Марина, успешный иллюстратор-фрилансер сорока лет, больше всего на свете ценила две вещи: свой графический планшет и возможность ходить по квартире в трусах и футболке до обеда. Её «двушка» была храмом минимализма: белые стены, много света, никаких ковров и, упаси боже, никаких магнитов на холодильнике.
Идиллия рухнула во вторник утром.
Звонок в дверь был настойчивым, как коллекторский автодозвон. На пороге стояла тетя Люда — двоюродная сестра отца из провинциального городка N. Тетя Люда была женщиной-танком в цветастом сарафане, с двумя необъятными сумками и сыном Славиком тридцати двух лет от роду.
— Мариночка! — взревела тетя Люда, обнимая хозяйку так, что у той хрустнули позвонки. — Сюрприз! Мы к тебе! Славику работу в Москве искать надо, в нашем-то болоте перспектив ноль. А я с ним, на первое время, борщи варить, за мальчиком следить. Мы ненадолго, на недельку-другую!
Марина, не успев пикнуть, была оттеснена вглубь коридора клетчатой сумкой.
— Тетя Люда, но я работаю дома… — слабо попыталась возразить она.
— Ой, да какая это работа! — отмахнулась родственница, с грохотом ставя сумки на идеальный паркет. — Картинки на компьютере малевать — это не шпалы класть. Сиди себе, клацай мышкой, мы тебе мешать не будем. Славик, занимай большую комнату, там телевизор больше!
Так началась оккупация.
Через три дня квартира Марины напоминала общежитие ткацкой фабрики. В прихожей стоял стойкий запах дешевых сигарет (Славик «дымил» на балконе, но тянуло в комнату), на кухне постоянно что-то шкворчало, кипело и убегало. В ванной на сушилке висели гигантские панталоны тети Люды, закрывая собой весь свет божий.
Работать стало невозможно.
— Маринка! — кричала тетя Люда из кухни, пока Марина пыталась сосредоточиться на сложном заказе для книжного издательства. — Иди кушать! Я котлет накрутила, жирненьких, с хлебушком! А то тощая, как вобла, мужика так не найдешь!
— Я не хочу котлет, я занята! — рычала Марина, надевая наушники.
— Ну и зря! Славик вот уже пятую съел. Кстати, Славик говорит, у тебя интернет медленный. Он в свои «Танки» играть не может, виснет всё. Ты бы тариф сменила, а? Ты ж богатая.
Славик, «ищущий работу», искал её исключительно на диване в гостиной, методично уничтожая запасы еды и проходя уровни в онлайн-играх. На собеседования он не ходил. «Там кидалово», «там зарплата серая», «там начальник дурак» — резюмировал он каждый вечер, открывая очередную банку пива.
Терпение Марины истончалось, как озоновый слой.
На десятый день, выйдя утром на кухню за кофе, она обнаружила, что её любимая итальянская кофемашина задвинута в угол, а на её месте стоит трехлитровая банка с чайным грибом. В банке плавало нечто склизкое и бурое.
— Тетя Люда, — сказала Марина очень тихо. — Что это?
— Это гриб, полезно для желудка! — отозвалась тетя, нарезая сало прямо на столешнице, без доски. — А то пьешь свой кофе, сердце посадишь.
— Тетя Люда, — голос Марины завибрировал. — Прошло две недели. Славик работу не нашел. Вы обещали «недельку». Когда вы уезжаете? Мне нужно работать, у меня дедлайн, я деньги теряю!
Тетя Люда отложила нож. Вытерла руки о свой фартук (который почему-то был сделан из старой Марининой футболки) и посмотрела на племянницу с ленинским прищуром.
— Марин, ну чего ты начинаешь? Тебе жалко, что ли? Ты одна живешь, в двух комнатах шикуешь. Детей нет, мужа нет. Скучно же! А мы — родная кровь.
— Я привыкла жить одна. И мне не скучно.
— А придется привыкать жить дружно, — вдруг подал голос Славик, заходя на кухню в одних трусах и почесывая живот. — Мам, скажи ей.
