Образец керамической плитки лежал на ладони — молочно-белый, с едва заметным перламутровым отливом. Анна крутила его под светом настольной лампы, любуясь игрой бликов. Идеально для ванной комнаты. Строго, элегантно, без лишней пестроты.
В картонной коробке на полу ждали своей очереди ещё два десятка образцов. Терракотовые для кухонного фартука. Серо-голубые для прихожей. Имитация дерева для гостиной — ламинат, который выглядел как настоящий паркет, но стоил втрое дешевле.
Полгода подготовки. Полгода вечеров с каталогами, рулеткой и калькулятором. Полгода мечты о том, как преобразится их маленькая двушка в панельном доме на окраине.
Анна отложила плитку и потянулась за блокнотом. На исписанных страницах теснились расчёты: столько-то на материалы, столько-то на работу, столько-то в резерв на непредвиденные расходы. Каждая цифра была выверена, перепроверена, согласована с семейным бюджетом.
Точнее — с тем, что Анна считала семейным бюджетом.
Дмитрий появился в дверях комнаты, и женщина подняла голову с улыбкой.
— Смотри, что нашла! Эта плитка со скидкой сорок процентов. Если заказать на следующей неделе, уложимся в смету.
Муж кивнул, не глядя на образец. Прошёл мимо, на ходу ослабляя галстук.
— Устал?
— Угу.
— Ужин на плите. Разогреть?
— Не хочу.
Анна проводила мужа взглядом. Дмитрий скрылся в спальне, и через минуту оттуда донёсся скрип кровати — лёг, не переодевшись.
Странно. Впрочем, последние недели муж вёл себя именно так — молчаливый, отстранённый, словно погружённый в какие-то свои мысли. Анна списывала это на конец квартала: Дмитрий работал финансовым аналитиком в строительной компании, и отчётный период всегда выматывал его до предела.
Ничего. Скоро закончится аврал, и всё вернётся в норму. А пока можно спокойно заняться планированием ремонта.
Женщина достала рулетку и прошла в ванную. Два метра десять на метр семьдесят. Потолок — два шестьдесят. Нужно прибавить пять процентов на подрезку и бой. Получается…
Цифры успокаивали. В мире чисел всё было понятно, предсказуемо, подчинённо логике. Не то что в мире людей.
Анна вернулась в комнату и записала результаты замеров в блокнот. Завтра суббота — можно будет съездить в строительный гипермаркет, посмотреть смесители. И раковину присмотреть, ту самую, с тумбой, которая так понравилась в каталоге.
Засыпала женщина с мыслями о новом кафеле и хромированных кранах.
Суббота началась с дождя. Капли барабанили по подоконнику, и Анна подумала, что поездку в магазин лучше отложить — незачем мокнуть, когда можно спокойно посидеть дома с каталогами.
Дмитрий ушёл рано, буркнув что-то про встречу с коллегой. Странно для выходного дня, но Анна не стала расспрашивать. Муж вернётся — расскажет сам, если захочет.
К полудню дождь утих, и женщина решила прогуляться до почтовых ящиков. Обычно Дмитрий проверял почту — но раз его нет, можно и самой спуститься.
В ящике лежало несколько рекламных листовок и один конверт. Белый, официальный, с логотипом банка в углу.
Анна повертела конверт в руках. «Семье Морозовых», было напечатано на наклейке с адресом. Странно — они с Дмитрием не брали никаких кредитов. Ипотеку выплатили два года назад, досрочно. Кредитных карт не имели.
Может, реклама? Банки постоянно рассылают предложения оформить карту или взять заём под низкий процент.
Женщина вскрыла конверт прямо в подъезде — и замерла на лестничной площадке, не в силах сдвинуться с места.
«УВЕДОМЛЕНИЕ О ПРОСРОЧКЕ ПЛАТЕЖА», гласил заголовок крупными буквами. Ниже — сумма долга, от которой потемнело в глазах. Два миллиона триста тысяч рублей. Просрочка — четыре месяца. Залоговое имущество — квартира по адресу…
По их адресу.
Анна перечитала документ. Потом ещё раз. Буквы расплывались, смысл ускользал. Это какая-то ошибка. Должна быть ошибка. Они не брали никаких кредитов, не закладывали квартиру, не…
«Дмитрий». Имя мужа всплыло в сознании, и вместе с ним — все странности последних месяцев. Нервозность. Молчаливость. Отводимый взгляд, когда Анна заговаривала о ремонте.
Женщина поднялась в квартиру на ватных ногах. Села на диван в гостиной, положила уведомление на колени. Руки тряслись так сильно, что пришлось сцепить пальцы в замок.
Два миллиона триста тысяч. Под залог квартиры. Четыре месяца просрочки.
Как? Когда? Зачем?
Время тянулось как резина. Анна сидела неподвижно, глядя в стену, и пыталась собрать мысли в какое-то подобие порядка. Не получалось. Голова была пустой, гулкой, как заброшенный колодец.
Ключ повернулся в замке около пяти вечера. Дмитрий вошёл в прихожую, стягивая мокрую куртку, — снова начался дождь.
— Привет, — бросил муж в сторону гостиной. — Ты чего в темноте сидишь?
Анна не ответила. Просто протянула руку с зажатым в ней конвертом.
Дмитрий подошёл ближе, взял бумагу. Пробежал глазами — и лицо мужа изменилось. Сначала побледнело, потом застыло в какой-то мертвенной неподвижности.
