— Кир, мама предложила в эти выходные поехать к её сестре на дачу. Она думает, тебе понравится. Там красиво, природа. Можем покататься на лодке.
Кира подняла взгляд от ноутбука, где доделывала очередной отчёт. Игорь стоял в дверях кухни, опираясь плечом о косяк, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.
— Я уже планировала выходные, — ровно ответила она. — Хотела разобрать вещи на балконе. Давно откладывала.
— Ну, это можно и в другой раз. Мама уже договорилась с тётей Светой. Будет неудобно отказываться.
Кира закрыла ноутбук. Не резко, но так, чтобы было понятно: разговор стал важнее работы.
— Игорь, а меня кто-то спрашивал, хочу ли я ехать на дачу? Или уже всё решено за меня?
— Да не принимай близко к сердцу. Это же просто поездка на выходные. Мама хотела сделать приятное.
Она смотрела на него, пытаясь понять, слышит ли он сам, что говорит. В его тоне не было ни сомнений, ни признания того, что здесь что-то не так. Просто ожидание, что Кира подстроится. Как всегда.
— Хорошо, — выдохнула Кира. — Но в следующий раз, прежде чем что-то планировать, спроси меня. Идёт?
Игорь кивнул, уже расслабившись.
— Конечно. Я думал, тебе будет приятно. Ты же давно хотела на природу.
Кира ничего не ответила. Она действительно хотела на природу. Но не на дачу к тёте Светлане, которую видела один раз в жизни. И не в компании свекрови, которая наверняка всю дорогу будет рассказывать, как правильно мариновать огурцы и почему Кире стоит подумать о смене работы на более стабильную.
Это началось не сразу. Сначала Надежда Павловна просто заходила в гости — с пирогами, с советами по уборке, с рассказами о том, как она сама обустраивала дом в молодости. Кира не видела в этом ничего страшного. Свекровь была доброжелательной, улыбчивой, всегда интересовалась, как дела на работе.
Первые месяцы после свадьбы прошли в относительном спокойствии. Надежда Павловна навещала их раз в неделю, обычно по воскресеньям. Приносила домашние заготовки, угощения, иногда оставалась на обед. Игорь радовался, что мать и жена нашли общий язык. Кира тоже старалась быть приветливой, понимая, что для свекрови важно чувствовать себя нужной.
Потом советы стали конкретнее.
— Кирочка, а вы подумали о втором холодильнике? У вас же места достаточно. Игорёк, посмотри, какая модель подойдёт. Я вам помогу выбрать.
— Надежда Павловна, у нас и одного хватает. Мы вдвоём живём, не на склад готовим.
— Ну, всё равно удобнее. Да, Игорь?
— Ну, в принципе, мама права. Можем посмотреть варианты.
Кира промолчала тогда. Решила, что это мелочь, не стоит раздувать. Но внутри уже появилось лёгкое раздражение. Не из-за холодильника. А из-за того, что её мнение будто не имело веса. Игорь спрашивал у матери, а не у неё.
Через две недели Игорь сообщил, что мама уже заказала холодильник. Нашла хорошую скидку. Привезут в субботу.
— Постой, — Кира села на диван, сложив руки на коленях. — Я же сказала, что он нам не нужен.
— Кир, ну что ты? Это подарок от мамы. Она хотела помочь.
— Я не просила помощи. И не нужна мне эта помощь.
— Ты сейчас серьёзно из-за холодильника устраиваешь скандал?
Она посмотрела на него долгим взглядом. Игорь не понимал. Или делал вид, что не понимает. Дело было не в холодильнике. Дело было в том, что её мнение просто не учитывалось. Решения принимались где-то между ним и его матерью, а Кира узнавала о них постфактум.
— Игорь, речь не о холодильнике. Речь о том, что ты принял решение без меня. Ты даже не спросил, нужен ли мне этот холодильник. Ты просто согласился с мамой.
— Да Господи, Кир! Ну, холодильник! Что здесь такого? Поставим в угол, будет стоять. Лишним не будет.