Марина напряглась. В воздухе запахло грозой.
— В общем так, Мариночка, — тетя Люда улыбнулась ласково, но глаза остались холодными. — Мы тут посоветовались со Славиком… В Москве жизнь дорогая, снимать квартиру — это ж удавиться можно. А у нас в Сызрани квартиранты нашлись хорошие, на длительный срок. Мы свою квартиру сдали вчера. На год вперед деньги взяли.
Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Что вы сделали?
— Сдали квартиру, — радостно повторила тетя Люда. — Деньги Славику на машину пойдут, ну и на продукты добавим, не переживай. Так что мы у тебя поживем годик. Места много, мы не привередливые. А ты всё равно дома сидишь, тебе какая разница? В тесноте, да не в обиде!
Она взяла банку с грибом и любовно погладила стекло.
— И кстати, Марин, мы тут подумали… Твоя спальня светлее, Славику там будет лучше, глаза портить не будет за компьютером. Ты переезжай в гостиную на диван, ладно? Сегодня вещи перенесем.
Марина стояла и смотрела на чайный гриб. Внутри неё что-то щелкнуло. Негромко так, как предохранитель перед взрывом.
— Значит, сдали… — прошептала она. — На год… И в спальню мою Славика…
Она медленно подняла голову. На лице её расцвела улыбка — широкая, безумная, от которой тетя Люда вдруг перестала жевать сало.
— Отлично! — громко сказала Марина. — Просто замечательно! Как удачно всё совпало!
— Что совпало? — насторожился Славик.
Марина схватила телефон и начала набирать номер, включив громкую связь.
— Але, Паша? — закричала она в трубку так радостно, что кот подпрыгнул на подоконнике. — Паша, родной! Всё в силе! Да! Квартиранты нашлись сами! Нет, не чужие, родственники! Да! Можешь завозить оборудование сегодня вечером! Что? Да плевать на ремонт, они непривередливые!
Она сбросила вызов и посмотрела на ошарашенных родственников сияющими глазами.
— Ну что, родня, поздравляю! Вы очень вовремя. Я как раз искала, на кого квартиру оставить.
— В смысле… оставить? — тетя Люда выронила кусок сала.
— В прямом, тетя Люда! В прямом!
В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь бульканьем чайного гриба в банке. Тетя Люда смотрела на племянницу с подозрением, как таможенник на туриста с тремя шубами.
— Ты куда это собралась, Мариночка? — осторожно спросила она. — Мы только приехали, а ты нас бросаешь?
— Бросаю? Ну что вы! — Марина порхала по кухне, сгребая свои вещи. — Я не бросаю, я вас спасаю! И себя тоже. Я же вам не говорила… У меня творческий кризис. Денег нет, заказов нет. Вот, решила сдать квартиру под студию, а сама на Бали, дауншифтить. Но раз вы тут живете — это же идеально!
— Под какую студию? — Славик перестал жевать бутерброд.
— Ну, Паша, мой знакомый, он… — Марина понизила голос и сделала страшные глаза. — Он занимается специфическим искусством. Андеграунд. Ему нужно помещение для репетиций его группы. И для съемок клипов.
— Какой группы? — тетя Люда напряглась. — «Ласковый май»?
— Почти. Группа называется «Апокалипсис в канализации». Играют трэш-метал с элементами горлового пения и ударов кувалдой по батареям. Очень концептуально. Они днем спят, а репетируют строго с полуночи до пяти утра. Творческие люди, что с них взять!
Марина ласково похлопала побледневшего Славика по плечу.
— Но вы не волнуйтесь! Паша сказал, что ему нужны зрители для массовки. Будете изображать жертв капитализма. Славик, тебе даже грим не нужен, ты в трусах очень фактурно смотришься. Паша еще привезет своих питонов, они у него в клипах участвуют. Три штуки, милые такие, почти ручные. Только желтый кусается, если голодный.
— Питонов? — прошептала тетя Люда, хватаясь за сердце.
