Виктор получил квартиру от бабушки Веры Михайловны, когда той было восемьдесят три. Старушка прожила долгую жизнь, последние годы почти не вставала с постели. Виктор ухаживал за бабушкой — приносил продукты, лекарства, мыл полы, готовил еду. Родители жили в другом городе, приезжали редко. Витя был единственным, кто не бросил бабушку.
Когда Вера Михайловна умерла, квартира по завещанию досталась внуку. Однокомнатная, тридцать два квадратных метра, на третьем этаже хрущёвки. Ничего особенного, но своя. Виктор сделал косметический ремонт — поклеил обои, покрасил батареи, поменял сантехнику.
С Анной познакомились на работе. Виктор трудился программистом в небольшой IT-компании, зарплата семьдесят тысяч рублей. Анна работала там же менеджером по продажам, получала пятьдесят. Встречались полгода, потом поженились. Без пышной свадьбы — расписались в ЗАГСе, отметили в кафе с друзьями.
Анна переехала к мужу. Квартира действительно была маленькой. Кухня шесть метров, совмещённый санузел, одна комната. Жена часто вздыхала, глядя на стены.
— Тесновато тут.
— Зато своя, — отвечал Виктор. — Ипотеку платить не надо.
— Это да. Но всё равно хотелось бы просторнее.
Виктор кивал. Понимал жену, но менять ничего не собирался. Квартира от бабушки — святое. Продавать не вариант.
Людмила Петровна, мать Анны, жила в соседнем районе. Двухкомнатная квартира, сорок восемь метров, тоже хрущёвка. Теща работала бухгалтером в школе номер двенадцать. Должность не бог весть какая, зарплата тридцать пять тысяч, но стабильно. Двадцать три года на одном месте.
Людмила Петровна мужа похоронила пять лет назад. Жила одна, дочь навещала по выходным. Виктор с женой приезжали тоже — привозили продукты, помогали по хозяйству.
Прошло три года с момента свадьбы. Жизнь текла спокойно, без особых потрясений. Виктор работал, Анна работала, по выходным ходили в кино или кафе. Иногда к тёще в гости.
Однажды в субботу Людмила Петровна позвала зятя с дочерью на чай. Накрыла стол — пироги, салаты, компот. Витя ел, слушал тёщины рассказы о соседях и коллегах.
Людмила Петровна вдруг отставила чашку, выпрямилась.
— Я решила открыть салон красоты.
Анна моргнула.
— Что?
— Салон красоты. Своё дело. Устала в школе пахать за копейки.
Виктор поднял взгляд.
— Людмила Петровна, а вы в этой сфере разбираетесь?
— Разберусь. Я в интернете статьи читаю. Ничего сложного.
— Но нужен стартовый капитал. Аренда, оборудование, зарплаты сотрудникам.
— Кредит возьму.
Виктор нахмурился.
— Кредит? Большой?
— Миллиона два. Хватит на начало.
— Людмила Петровна, это рискованно. Салонов полно. Конкуренция огромная. Без опыта можно прогореть.
Теща поджала губы.
— Ты в меня не веришь?
— Дело не в вере. Просто нужно реально оценивать риски.
— Я оцениваю. И я уверена, что получится.
Виктор хотел продолжить, но Людмила Петровна резко встала, начала убирать посуду. Лицо напряжённое.
Анна толкнула мужа под столом ногой. Виктор замолчал.
Домой ехали в тишине. Виктор вёл машину, думал о разговоре. Анна смотрела в окно.
— Зря ты маму отговаривал, — сказала жена тихо.
— Я не отговаривал. Просто предупредил о рисках.
— Звучало как отговорка.
— Анна, твоя мать никогда не занималась бизнесом. Взять два миллиона кредита и открыть салон — это безумие.
— Может, у неё получится.
— Может. Но шансы минимальные.
Жена развернулась к мужу.
— Ты просто завидуешь.
— Чему?
— Что у мамы будет своё дело. А ты так и останешься наёмным работником.
Виктор сжал руль.
— Анна, я не завидую. Я переживаю. Твоя мать может влезть в огромные долги.
— Это её дело.
— Хорошо. Её дело.
Больше эту тему не обсуждали. Виктор решил не вмешиваться. Взрослый человек, пусть сам решает.