— Лишним будет то, что моё мнение в этом доме ничего не значит.
Игорь вздохнул, потёр лицо ладонями.
— Хорошо. Я позвоню маме, скажу, чтобы отменила заказ. Устроит?
— Нет, не устроит. Потому что ты не понял, в чём проблема. Проблема не в холодильнике, Игорь. Проблема в том, что ты не видишь границ.
Он посмотрел на неё непонимающе.
— Каких границ? О чём ты вообще?
— Границ между нашей жизнью и твоей мамой. Она принимает решения за нас. А ты ей позволяешь.
Надежда Павловна звонила каждый день. Иногда по два раза. То спрашивала, что они будут готовить на ужин, то интересовалась, успел ли Игорь заехать в химчистку, то напоминала про запись к врачу, которую сама же и организовала.
Кира заметила, что у Игоря выработался условный рефлекс: телефон звонит — он сразу берёт трубку, не глядя на экран. И каждый раз это была мать. Будто она знала, в какое время позвонить, чтобы застать сына свободным.
— Игорёк, ты не забыл про анализы? Я же договаривалась на вторник. Кира пусть тоже сходит, проверится заодно.
— Мам, мы взрослые люди. Сами разберёмся с врачами.
— Ну что ты, сынок. Я просто хочу, чтобы вы были здоровы. Кира, ты же понимаешь?
— Конечно, Надежда Павловна, — Кира вежливо кивнула, глядя на экран телефона мужа, который тот поставил на громкую связь.
После разговора Игорь ушёл на кухню, а Кира осталась сидеть на диване. Она чувствовала, как внутри нарастает что-то тяжёлое. Не злость. Скорее, усталость. От того, что каждый день приходится улыбаться и кивать, соглашаясь с тем, что ей навязывают.
Она попробовала поговорить с Игорем ещё раз.
— Послушай, мне кажется, твоя мама слишком активно участвует в нашей жизни. Может, стоит обозначить границы?
— Кир, она просто заботится. Что в этом плохого?
— Плохо то, что нас спрашивают в последнюю очередь. Или вообще не спрашивают.
— Ты преувеличиваешь. Это всё мелочи. Не стоит из-за этого портить отношения с мамой.
— А со мной можно?
Игорь вздохнул, потёр переносицу.
— Давай не будем сейчас об этом. У меня голова болит.
Кира встала и молча вышла на балкон. Ей нужен был воздух. Нужно было пространство, где можно просто подышать и не думать о том, что каждый её день расписан чужой рукой.
Однажды Кира вернулась с работы раньше обычного. В офисе отключили свет из-за аварии, и всех отпустили. Открыла дверь и услышала голос Надежды Павловны на кухне.
— Игорёк, ну скажи ей нормально. Она же умная девочка, поймёт. Лучше сейчас обсудить, чем потом проблемы иметь.
— Мам, не сейчас. Кира сама решит, когда ей удобно.
— Да что она там решит? В её возрасте уже пора думать о детях. А то время идёт, потом поздно будет.
Кира замерла в прихожей. Она сняла туфли, поставила сумку на пол и тихо прошла на кухню. Надежда Павловна сидела за столом с чашкой, Игорь стоял у окна, отвернувшись.
— Добрый вечер, — произнесла Кира.
Надежда Павловна вздрогнула, Игорь обернулся.
— Кирочка! Ты уже дома? Мы тут с Игорьком чаёк пьём. Садись, я тебе налью.
— Спасибо, не надо, — Кира посмотрела на мужа. — Я слышала ваш разговор.
— Ну, мы просто так, болтали, — засмеялась свекровь, но смех прозвучал натянуто.
— Надежда Павловна, я хотела бы обсудить кое-что. Наедине. С Игорем.
Воздух в кухне сгустился. Игорь переступил с ноги на ногу, свекровь медленно поднялась из-за стола.
— Ну, хорошо. Я, пожалуй, пойду. Игорёк, позвони мне вечером, — она взяла сумку, поправила шарф и вышла, бросив на Киру короткий взгляд, в котором читалось удивление и лёгкая обида.
