Анастасия вытирала руки кухонным полотенцем, когда в дверь позвонили. Девушка взглянула на часы — три дня. Артём вернётся только к семи. Значит, снова свекровь. Уже в четвёртый раз за месяц Полина Михайловна приходила именно в будни, когда сына не было дома.
Женщина открыла дверь. Полина Михайловна стояла на пороге в строгом сером пальто, с сумкой в руках. Лицо непроницаемое, взгляд оценивающий.
— Здравствуйте, Полина Михайловна, — Анастасия отступила, пропуская свекровь.
— День добрый, — сухо ответила та, входя в квартиру.
Полина Михайловна сняла пальто, повесила на вешалку, прошла в гостиную. Остановилась посреди комнаты, оглядываясь по сторонам. Взгляд цеплялся за каждую деталь — за диванные подушки, за стопку журналов на столике, за слегка приоткрытую дверь спальни.
— Пыль на полке, — констатировала свекровь, проводя пальцем по книжному стеллажу. — Анастасия, вы когда последний раз делали влажную уборку?
— Вчера утром делала, — тихо ответила девушка, чувствуя, как щёки наливаются краской.
— Странно. Выглядит так, будто неделю назад, — Полина Михайловна прошла на кухню, продолжая инспекцию.
Анастасия последовала за свекровью, сжав руки в кулаки. Дышать становилось труднее. Каждый визит превращался в экзамен, который она заведомо проваливала.
— Сядьте, пожалуйста. Чай заварю, — предложила девушка, включая чайник.
Полина Михайловна села за стол, положила сумку на соседний стул. Продолжала рассматривать кухню критическим взглядом.
— Плита грязная. Видите? Вот тут, у конфорки, жир остался.
Анастасия подошла, присмотрелась. Действительно, крошечное пятнышко. Совсем незаметное, если не приглядываться специально.
— Сейчас вытру, — пробормотала девушка, хватая губку.
— Надо было сразу после готовки вытирать, — назидательным тоном продолжила свекровь. — Потом отмыть гораздо сложнее. Я Артёма так учила — за собой сразу убирать.
Анастасия молча терла плиту. Руки дрожали. Хотелось возразить, сказать что-то в свою защиту, но язык не слушался. Воспитание не позволяло грубить старшим. Да и страх перед тем, что Артём узнает, останавливал.
Чайник вскипел. Девушка заварила чай, поставила перед свекровью чашку, сахарницу, печенье на блюдце.
— Печенье магазинное? — Полина Михайловна подняла бровь. — Настя, жена должна уметь печь сама. Артём любит домашнюю выпечку. Я ему каждую субботу пирог пекла.
— Я… я ещё не очень умею, — призналась Анастасия, опуская глаза. — Но учусь.
— Учитесь уже год, как замуж вышли. Пора бы научиться, — свекровь отпила чай, поморщилась. — Слабенький. Заварки жалеешь?
— Нет, просто… — девушка запнулась. — Извините, сейчас сделаю покрепче.
— Не надо. Допью так.
Полина Михайловна продолжала пить чай, попутно комментируя всё вокруг. Занавески висят криво. Цветок на подоконнике пожелтел — значит, неправильно поливают. Холодильник гудит громко — наверное, давно не размораживали.
Анастасия стояла у мойки, вцепившись в край столешницы. Внутри всё сжималось в тугой комок. Хотелось закричать, выгнать свекровь, захлопнуть дверь. Но вместо этого девушка только кивала, соглашалась, извинялась.
— А на ужин что будет сегодня у вас? — спросила Полина Михайловна, допивая чай.
— Курицу с картошкой думала запечь.
— Опять картошку? Артём же не любит каждый день одно и то же. Надо разнообразие в меню добавлять, — свекровь встала, подошла к холодильнику, открыла. — Так и есть. Одни полуфабрикаты. Настя, хорошая жена должна готовить свежее, полезное. А не кормить мужа заморозкой.
— Я работаю до шести. Времени не всегда хватает, — робко возразила девушка.
— Ерунда. Я работала полный день, а Артёма всегда свежим кормила. Вставала пораньше, готовила. Это вопрос организованности, — Полина Михайловна закрыла холодильник, посмотрела на невестку оценивающе. — Вы слишком много себя жалеете. Надо больше стараться ради семьи.
Анастасия опустила голову. Слёзы подступили к глазам, но девушка моргнула, сдерживая их. Не плакать. Только не при свекрови.