Через месяц Людмила Петровна позвонила Анне, сообщила радостно:
— Кредит одобрили! Два миллиона!
Анна обрадовалась, поздравила маму. Виктор слушал разговор и чувствовал тревогу. Но промолчал.
Людмила Петровна подписала договор в банке. Кредит под залог квартиры. Деньги перевели на счёт. Теща начала искать помещение для салона.
Нашла в спальном районе — сорок метров, первый этаж жилого дома. Аренда пятьдесят тысяч в месяц. Дорого, но Людмила Петровна решила не экономить. Салон должен быть в проходном месте.
Закупила оборудование — кресла, зеркала, раковины, фены, инструменты. Наняла двух мастеров — парикмахера и мастера маникюра. Ещё администратора. Всем обещала достойную зарплату — по тридцать тысяч.
Салон назвала просто — «Людмила». Заказала вывеску, яркую, с неоновой подсветкой. Открытие назначила на субботу.
Виктор с Анной пришли на торжество. Людмила Петровна стояла у входа, улыбалась, приглашала гостей. Пришли соседки, несколько подруг, коллеги из школы. Человек двадцать.
Теща показывала салон гордо — вот кресла, вот зеркала, вот инструменты. Всё новое, блестящее. Гости кивали, хвалили.
Виктор осмотрелся. Салон выглядел неплохо, но ничего особенного. Таких полно. А главное — конкуренция. Виктор знал, что в радиусе километра работает минимум пять салонов. Устоявшиеся, с постоянной клиентурой.
Первый месяц Людмила Петровна работала с энтузиазмом. Раздавала листовки у метро, запустила рекламу в соцсетях, делала акции. Клиенты приходили, но редко. Два-три человека в день. Этого катастрофически не хватало.
Аренда пятьдесят тысяч, зарплаты сотрудникам девяносто, коммуналка десять, закупка материалов двадцать. Итого сто семьдесят тысяч расходов в месяц. А выручка — максимум восемьдесят. Минус девяносто каждый месяц.
Людмила Петровна брала недостающее из кредита. Деньги таяли быстро.
Через три месяца теща начала нервничать. Клиентов не прибавлялось, расходы росли. Один мастер уволился, не выдержав простоев. Людмила Петровна наняла нового, но результат тот же.
Виктор не вмешивался. Анна иногда рассказывала, как дела у матери.
— Тяжело ей. Клиентов мало.
— Говорил же, — Виктор не удержался.
— Не надо. Мама старается.
— Я не спорю. Но факт есть факт.
Прошло полгода. Салон закрылся. Людмила Петровна больше не могла платить аренду и зарплаты. Расторгла договор с арендодателем, рассчиталась с сотрудниками, продала оборудование за копейки.
Из двух миллионов кредита осталось триста тысяч. Остальное ушло на бизнес. Плюс накопились проценты. Банк пересчитал долг — три миллиона двести тысяч.
Людмила Петровна зарабатывала тридцать пять тысяч. Платёж по кредиту — шестьдесят тысяч в месяц. Физически невозможно.
Теща пропустила два платежа. Банк прислал уведомление — либо гасите долг, либо изымаем квартиру. По договору квартира в залоге, это законно.
Людмила Петровна запаниковала. Позвонила дочери, рыдала в трубку.
— Аня, меня выселят! Банк квартиру забирает!
— Мама, успокойся. Что-нибудь придумаем.
— Что придумаешь? Три миллиона! Где я их возьму?
Анна повесила трубку, посмотрела на мужа. Виктор сидел за компьютером, работал. Жена подошла, положила руку на плечо.
— Витя, нам надо поговорить.
— Слушаю.
— Маме нужна помощь.
Виктор отвлёкся от экрана.
— Какая?
— Финансовая. Банк квартиру забирает.
— Знаю. Ты рассказывала.
— Мы должны помочь.
Виктор откинулся на спинку стула.
— Анна, у нас таких денег нет.
— Есть квартира.
— Что?
— Можем продать. Погасить мамин долг.
Виктор встал.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Мама останется без жилья.
— А мы?
— Мы молодые. Снимим комнату. Потом что-нибудь купим.
Виктор покачал головой.
— Нет. Я не продам квартиру.
— Почему?
— Потому что это моя квартира. От бабушки. И я не собираюсь её продавать, чтобы закрывать чужие долги.