Когда дверь закрылась, Кира прислонилась спиной к стене и выдохнула.
— Ты чего так? — спросил Игорь, нахмурившись. — Она же ничего плохого не сказала.
— Игорь, — Кира выпрямилась, сложив руки на груди. — Твоя мама обсуждает со тобой, когда мне рожать детей. Без меня. В моей же квартире.
— Она просто переживает. Хочет внуков.
— И ты считаешь нормальным обсуждать это за моей спиной?
— Я же тебе сказал, что ты сама решишь. Разве нет?
— Но ты не остановил её. Ты сидел и слушал, как она планирует мою жизнь. Наша жизнь обсуждается, а я узнаю об этом случайно.
Игорь отвёл взгляд.
— Кир, ну давай без драмы. Мама не со зла. Просто она привыкла участвовать.
— Участвовать? — Кира усмехнулась. — Она не участвует. Она управляет.
— Ты преувеличиваешь!
— Нет. Я наблюдаю. Холодильник. Анализы. Поездки. Теперь дети. Что дальше, Игорь? Она будет выбирать школу для ребёнка, которого у нас ещё нет? Решать, в какой садик его отдать? А может, какую работу мне сменить?
— Ты сейчас накручиваешь себя.
— Я трезво смотрю на ситуацию. И мне не нравится то, что я вижу.
Следующие дни прошли в натянутой тишине. Игорь уходил на работу рано, возвращался поздно. Надежда Павловна больше не заходила в гости, но звонила регулярно. Кира слышала обрывки разговоров:
— Да, мам, всё нормально… Нет, просто устаём оба… Она не сердится, просто настроение такое…
Она не вмешивалась. Дала мужу время подумать. Но внутри росло понимание, что так дальше продолжаться не может.
Кира всегда была человеком, который долго терпит. Но когда чаша переполняется, она не устраивает истерик. Просто делает выводы и действует.
Она вспомнила, как выходила замуж. Игорь был внимательным, заботливым, всегда спрашивал её мнение. Куда поехать в отпуск? Какой фильм посмотреть? Что приготовить на ужин? Он слушал её, уважал её выбор. И Кира думала, что так будет всегда.
Но после свадьбы что-то изменилось. Или, точнее, Игорь перестал скрывать то, что было всегда. Его связь с матерью. Его неспособность сказать ей нет. Его желание угодить всем сразу — и жене, и матери. Только вот угодить двум людям с противоположными ожиданиями невозможно. И Игорь выбирал путь наименьшего сопротивления. Соглашался с мамой, а Киру просил потерпеть.
Переломный момент наступил в субботу.
Игорь вошёл в комнату, где Кира разбирала бумаги на столе, и сел напротив.
— Слушай, мама хочет приехать завтра. Поговорить с тобой.
Кира подняла голову.
— Зачем?
— Ну, она считает, что вы неправильно поняли друг друга. Хочет всё уладить.
— Игорь, я ничего не понимала неправильно. Твоя мама вмешивается в нашу жизнь. Постоянно. И ты это позволяешь.
— Она просто пытается помочь!
— Я не просила о помощи. И не собираюсь жить под контролем твоей мамы, — голос Киры был спокойным, но твёрдым.
Игорь замолчал, глядя в пол.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Выбирай, кто здесь будет жить, — Кира произнесла это без угрозы, без крика. Просто как констатацию факта.
Игорь поднял на неё глаза, в которых читалось непонимание.
— Ты серьёзно? Это же моя мать!
— Я знаю. И я не прошу тебя отказаться от неё. Я прошу определиться, кто принимает решения в нашем доме. Мы с тобой или она.
— Это какой-то ультиматум!
— Нет. Это просьба выбрать приоритеты. Дальше так жить я не буду.
Игорь встал, прошёлся по комнате.
— Может, ты просто устала? Давай как-нибудь потом обсудим это спокойно.
— Сейчас, — Кира не повысила голос, но в её интонации была непреклонность. — Решение нужно сейчас. А не после очередного звонка от твоей мамы с новыми планами на наши выходные.