— Хорошо, Полина Михайловна. Буду стараться, — прошептала Анастасия.
Свекровь пробыла ещё полчаса. Прошлась по квартире, указывая на недостатки. Потом оделась, ушла, не попрощавшись. Анастасия закрыла за ней дверь.
Прошла в гостиную, села на диван, обхватив колени, пока не услышала ключ в замке. Вскочила, вытерла глаза, побежала на кухню. Артём не должен видеть её такой.
— Привет, солнце! — муж вошёл с пакетами продуктов, поставил на стол, обнял жену. — Как день прошёл?
— Нормально. Устала немного, — Анастасия прижалась к Артёму, вдыхая знакомый запах его одеколона.
— Бледная какая-то. Не заболела? — муж посмотрел на жену с беспокойством.
— Нет-нет. Просто работы много было.
Артём погладил жену по голове, поцеловал.
— Иди отдохни. Я ужин приготовлю.
Анастасия кивнула, пошла в спальню. Легла на кровать, закрыла глаза. Внутри пустота, смешанная с тяжестью. После каждого визита Полины Михайловны становилось всё хуже. Девушка чувствовала себя никчёмной, неспособной, недостойной Артёма.
Прошло две недели. Полина Михайловна приходила снова. И снова. Всегда в будни, всегда днём. Артём уходил на работу в девять, возвращался в семь. Свекровь появлялась около трёх, оставалась часа на полтора. Этого хватало, чтобы Анастасия чувствовала себя совершенно опустошённой.
Критика становилась всё жёстче. Полина Михайловна уже не скрывала недовольства невесткой. Говорила прямо, что Анастасия плохая хозяйка, не умеет готовить, не следит за домом. Девушка слушала молча, не возражая. Боялась конфликта. Боялась, что Артём встанет на сторону матери.
Муж начал замечать изменения. Анастасия стала бледной, под глазами появились тёмные круги. Спала плохо, просыпалась среди ночи, сидела на кухне, глядя в окно. Аппетит пропал почти совсем.
— Настя, что с тобой? — спросил Артём однажды вечером, обнимая жену. — Ты совсем другая стала. Расскажи, что случилось?
— Ничего не случилось. Просто устаю на работе, — повторила девушка заученную фразу.
— Может, к врачу сходить? Проверишься?
— Не надо. Всё нормально, правда.
Артём не настаивал, но беспокойство в глазах не исчезало. Анастасия видела это, чувствовала вину за ложь. Но рассказать не могла. Как объяснить, что его мать делает её жизнь невыносимой? Артём так любит Полину Михайловну. Так благодарен ей за воспитание. Он не поверит. Или хуже — обвинит жену в неуважении к старшим.
В очередную среду, когда Анастасия возвращалась с работы, у подъезда стояла Полина Михайловна. Свекровь ждала, опираясь на трость, хотя раньше обходилась без неё.
— Здравствуйте, — выдохнула девушка, чувствуя, как сердце екнуло.
— Здравствуй, Настенька. Открывай дверь, поднимемся, — свекровь говорила мягче обычного, почти ласково.
Это насторожило ещё больше. Полина Михайловна никогда не была ласковой с невесткой. Что-то изменилось.
Поднялись в квартиру. Анастасия заварила чай, поставила перед свекровью. Руки дрожали так сильно, что чашка звякнула о блюдце.
— Нервничаешь? — спросила Полина Михайловна, внимательно глядя на девушку.
— Нет, просто устала, — Анастасия села напротив, сложив руки на коленях.
— Устала. Конечно. От работы, — свекровь отпила чай, поставила чашку. — Настя, я хочу с тобой поговорить серьёзно.
Девушка замерла. Вот оно. Сейчас начнётся что-то новое, ещё худшее.
— Я вижу, что ты не справляешься с ролью жены, — начала Полина Михайловна медленно, подбирая слова. — Дом запущен, готовишь плохо, Артём выглядит неухоженным. Я понимаю, что ты молодая, неопытная. Но это не оправдание.
Анастасия сидела, уставившись в пол. Дышать было трудно. Слова свекрови били, как кулаки.
— Ты должна больше стараться. Должна быть лучше. Иначе Артём поймёт, что ошибся с выбором, — продолжала Полина Михайловна тем же ровным тоном. — Мужчины не любят, когда жёны их разочаровывают.