Анна побледнела.
— Чужие? Это моя мать!
— Которая сама влезла в эту ситуацию. Я предупреждал. Говорил, что рискованно. Никто не слушал.
— Ты эгоист!
— Я реалист.
Жена развернулась, ушла в комнату. Хлопнула дверью.
Следующие дни Анна не разговаривала с мужем. Молчала, смотрела с укором. Виктор тоже молчал. Надеялся, что жена остынет, поймёт.
Но жена не остывала. Через неделю снова начала разговор.
— Витя, мама в отчаянии.
— Пусть обращается к юристу. Есть способы реструктурировать долг.
— Ей не до юристов! Ей нужны деньги!
— У меня их нет.
— Есть квартира!
— Анна, прекрати.
— Нет, не прекращу! Ты должен помочь!
— Не должен.
Жена заплакала. Виктор смотрел, не зная, что делать. Хотел обнять, но Анна оттолкнула.
— Ты не мужик! Настоящий мужчина помог бы!
— Настоящий мужчина не будет расплачиваться за чужие ошибки.
— Это не чужие! Это моя семья!
— Моя семья — это ты. Не твоя мать.
Анна посмотрела на мужа с ненавистью. Вышла из квартиры. Виктор остался один.
Через день Анна вернулась с матерью. Людмила Петровна выглядела измождённой — круги под глазами, осунувшееся лицо. Теща села на диван, посмотрела на зятя.
— Витя, я пришла просить помощи.
— Людмила Петровна, я понимаю вашу ситуацию. Но помочь не могу.
— Почему?
— Потому что у меня нет таких денег.
— Есть квартира.
Виктор сжал кулаки.
— Квартиру я не продам.
— Но меня выселят!
— Это не моя вина.
Людмила Петровна встала.
— Как ты можешь так говорить? Я мать твоей жены! Я останусь на улице!
— Вы сами влезли в эту ситуацию. Я предупреждал.
— Ты просто завидовал!
— Я предупреждал о рисках!
— Ты хотел, чтобы я провалилась!
Виктор поднял руки.
— Людмила Петровна, я ничего такого не хотел. Просто говорил правду.
Теща заплакала.
— Ты жестокий человек! Бессердечный!
Анна обняла мать, погладила по спине.
— Мама, успокойся.
Людмила Петровна всхлипывала, вытирая слёзы платком. Виктор стоял, глядя в пол.
— Витя, продай квартиру, — тихо сказала Анна. — Пожалуйста.
— Нет.
— Витя!
— Я сказал — нет.
Людмила Петровна подняла голову.
— Значит, ты хочешь, чтобы я осталась на улице?
— Я не хочу этого. Но и продавать квартиру не буду.
— Ты не человек! Ты чудовище!
Виктор молчал. Теща продолжала кричать, обвинять, проклинать. Анна стояла рядом, поддакивала матери.
— Он эгоист!
— Он не мужик!
— Он предатель!
Виктор слушал и чувствовал, как внутри растёт ярость. Молчал, сжимал зубы, терпел.
Через час женщины ушли. Виктор остался один, опустошённый, измотанный.
Следующие недели превратились в ад. Анна приходила домой поздно, не разговаривала, не готовила. Ела бутерброды молча, уходила в комнату. Виктор тоже молчал.
Людмила Петровна звонила каждый день. Плакала, просила, требовала. Виктор не брал трубку. Анна бросала мужу гневные взгляды.
Однажды вечером жена села напротив мужа. Лицо жёсткое.
— Витя, последний раз спрашиваю. Поможешь маме?
— Нет.
— Значит, ты выбираешь квартиру, а не меня?
— Я выбираю здравый смысл.
— Хорошо. Тогда я выбираю маму, а не тебя.
Анна встала, ушла.
Вернулась ночью с матерью. Обе сели напротив Виктора. Лица решительные.
— Витя, мы пришли в последний раз, — начала Людмила Петровна. — Ты должен продать квартиру. Это единственный способ спасти меня.
— Я не должен.
— Должен! Ты зять! Ты обязан помогать семье!
— Моя семья — это я и Анна. Не вы.
Теща вскочила.
— Ты бессердечный!
Анна тоже встала.
— Ты не мужик, Витя! Настоящий мужчина не бросил бы семью в беде!