— Ну да. И барабанщика, который немного не в себе после контузии, но он смирный, если ему водку не давать. А вы же не будете давать?
В этот момент в дверь позвонили. Звонили долго, настойчиво, будто пытаясь вдавить кнопку в стену.
— О! Это Паша с аппаратурой! — радостно воскликнула Марина. — Открывайте, родственнички, принимайте гостей!
Она побежала в коридор. Славик и тетя Люда, переглянувшись, на цыпочках пошли следом, выглядывая из-за угла.
На пороге стоял не Паша. Там стояли два грузчика, похожих на шкафы-купе, и вносили в квартиру что-то огромное, замотанное в черную пленку. Следом зашел мужчина с бородой до пояса, в кожаной косухе и с безумным блеском в глазах (на самом деле это был сосед Валера, байкер и реконструктор, с которым Марина заранее договорилась за бутылку хорошего виски).
— Здарова, хозяйка! — пробасил Валера так, что задрожала люстра. — Куда гроб ставить?
— Какой гроб?! — взвизгнула тетя Люда, выскакивая из укрытия.
— Реквизит! — рявкнул Валера, не глядя на неё. — Для клипа «Похороны надежды». Там еще бензопилу привезут через час. И ведро свиной крови. Натуральной, свежей!
Он скинул с плеча тяжелую цепь, которая с лязгом упала на паркет.
— А это кто такие? — Валера ткнул пальцем в Славика. — Массовка? Чего такие чистые? Эй, жирный, поди сюда, мы тебя сажей намажем!
Славик икнул.
— Мама… — просипел он. — Поехали домой.
— Так сдали же квартиру! — в отчаянии воскликнула тетя Люда. — Куда ехать?!
— К бабушке в деревню! В гараж! На вокзал! Куда угодно! — заистерил Славик, пятясь от Валеры, который начал доставать из чехла что-то подозрительно напоминающее топор. — Мама, тут питоны! Тут кровь! Тут маньяки!
— А ну стоять! — Марина преградила им путь к спальне. — Вы же обещали год жить! Кто будет Паше помогать? Кто будет питонов кормить крысами? Я уже билеты купила!
— Подавись своими билетами! — заорала тетя Люда, проявляя чудеса спринтерской скорости.
За пять минут были собраны сумки. Славик одевался прыжками, попадая в штанины со второй попытки. Чайный гриб был забыт на столе. Сало брошено.
— Ноги моей здесь не будет! — кричала родственница, выпихивая сына в подъезд. — Психичка! Наркоманы! Сатанисты! Чтоб я еще раз к тебе приехала! Да никогда!
Дверь захлопнулась. Топот ног на лестнице стих.
В квартире воцарилась тишина.
Марина сползла по стене на пол и начала хохотать. Валера снял косуху, вытер пот со лба и ухмыльнулся.
— Ну ты, Марин, даешь. «Свиная кровь». Я чуть сам не заржал.
— Валера, ты гений, — выдохнула Марина. — С меня две бутылки «Джека».
— Договорились. Гроб выносить или пусть пока постоит? Жене для Хэллоуина пригодится.
— Пусть стоит. Как напоминание о том, что искусство требует жертв.
Вечером Марина сидела в своей чистой, тихой гостиной. Окна были открыты, выветривая запах котлет. Чайный гриб торжественно отправился в мусоропровод.
Телефон пискнул. Сообщение от мамы:
«Звонила тетя Люда. Сказала, что ты вступила в секту, живешь с уголовником и разводишь змей. Просила денег на обратный билет из Сызрани, говорит, квартирантов выгнали со скандалом. Марина, что у тебя там происходит?»
Марина улыбнулась, отпила вино и написала ответ:
«Ничего особенного, мам. Просто бытовой реализм и немного тяжелого металла. Не волнуйся, я в порядке. И кстати, смени замки. На всякий случай».
Кот Паштет запрыгнул ей на колени и довольно заурчал. Он тоже не любил питонов, но еще больше он не любил, когда кто-то занимал его кресло. Теперь кресло было свободно. Жизнь налаживалась.