Она встала, подошла к окну. За стеклом шёл дождь. Капли стекали по подоконнику, сливаясь в маленькие ручейки. Кира смотрела на них, думая о том, как легко потерять себя в отношениях. Как незаметно можно стать тенью чужих ожиданий.
— Я не хочу выбирать между тобой и мамой, — тихо сказал Игорь за её спиной.
— Тогда ты уже выбрал, — Кира обернулась. — Потому что нежелание выбирать — это тоже выбор.
Игорь стоял у окна, глядя на улицу. Молчал долго. Кира не торопила. Она дала ему время подумать, осознать всю серьёзность ситуации.
Наконец он обернулся.
— Я не могу выбрать между вами.
— Это и есть выбор, — тихо сказала Кира.
Она встала, подошла к шкафу, достала чемодан.
— Что ты делаешь? — встревоженно спросил Игорь.
— Собираюсь. Если ты не готов расставить приоритеты, я сделаю это за тебя.
— Кир, погоди! Давай обсудим!
— Мы обсуждали. Много раз. Ты каждый раз уходил от ответа. Говорил, что это мелочи. Что твоя мама не со зла. Что я принимаю близко. Но это не мелочи, Игорь. Это моя жизнь. И я имею право решать, как её прожить.
Она складывала вещи спокойно, методично. Игорь смотрел на неё, будто не веря, что это происходит на самом деле.
— Я позвоню маме. Скажу, чтобы меньше звонила. Чтобы не приезжала так часто. Хорошо?
Кира остановилась, посмотрела на него.
— Ты правда этого хочешь? Или просто пытаешься меня успокоить?
Игорь молчал. И в этом молчании был ответ.
Кира закрыла чемодан, взяла куртку.
— Я поживу у подруги. Пока ты не разберёшься, чего хочешь на самом деле.
— А если я не разберусь?
— Тогда ты уже сделал выбор, — она взяла сумку и направилась к двери.
— Кир, подожди!
Она остановилась на пороге, не оборачиваясь.
— Я подожду. Но недолго. У меня нет времени на жизнь втроём, где двое из нас принимают решения, а третий узнаёт о них последним.
Она вышла, закрыв за собой дверь. Не хлопнув. Просто закрыв. Тихо и окончательно.
В комнате стало тихо. Игорь опустился на диван, уронив голову на руки. Он слышал, как за дверью щёлкнул замок. Как Кира спустилась по лестнице. Как хлопнула входная дверь подъезда.
Он остался один. В квартире, где внезапно стало слишком много пустоты.
Телефон завибрировал. Сообщение от матери: «Игорёк, я завтра приеду к обеду. Приготовлю твой любимый салат. Кире тоже понравится».
Он смотрел на экран, не зная, что ответить.
В тот момент Игорь точно понял: если в доме больше двух взрослых людей принимают решения, значит, кто-то здесь лишний.
И впервые за долгое время он задумался, кем именно хочет быть — мужем или сыном.
Игорь набрал номер матери, но не нажал кнопку вызова. Его палец завис над экраном. Он представил, как объяснит ей, что Кира ушла. Как мама начнёт причитать, говорить, что она же предупреждала, что у современных девушек нет уважения к семейным ценностям. Как она предложит ему переехать к ней на время, пока всё не уладится.
И он представил другой вариант. Как говорит матери, что Кира права. Что он сам виноват в том, что не смог провести границу между своей семьёй и родительским домом. Что пора научиться принимать решения самостоятельно, без оглядки на чьё-то мнение.
Но пока он сидел на диване, держа телефон в руках и не решаясь позвонить ни Кире, ни матери. Просто сидел в тишине пустой квартиры и пытался понять, когда именно он перестал быть хозяином своей жизни.
Дождь за окном усилился. Капли барабанили по стеклу всё настойчивее, будто требуя ответа на вопрос, который Игорь задавал себе уже который час.