Виктор посмотрел на жену.
— Я не бросаю. Я просто не хочу расплачиваться за чужую глупость.
— Глупость?! — Людмила Петровна кричала, размахивая руками. — Я пыталась построить бизнес! А ты только завидовал!
— Я не завидовал! Я предупреждал!
— Ты хотел, чтобы я провалилась!
— Я хотел, чтобы вы не влезали в долги!
Обе женщины накинулись на Виктора с упрёками, обвинениями, криками. Говорили в два голоса, перебивая друг друга.
— Продавай квартиру!
— Спасай семью!
— Ты эгоист!
Виктор слушал, и внутри что-то оборвалось. Больше не мог терпеть. Накопившаяся ярость прорвалась наружу.
— Заткнитесь! — заорал муж так громко, что женщины вздрогнули. — Заткнитесь обе!
Людмила Петровна замолчала, раскрыв рот. Анна моргала, не веря.
— Я устал! — Виктор кричал, не сдерживаясь. — Устал быть «дойной коровой» для чужой семьи! Устал слушать эти бесконечные требования!
— Витя…
— Молчи! — муж ткнул пальцем в сторону тёщи. — Вы влезли в яму сами! Я предупреждал! Говорил, что рискованно! Никто не слушал! А теперь я виноват?!
— Ты должен был помочь, — тихо сказала Людмила Петровна.
— Почему?! Почему я должен продавать квартиру, которую получил от бабушки, чтобы закрыть ваши долги?!
— Потому что ты семья!
— Нет! Вы не моя семья! Вы чужие люди, которые хотят содрать с меня деньги!
Анна побледнела.
— Как ты можешь так говорить?
— Легко! Потому что это правда! Вы не думаете обо мне! Вам плевать на меня! Вам нужны только деньги!
Людмила Петровна заплакала.
— Ты чудовище…
— Может быть! Но я не продам квартиру! Слышите?! Не продам!
Виктор тяжело дышал, глядя на женщин. Анна взяла мать за руку.
— Пойдём, мама.
Обе развернулись, вышли из квартиры. Виктор остался один. Сел на диван, закрыл лицо руками.
Тишина. Наконец-то тишина.
Неделю Виктор жил один. Работал, готовил себе еду, смотрел сериалы. Спал спокойно, без кошмаров, без упрёков, без криков.
На восьмой день позвонила Анна.
— Алло, — ответил Виктор.
— Это я.
— Слушаю.
— Ты должен извиниться.
Виктор усмехнулся.
— За что?
— За то, что накричал на маму.
— Нет. Не извинюсь.
— Витя, ты был груб.
— Я был честен.
— Ты обидел мою мать!
— Твоя мать требовала продать мою квартиру!
— Для спасения семьи!
— Для спасения её задницы!
Анна замолчала. Потом тихо сказала:
— Значит, ты не поможешь?
— Нет.
— Хорошо. Тогда я хочу развода.
Виктор не удивился. Ждал этих слов.
— Я тоже. Подам заявление завтра.
— Что?
— Я подам на развод. Завтра же.
— Витя…
— До свидания, Анна.
Виктор положил трубку. Сидел на диване, смотрел в окно. Внутри было спокойно. Впервые за месяцы — спокойно.
На следующий день Виктор подал заявление в ЗАГС. Анна подписала бумаги без споров. Развод оформили за месяц.
Виктор остался в квартире. Один, но свободный. Работал, откладывал деньги, планировал будущее.
Через полгода узнал от общих знакомых — Людмилу Петровну выселили. Квартира ушла банку. Теща переехала к дочери, снимали вдвоём однушку.
Виктору было не жалко. Каждый несёт ответственность за свои решения. Людмила Петровна выбрала рискованный путь — получила результат.
Виктор продолжал жить. Встретил новую девушку через год — Свету, программист. Встречались, ходили в кино, на выставки.
Света не требовала денег, не просила помощи родственникам, не лезла в чужие дела. Просто была рядом. Виктор ценил это.
Иногда вспоминал Анну. Без злости, скорее с облегчением. Хорошо, что всё закончилось. Хорошо, что не продал квартиру. Хорошо, что остался при своём.
Квартира от бабушки осталась с ним. Виктор берёг её, как память о старушке, которая его любила. Никому не отдаст. Никогда.
