К сожалению, в деле Груздева Глеб Жеглов проявил себя с наихудшей стороны. Преступление было раскрыто Володей Шараповым. Именно он съездил в Лосинку допросил Желтовскую, а кроме того, посетил радиокомитет.
А вот теперь представьте, что на месте Шарапова оказался какой-нибудь Шурупов, или Царапов. Сидеть бы Груздеву долго-долго, а может и под высшую меру пошел бы Иван Сергеевич. К сожалению, Глеб Жеглов сразу же назначил себе виновного и потом просто подгонял факты под готовую теорию.
Но мало того, в ходе расследования Глеб не обратил никакого внимания на ряд важных обстоятельств. Думается, что Пуаро или мистер Шерлок Холмс показали бы себя в деле Ларисы Груздевой намного более ярко.
Начнем с гильзы. Она оказалась отечественной. Жеглов «записал этот момент в загадки», но позже так и не трудился над его разгадыванием. Но мы-то с вами знаем, что Фокс взял чужой пистолет, а вот пуля и гильза у него были свои.
Идем далее. По тексту романа братьев Вайнеров, с Ларисой Груздевой расправились 20 октября 1945. Впрочем, многие мои читатели уверяли, что книга это книга, а вот по фильму дата могла быть и другой, более ранней, от начала сентября.
Тем более, что чемпионат СССР по футболу закончился 24 сентября (это промашка Вайнеров). Я бы хотел отметить, тем не менее, что вскоре после квартиры Груздевой, герои едут на картошку, а к концу фильма выпадает первый снег.
Если бы все-таки ориентируемся на дату 20 октября, то Жеглов не догадался задать Липатникову очень простой вопрос. Сосед встретил Груздева на лестнице, когда ходил выносить мусор. «Федор Петрович, а на улице было еще светло, или уже стемнело?» — должен был спросить Жеглов.
В 1945 наши предки жили по тому же времени, что и мы сейчас. И потому в 16:00 20 октября все еще светло Но в 7 вечера уже темнота, хоть глаз выколи.
Однако, если все-таки по фильму преступление случилось в сентябре, то в начале этого месяца в 19:00 во дворе могло еще быть относительно светло.
Идем дальше, там будет интереснее.
Итак, что сказал Липатников?
«Футбол же передавали. Трансляция со стадиона Динамо».
А в четвертой серии Шарапов сообщает, что «в тот день был еще один матч, Зенит — Спартак». И трансляция его закончилась в 4 часа. Но если Липатников слышал именно эту передачу, при чем же здесь стадион «Динамо»? Команда Зенит из Ленинграда играла совершенно на другом стадионе. Ну, в данном случае очевидно, что в голове у Липатникова просто перепутались две эти трансляции, ведь радио в его квартире играло круглосуточно.
В любом случае, Жеглов сразу же ухватился за удобное ему время и за стадион «Динамо», вместо тщательной проверки полученной информации. Тем более, что Липатников, давайте честно, не производил впечатления очень уж надежного свидетеля.
И наконец переходим к показаниям сестры погибшей, Нади.
Она трудилась контролером в метро. Почему Надя была в квартире сестры, а не на работе? Ведь осмотр места преступления происходил днем. Если мы берем за основу дату 20 октября 1945, это суббота, Надя вполне могла не работать.
Хотя у контролеров метро свой график, оно ведь и по выходным функционировало. Если же Надю, что называется «доставили» с работы, как потом и Груздева (в фильме звучит фраза «Груздева привезли»), тогда почему Жеглов интересовался у женщины о том, где и кем она трудится? Непонятный момент.
Но куда важнее другое. Здесь мы с вами вплотную приближаемся к методике работы моего любимого сыщика Эркюля Пуаро, который сразу же сообразил, что к чему.
Вспомните, что сказала Надя?
«Я звонила ей вчера. У нее был какой-то важный разговор. Она сама сказала, чтобы я перезвонила. Около семи. Я заканчиваю работу в семь».
Во-первых, получается, что Надя звонила со службы, из метрополитена? Ну, допустим там были телефоны.
А во-вторых, давайте-ка поразмыслим, знала ли Надя Груздева? Конечно же ДА. Груздевы были женаты не один год, и Надежда была прекрасно знакома с Иваном Сергеевичем.
Более того, Надя была в курсе всех дел Ларисы, и даже о том, что Груздев ушел к другой женщине и снимал с ней квартиру в Лосинке.
Но Надя ничего не знала про Фокса! Тот явно шифровался. Надя не знала даже о том, что Лариса сняла все свои деньги с книжки и решила уехать в Крым. При том, что отношения между сестрами явно были довольно близкими и доверительными. Но Лариса ничего не говорила Наде про Фокса. Вдруг начнет отговаривать, да и сам Фокс явно не желал знакомиться с Ларисиной родней.
И вот представьте, что Лариса в 7 часов встречалась с Груздевым. На это же указывали и показания Липатникова (как потом выяснилось, неточные). Прежде всего, странно, что Лариса распивала с бывшем мужем Кюрдамир и ела шоколад. Ведь отношения между ними давно охладели. Тем более, что Груздев на самом деле написал угрожающую записку.
И, наконец, главное.
Если бы Лариса пила Кюрдамир с Груздевым, то она так бы и сказала своей сестре: «у меня сейчас Ваня, перезвони позже». Подобная фраза звучит вполне естественно.
Ведь Надя знала Груздева и была в курсе всех обстоятельств насчет размена квартиры.
Поэтому, будь с ней Иван Груздев, Лариса точно не стала бы шифроваться и прятаться за обтекаемой фразой «важный разговор».
С кем был разговор на самом деле — естественно, с Фоксом! Тогда еще о Фоксе сыщики ничего не знали, но любой мало-мальски подкованный детектив обязан был догадаться, что уклончивая фраза «важный разговор», сказанная сестре, может относиться к какому-то неизвестному человеку, но уж никак не к Ивану Сергеевичу Груздеву, о котором Надя знала почти все, равно как и об их взаимоотношениях с Ларисой.
Но Глеб Жеглов, увы, этого не понял. А ведь начни он сразу копать в правильном направлении и искать настоящего преступника — сколько народу могло быть спасено! От официантки Марианны и до сбитой регулировщицы.