Он вспомнил, как они с Кирой познакомились. Общие друзья устроили вечеринку, и она стояла у окна с бокалом вина, рассказывая кому-то смешную историю из командировки. Смеялась так искренне, что Игорь не смог пройти мимо. Подошёл, познакомился. И с первых минут понял — эта девушка особенная. Она знала, чего хочет от жизни. Не боялась высказывать своё мнение. Была самодостаточной и уверенной.
Именно это его и привлекло. Он устал от девушек, которые ждали, что он будет решать всё за них. Кира была другой. Она предлагала варианты, обсуждала, принимала решения вместе с ним. Она была партнёром, а не ведомой.
Когда же всё изменилось?
Игорь попытался вспомнить конкретный момент, но не смог. Это происходило постепенно. После свадьбы мать стала чаще звонить, чаще приезжать. И он не видел в этом ничего плохого. Она же мать. Она заботится. Разве это преступление?
Но теперь, сидя один в пустой квартире, он начал понимать. Дело было не в заботе. Дело было в том, что мать привыкла контролировать его жизнь. И когда он женился, она не захотела отпускать этот контроль. А он, вместо того чтобы провести чёткую границу, начал лавировать. Пытался угодить и матери, и жене. И в итоге разочаровал обеих.
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонок. Мать.
Игорь посмотрел на высвечивающееся имя на экране. Рука потянулась взять трубку. Привычка.
Но он не ответил.
Впервые за много лет он сознательно не ответил на звонок матери.
Телефон затих. Потом снова зазвонил. Игорь положил его экраном вниз на стол и отошёл к окну.
Дождь продолжался. Улица была пустынной. Редкие машины проезжали мимо, разбрасывая брызги воды по асфальту. Где-то там, в этом городе, сейчас была Кира. Может быть, она тоже смотрела в окно. Может быть, тоже думала о них.
Или уже не думала. Уже решила для себя, что этот брак закончен.
Игорь достал телефон, открыл переписку с Кирой. Последнее сообщение было от него, три дня назад: «Возьми молоко по дороге домой». Обычное бытовое. Ничего особенного.
Он начал набирать сообщение. Стёр. Набрал снова. Снова стёр.
Что можно сказать? Извини? Вернись? Давай попробуем ещё раз?
Но Кира была права. Слова без действий ничего не значат. Он может извиниться сто раз, но если ничего не изменится, какой в этом смысл?
Телефон снова зазвонил. Мать.
Игорь взял трубку.
— Мам, привет.
— Игорёк! Ты почему не отвечал? Я уже волноваться начала! Всё в порядке?
— Всё в порядке, мам. Просто… нам нужно поговорить.
— О чём? Случилось что-то?
— Кира ушла.
Молчание на том конце провода.
— Как это ушла? Куда?
— К подруге. Сказала, что не хочет жить, когда за неё принимают решения.
— Игорёк, я же говорила! Современные девушки не ценят то, что имеют! Она тебя не достойна! Приезжай ко мне, поживёшь у меня, пока она образумится.
— Мам, — Игорь перебил её. — Она права.
— Что? Как это права?
— Ты слишком много вмешиваешься в нашу жизнь. И я тебе позволяю. А не должен был.
— Игорь! Я твоя мать! Я только хочу тебе добра!
— Знаю, мам. Но добро — это не значит решать за меня. Я взрослый человек. У меня своя семья. И мне нужно научиться жить своей жизнью.
— То есть ты на её стороне?
— Я на стороне своей семьи. Своей, мам. Моей и Кириной. А ты… ты моя мать, и я тебя люблю. Но ты не можешь быть частью каждого нашего решения.
Снова молчание. Потом тяжёлый вздох.
— Ты меня разочаровываешь, Игорь.
— Прости, мам. Но мне важнее не разочаровать свою жену.
Он положил трубку, не дожидаясь ответа.
Руки дрожали. Сердце билось где-то в горле. Но внутри появилось что-то, чего не было давно. Облегчение.
Он сделал то, что должен был сделать давным-давно. Провёл границу.
Теперь оставалось понять, не слишком ли поздно.
Кем он хочет быть?
Мужем. Он точно это понял.
Но вопрос был в другом — успеет ли он это доказать?