— Я стараюсь, — прошептала девушка, сжимая руки. — Я правда стараюсь.
— Недостаточно. Посмотри на себя. Волосы не уложены, лицо усталое, одежда мятая. Ты думаешь, Артём хочет видеть дома такую жену?
Анастасия подняла голову, посмотрела на свекровь. Глаза Полины Михайловны были холодными, жёсткими. Никакого сочувствия, никакой теплоты.
— Я работаю целый день. Потом дома всё делаю. Стираю, глажу, готовлю, убираю. У меня не остаётся времени на себя, — голос девушки дрожал, но слова наконец вырвались наружу.
— Время находится, когда хочешь. Я работала, и успевала всё. Ты просто ленишься, — отрезала свекровь. — И Артёму жалуешься, что устала. Мужчина не должен слышать женских жалоб. Он работает, приносит деньги. Твоя задача — создать ему комфорт.
— Но я тоже приношу деньги! — Анастасия почувствовала, как внутри закипает что-то горячее. — Я тоже зарабатываю!
— Копейки зарабатываешь. Основной доход — Артёмов, — Полина Михайловна махнула рукой. — Не возражай мне, девочка. Я знаю, как надо. Я вырастила сына без мужа. Знаю, что нужно мужчине.
Анастасия открыла рот, чтобы ответить, но свекровь не дала.
— Ты недостойна моего сына. Я вижу это с первого дня. Но Артём влюбился, не послушал меня. Теперь я пытаюсь из тебя сделать приличную жену. А ты сопротивляешься, дуешься, не слушаешь советов.
Девушка вскочила, отступила к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись.
— Я… я не сопротивляюсь. Я всё делаю, как вы говорите! — голос сорвался на крик.
— Делаешь плохо. Через пень-колоду. Без души, без желания, — Полина Михайловна поднялась, подошла к невестке. — Анастасия, ты разочарование. Для меня и скоро для Артёма.
Слёзы полились ручьём. Анастасия закрыла лицо руками, отвернулась к стене. Плечи тряслись от рыданий. Больше не было сил терпеть. Больше не было сил молчать.
— Почему… почему вы так со мной? — всхлипнула девушка сквозь слёзы. — Что я вам сделала?
— Забрала моего сына, — холодно ответила свекровь. — И не оправдала надежд.
В этот момент в прихожей щёлкнул замок. Шаги. Артём вошёл в гостиную, замер на пороге. Лицо мгновенно стало жёстким, когда увидел плачущую жену у стены и мать, стоящую рядом.
— Что здесь происходит? — голос мужа звучал тихо, но очень твёрдо.
Полина Михайловна обернулась к сыну, улыбнулась привычной тёплой улыбкой.
— Сынок! Ты рано сегодня. Мы тут с Настенькой беседовали. По душам.
— Почему моя жена плачет? — Артём прошёл к Анастасии, обнял за плечи. — Настя, что случилось?
Девушка не могла говорить. Только качала головой, всхлипывая. Артём прижал жену к себе, погладил по волосам. Потом повернулся к матери.
— Мама, что ты ей сказала?
— Ничего особенного. Просто объяснила, как правильно вести хозяйство. Девочка чувствительная, расплакалась, — Полина Михайловна пожала плечами. — Артём, не делай из мухи слона.
— Анастасия не плачет без причины, — муж продолжал смотреть на мать серьёзным взглядом. — Расскажи, что произошло. Всё, с самого начала.
— Я же говорю — беседовали. Я даю ей советы, а она…
— Мама, прекрати, — оборвал Артём. — Я знаю Настю. Она не расплачется от советов. Ты говорила ей что-то обидное.
Полина Михайловна выпрямилась, подняла подбородок.
— Я сказала правду. Что она плохая хозяйка. Что дома бардак. Что ты недоволен ею.
Артём замер. Посмотрел на мать с недоумением.
— Я недоволен? С чего ты взяла?
— Ну как же. Она не умеет готовить, не следит за домом. Ты же видишь, — мать указала рукой на квартиру.
— Я вижу чистую квартиру. Вижу уставшую жену, которая работает целый день, потом приходит домой и делает всё по дому. Я вижу, как ты давишь на неё, — голос Артёма становился жёстче с каждым словом.
— Я не давлю! Я помогаю! — возмутилась Полина Михайловна.
— Настя, — муж повернулся к жене, взял за руку. — Мама часто приходит к нам?
