунальном раю на полгода».
Из кухни доносился запах, который сложно было классифицировать. Пахло чем-то средним между дорогими благовониями и подгоревшей гречкой. Это невестка, воздушная нимфа по имени Илона, опять «дышала маткой» и параллельно пыталась изобразить ужин.
Ксения Андреевна прошла на кухню. Картина маслом: гора посуды в раковине напоминала Пизанскую башню перед падением, на столе — крошки, пятна от соевого соуса и открытый ноутбук. За ноутбуком сидела Илона в растянутой футболке своего мужа (и сына Ксении) Виталика.
— Ой, Ксения Андреевна, вы уже вернулись? — Илона подняла глаза, полные вселенской скорби и незаконченного марафона желаний. — А мы тут потоки энергии гармонизируем. Я вот вебинар смотрю, как привлечь изобилие в дом.
Ксения молча открыла холодильник. Изобилие привлекалось туго. На полке сиротливо лежала половинка луковицы и пакет кефира, срок годности которого истек еще во времена правления предыдущего президента.
— Изобилие, Илоночка, обычно привлекается походом в «Пятерочку» и наличием денег на карте, — заметила Ксения, доставая из сумки куриное филе, купленное по акции. — А грязная сковородка энергию Ци блокирует наглухо. Фэн-шуй такой, слышала?
Илона обиженно надула губы, которые и без того занимали половину лица.
— Вы слишком заземленная, Ксения Андреевна. Виталик говорит, вам не хватает легкости.
— Мне не хватает пенсии, чтобы кормить трех взрослых людей, и места в собственной ванной, — парировала Ксения, начиная мыть посуду. — Кстати, где наш добытчик?
Виталик явился через полчаса. Выглядел он как человек, который весь день разгружал вагоны с углем, хотя на деле работал менеджером по продажам чего-то очень важного и никому не нужного. Сын чмокнул мать в щеку, жену — в макушку и рухнул на стул.
— Мам, есть что поесть? Я как волк.
Ксения поставила перед сыном тарелку с курицей и рисом. Илона свою порцию отодвинула:
— Я после шести не ем плотное. Мне бы смузи… У нас есть авокадо?
— У нас есть счет за электричество на четыре тысячи, — Ксения положила квитанцию на стол рядом с соевым соусом. — И долг за коммуналку, который вы обещали закрыть еще в марте. Авокадо в бюджет не вписался.
Виталик поморщился, как от зубной боли.
— Мам, ну началось. Мы же объясняли: у меня сейчас сложный период, бонусы срезали. А Илона ищет себя. Она, между прочим, курс по тарологии почти закончила, скоро клиенты пойдут рекой.
— Тарология — это прекрасно, — кивнула Ксения, отрезая себе кусок хлеба. — Карты нам и расскажут, кто будет платить за воду, которую Илона льет часами, пока медитирует в душе.
Ужин проходил в напряженной тишине. Ксения жевала и думала. Думала она о том, что ее уютная «трешка», доставшаяся потом и кровью, превратилась в общежитие имени Дружбы Народов. Ее любимое кресло в гостиной было оккупировано вещами Илоны. На балконе Виталик устроил склад «нужных железок», среди которых можно было найти запчасти от велосипеда, сломанный принтер и, кажется, кусок старого линолеума.
Но самое страшное было не это. Самое страшное витало в воздухе. Молодые переглядывались, подмигивали друг другу и явно готовили какую-то диверсию.
— Мам, — начал Виталик, отодвигая пустую тарелку. — Мы тут с Илоной подумали…
«Ну всё, — пронеслось в голове у Ксении. — Сейчас попросят денег на открытие онлайн-школы дыхания чакрами».
— В общем, ситуация такая, — сын сделал серьезное лицо. — Нам тесно. Мы планируем ребенка… ну, в перспективе. И нам нужно пространство для развития. А эта квартира большая, три комнаты. Ты одна, тебе столько не надо. Убирать тяжело, платить дорого…
Ксения замерла с чашкой чая в руке.
— И? — голос ее прозвучал предательски спокойно.
— И мы нашли вариант! — вступила Илона, сияя, как начищенный самовар. — У моей тети в пригороде, ну там, где СНТ «Рассвет», есть чудесный зимний дом. Ну как дом… дача утепленная. Там воздух, природа, огурчики свои можно сажать! Мы бы тебя туда переселили, а сами остались здесь. Сделали бы ремонт под себя, детскую…
— Подождите, — Ксения аккуратно поставила чашку. — Вы хотите отправить меня на дачу? В «Рассвет»? Это где до станции три километра лесом, а из удобств — биотуалет и ведро с водой?