Анастасия кивнула, не поднимая глаз.
— Когда меня нет дома?
Снова кивок.
— И каждый раз критикует тебя?
— Да, — прошептала девушка. — Каждый раз. Говорит, что я плохая жена. Что всё делаю неправильно. Что недостойна тебя.
Артём стиснул челюсти. Повернулся к матери. Полина Михайловна стояла с невозмутимым видом, но в глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.
— Сколько времени это продолжается? — спросил муж, глядя матери прямо в глаза.
— Артём, я всего лишь…
— Сколько? — повторил муж громче.
— Три месяца, — тихо ответила Анастасия. — С марта.
Три месяца. Артём провёл рукой по лицу, отвернулся. Молчал долго. Потом глубоко вдохнул, посмотрел на мать.
— Я не позволю тебе давить на мою жену, — медленно проговорил муж, подходя к Полине Михайловне. — Если ты пришла в гости — будь гостьей.
— Артём! Я твоя мать! — женщина шагнула к сыну.
— Да, моя мама. Но Настя — моя жена. Человек, с которым я живу. Которого люблю. И я не позволю никому, даже тебе, унижать её, — голос Артёма был твёрдым, непреклонным.
— Я не унижаю! Я учу её быть хорошей женой!
— Настя и так хорошая жена! — муж повысил голос. — Она работает, ведёт дом, заботится обо мне! Что ещё нужно?!
— Но дома же бардак! Готовит она плохо! — не унималась Полина Михайловна.
— Дома чисто. Еда вкусная. Я доволен всем. Ты придумываешь проблемы, которых нет, — Артём скрестил руки на груди. — Мама, я прошу тебя уйти.
— Что?! — женщина округлила глаза. — Ты выгоняешь родную мать?!
— Прошу уйти и не приходить, пока не изменишь отношение к Насте, — твёрдо повторил муж.
Полина Михайловна метнула взгляд на невестку, потом на сына. Лицо покраснело, руки сжались в кулаки.
— Ты встаёшь на её сторону против меня?!
— Я встаю на сторону справедливости. Настя ничего тебе не сделала. Не заслужила такого обращения, — Артём подошёл к матери, положил руку на плечо. — Мама, я люблю тебя. Но ты переступила черту. Пожалуйста, уходи.
Полина Михайловна стояла, тяжело дыша. Потом резко развернулась, схватила сумку, пошла к выходу. На пороге обернулась.
— Ты пожалеешь об этом, Артём.
— Нет, мама. Не пожалею, — спокойно ответил муж.
Дверь хлопнула. Тишина накрыла квартиру. Анастасия стояла у стены, всё ещё не веря в произошедшее. Артём подошёл, обнял жену, крепко прижал к себе.
— Прости меня, — прошептал муж. — Прости, что не заметил раньше. Прости, что ты страдала три месяца.
— Ты… ты защитил меня, — девушка обхватила мужа руками, зарылась лицом в его грудь.
— Всегда буду защищать. Ты моя семья. Моя главная семья, — Артём отстранился, взял жену за лицо, посмотрел в глаза. — Почему не рассказала раньше?
— Боялась. Думала, не поверишь. Или рассердишься на меня, — Анастасия смахнула слёзы. — Полина Михайловна твоя мать. Я не хотела ссорить вас.
— Настя, никогда не молчи о таких вещах. Никогда. Я твой муж. Я на твоей стороне. Всегда, — Артём поцеловал жену. — Обещай, что больше не будешь терпеть что-то подобное в одиночку.
— Обещаю, — прошептала девушка.
Они долго стояли, обнявшись. Анастасия чувствовала, как уходит напряжение, накопленное за месяцы. Плечи расслабились, дыхание выровнялось. Впервые за долгое время внутри появилось спокойствие.
Вечером сидели на кухне, пили чай. Артём держал жену за руку, гладил большим пальцем её ладонь.
— Расскажи мне всё. Что мама говорила. Как себя вела, — попросил муж.
Анастасия рассказала. Всё, с самого начала. Про визиты, про критику, про постоянное давление. Артём слушал молча, лицо становилось всё мрачнее.
— Не могу поверить, — проговорил муж, когда жена закончила. — Моя мать… я думал, она любит тебя.
— Может, любит. По-своему. Просто хочет, чтобы я была другой, — Анастасия пожала плечами. — Хочет, чтобы я была похожа на неё.