— Ну зачем ты сгущаешь! — Виталик махнул рукой. — Мы бы провели воду. Со временем. Зато какая экономия! Ты же сама жалуешься на коммуналку. А там — копейки. И воздух! Для здоровья полезно.
— А квартира, значит, вам?
— Ну, мы бы просто поменялись местами обитания, — Илона улыбнулась так сладко, что у Ксении свело скулы. — Юридически всё твое, конечно. Пока. А потом можно и дарственную оформить, чтобы налоги меньше были. Мы же семья.
Ксения Андреевна посмотрела на сына. В его глазах не было ни стыда, ни совести — только холодный расчет и желание сбросить с себя ответственность. Он действительно верил, что делает благое дело: избавляет мать от «лишних» метров.
Внутри у Ксении что-то щелкнуло. Как будто перегорел предохранитель, отвечавший за бесконечное материнское терпение. Она вспомнила, как пять лет не была в отпуске, чтобы помочь сыну с первой машиной. Как оплачивала его учебу. Как молча терпела горы грязной посуды и ночные посиделки их друзей.
Она встала, подошла к комоду и достала толстую тетрадь в клеточку.
— Так, дорогие мои оптимизаторы пространства. Давайте посчитаем.
Она открыла тетрадь.
— Виталик, ты живешь здесь шесть месяцев. За это время ты дал на продукты пятнадцать тысяч рублей. Один раз. Илона не дала ничего, потому что она «в поиске». Коммуналка за полгода — сорок восемь тысяч. Мои расходы на еду для вас двоих — примерно тридцать тысяч в месяц. Итого, вы мне должны кругленькую сумму. Это во-первых.
— Мам, ты что, считаешь куски? — Виталик покраснел. — Это мелочно!
— Это бухгалтерия, сынок. А во-вторых… С какого перепугу я должна уезжать из своей же квартиры? Я на нее заработала. Я здесь ремонт делала под себя. Я люблю этот район, этот парк под окнами и даже эту скрипучую половицу в коридоре. А дача в «Рассвете» с удобствами во дворе — это, простите, уровень комфорта, к которому я не стремлюсь.
— Но мы же о будущем думаем! О внуках! — воскликнула Илона, прижимая руки к груди.
— О внуках я подумаю, когда они появятся. А пока я вижу двух взрослых лосей, которые решили, что мама — это отработанный материал, который можно сдать в утиль, то есть на грядки.
Ксения захлопнула тетрадь с таким звуком, будто выстрелила.
— Значит так. Эксперимент с общежитием окончен. Даю вам неделю на поиск съемного жилья.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было, как гудит холодильник и как муха бьется о стекло, пытаясь вырваться на свободу.
— Ты нас выгоняешь? — тихо спросил Виталик. — Родного сына? На улицу?
— Не на улицу, а во взрослую жизнь. У тебя зарплата, у Илоны — таланты. Снимете студию, будете там гармонизировать потоки и рисовать карты желаний. А я хочу приходить домой и не спотыкаться о самокаты. Я хочу, чтобы мой сыр в холодильнике доживал до утра. И главное — я хочу жить в своей квартире, которую я люблю.
— Это эгоизм! — взвизгнула Илона. — Мы к вам со всей душой, а вы…
— А я — с калькулятором и здравым смыслом. Это вы на выход, — твердо заявила Ксения. — Время пошло. Через неделю меняю замки.
Неделя прошла в атмосфере холодной войны. Илона демонстративно не здоровалась и громко разговаривала по телефону с мамой, жалуясь на «токсичную атмосферу». Виталик ходил с лицом мученика, которого ведут на казнь. Вещи собирались медленно, с трагическими вздохами.
В день Х Ксения вернулась с работы и обнаружила пустую прихожую. Самоката не было. Исчезли кроссовки, куртки и даже коврик, который Илона принесла для фэн-шуя.
На кухонном столе лежала записка: «Спасибо за гостеприимство. Не ожидали от тебя такой черствости. Ключи в почтовом ящике».
Ксения усмехнулась, скомкала бумажку и бросила в ведро. Она открыла окно, впуская свежий воздух. Пахло дождем и мокрым асфальтом, а не благовониями.
Она налила себе чаю, отрезала большой кусок сыра (который никто не съел!) и села в свое любимое кресло. Тишина была плотной, вкусной, настоящей.
Телефон пискнул. Сообщение от подруги: «Ксюш, ну как там твои? Съехали?».
Ксения улыбнулась и набрала ответ: «Съехали. У меня теперь снова режим «всё включено»: тишина, покой и полный кошелек. Приходи в субботу, отметим освобождение».
Она откинулась на спинку кресла и сделала глоток чая. Жизнь, определенно, налаживалась. И никакой дачи с удобствами во дворе ей для счастья было не нужно..