— Ты не должна быть похожей на неё. Ты должна быть собой, — Артём сжал руку жены. — Я женился на тебе. Не на копии матери.
Девушка улыбнулась сквозь слёзы. Впервые за месяцы почувствовала себя нужной, ценной.
— Я позвоню маме завтра. Поговорю серьёзно, — сказал Артём. — Если она не извинится перед тобой, не изменит отношение — пусть не приходит больше.
— Ты готов к этому? — Анастасия посмотрела на мужа с беспокойством. — Она твоя мать.
— Ты моя жена. Мой выбор. Человек, с которым я хочу прожить жизнь, — Артём поднёс руку жены к губам, поцеловал. — Мама должна это принять. Или держаться на расстоянии.
Прошла неделя. Полина Михайловна не звонила, не приходила. Артём позвонил ей через три дня после ссоры. Разговор был коротким, жёстким. Мать не извинилась, продолжала настаивать на своей правоте. Артём сказал, что пока мать не изменит позицию, пусть не появляется в их доме.
Анастасия расцветала на глазах. Вернулись краски на лице, исчезли круги под глазами. Девушка снова стала улыбаться, шутить, строить планы. Квартира наполнилась лёгкостью, которой не было месяцы.
Через месяц Полина Михайловна позвонила Артёму. Просила встретиться. Муж согласился, но предупредил — если разговор пойдёт про Анастасию, встреча будет короткой.
Встретились в кафе. Полина Михайловна выглядела уставшей, постаревшей. Артём сидел напротив, ждал.
— Я хочу извиниться, — начала мать, не поднимая глаз. — Перед Настей. Перед тобой. Я была не права.
— Почему ты так поступала? — спросил сын. — Настя ничего тебе не сделала.
— Боялась, — призналась Полина Михайловна. — Боялась, что потеряю тебя. Что ты забудешь обо мне, когда появится жена.
— Мама, я не могу забыть тебя. Ты моя мать. Но Настя моя жена. Вы обе важны для меня, — Артём наклонился вперёд. — Но если придётся выбирать — я выберу Настю.
Полина Михайловна кивнула, смахнула слезу.
— Понимаю. Я была глупой старухой. Хотела контролировать твою жизнь. Прости.
— Извиняться нужно перед Настей. Не передо мной.
— Я готова. Если она примет мои извинения, — мать подняла глаза на сына.
Артём позвонил Анастасии, спросил, согласна ли встретиться со свекровью. Девушка согласилась после некоторых раздумий.
Встреча состоялась на следующий день. Дома, в присутствии Артёма. Полина Михайловна принесла цветы, торт. Села напротив невестки, сложив руки на коленях.
— Анастасия, прости меня. Я вела себя ужасно. Говорила тебе жестокие вещи. Ты не заслужила такого обращения, — свекровь говорила тихо, но искренне. — Я боялась потерять сына. Вымещала этот страх на тебе. Это было подло.
Анастасия молчала, разглядывая свекровь. Полина Михайловна выглядела иначе. Усталой, виноватой, почти растерянной.
— Спасибо за извинения, — медленно проговорила девушка. — Мне было очень тяжело. Вы сделали эти месяцы невыносимыми.
— Знаю. Прости, — свекровь опустила глаза. — Я не прошу сразу простить. Просто… дай мне шанс исправиться.
Анастасия посмотрела на Артёма. Муж кивнул, поддерживая. Девушка вздохнула.
— Хорошо. Но теперь будут границы. Вы приходите, когда мы зовём. Не критикуете. Ведёте себя как гость, — твёрдо сказала Анастасия.
— Согласна. На любых условиях, — кивнула Полина Михайловна.
С того дня отношения начали налаживаться. Медленно, осторожно. Свекровь приходила раз в неделю, по приглашению. Больше не критиковала, не давила, не учила жизни. Разговаривали о простых вещах — о работе, о планах, о погоде.
Анастасия не стала близкой подругой свекрови. Слишком много боли было нанесено. Но научилась быть вежливой, терпимой. Полина Михайловна приняла новые правила, держала дистанцию.
А главное — Артём доказал, что стоит на стороне жены. Что семья для него — это прежде всего супруга. Мать важна, но жена важнее. Анастасия больше не чувствовала себя второстепенной. Чувствовала себя любимой, защищённой, ценной.
И этого было достаточно для счастья.