— Откуда это у тебя?
— Из почтового ящика. — Голос Анны звучал чужим, хриплым. — Ты хочешь мне что-то объяснить?
Дмитрий опустился на край кресла напротив. Уведомление всё ещё было зажато в его руке, и Анна видела, как дрожат пальцы мужа.
— Я собирался тебе рассказать.
— Когда?
— Когда… когда найду выход.
— Выход из чего?
Пауза. Дмитрий смотрел в пол, избегая взгляда жены. Его плечи опустились, спина согнулась — фигура человека, раздавленного невидимым грузом.
— Я скрывал долги, чтобы тебя не расстраивать, — муж заговорил тихо, почти шёпотом. — А теперь… теперь мы можем оказаться на улице. У Андрея бизнес прогорел.
— При чём тут Андрей?
— При том. — Дмитрий наконец поднял глаза. — Я одолжил ему денег. Много денег. А когда не хватило своих — взял кредит.
— Под залог нашей квартиры.
— Да.
— Без моего ведома.
— Да.
Анна откинулась на спинку дивана. В груди было пусто — ни злости, ни обиды, ни страха. Только холодная, звенящая пустота.
— Расскажи всё. С начала.
История оказалась до омерзения банальной.
Андрей, младший брат Дмитрия, три года назад открыл собственный бизнес — небольшое рекламное агентство. Первый год дела шли неплохо, второй — сносно, а на третий начались проблемы. Крупный клиент разорвал контракт. Двое сотрудников ушли к конкурентам, переманив часть заказчиков. Аренда офиса подорожала вдвое.
Андрей пришёл к брату за помощью. Немного, буквально на пару месяцев, пока не наладится. Дмитрий дал — из семейных накоплений, тех самых, что Анна откладывала на ремонт.
— Сколько? — перебила женщина.
— Триста тысяч. В первый раз.
— В первый?
Дмитрий кивнул. Через два месяца Андрей попросил ещё. Потом ещё. Потом — срочно, иначе бизнес закроют за долги.
— Я не мог отказать, — голос мужа срывался. — Это мой брат. Единственный. Мама перед смертью просила присматривать за ним.
— И ты присмотрел. За счёт нашей квартиры.
— Я думал, он вернёт. Андрей обещал — как только встанет на ноги, отдаст всё до копейки.
Анна встала и прошла к окну. За стеклом темнел мокрый двор — качели, песочница, припаркованные машины. Обычный вид, который женщина наблюдала каждый день вот уже семь лет. С тех пор, как они с Дмитрием купили эту квартиру. Их первое и единственное жильё.
— Сколько всего ты отдал Андрею?
— Миллион двести.
— А кредит — два триста.
— Проценты. Штрафы за просрочку.
— Которую ты допустил, потому что продолжал отдавать деньги брату.
— Анна…
— Не перебивай. — Женщина обернулась. — Я хочу понять. Ты брал кредит, платил Андрею, потом не мог платить банку, потому что всё уходило Андрею. И так — четыре месяца?
— Пять.
— Пять месяцев ты врал мне в лицо.
— Я не врал! Я просто… не говорил.
— Это одно и то же, Дима.
Анна подошла к коробке с образцами плитки. Взяла один — тот самый, молочно-белый с перламутровым отливом. Повертела в руках.
— Знаешь, сколько я экономила на этот ремонт? — голос женщины был спокоен, почти равнодушен. — Полгода я покупала самые дешёвые продукты. Отказывала себе в новой одежде. Не ходила в парикмахерскую — сама стриглась, по видео из интернета. Всё ради того, чтобы у нас была красивая ванная. Нормальная кухня. Уютный дом.
— Я знаю.
— Нет. Ты не знаешь. — Анна сжала плитку в кулаке. — Ты не знаешь, каково это — считать каждую копейку, пока твой муж раздаёт миллионы своему брату-неудачнику.
— Андрей не неудачник!
— Андрей — человек, который за три года не смог удержать на плаву крошечное агентство. Который тянул деньги из тебя снова и снова. Который ни разу — ни разу! — не предложил вернуть хотя бы часть долга.
Дмитрий вскочил с кресла.
— Ты не понимаешь! У него сложная ситуация!
— У нас тоже сложная ситуация, Дима. Мы можем потерять квартиру. Единственную квартиру. Из-за твоего брата и твоей… — Анна запнулась, подбирая слово, — …твоей преступной глупости.
— Преступной?!
— А как это ещё назвать? Ты взял кредит под залог совместного имущества. Без моего согласия. Скрывал это пять месяцев. Продолжал отдавать деньги Андрею, зная, что мы тонем в долгах. Это не глупость, Дима. Это предательство.
Плитка вылетела из руки Анны. Керамика разлетелась на осколки, и Дмитрий отшатнулся, прикрывая лицо.
— Ты спятила?!
— Может быть. — Женщина схватила ещё один образец. — А может, просто прозрела.
Терракотовая плитка полетела следом за белой. Потом серо-голубая. Потом имитация дерева. Анна швыряла образцы один за другим, и каждый удар сопровождался словами — резкими, хлёсткими, копившимися месяцами.
— Это за твоё молчание!
Осколки брызнули веером.
— Это за мои макароны с кетчупом, пока ты финансировал братца!
Ещё один удар.
— Это за наш ремонт, которого никогда не будет!
Дмитрий прижался к стене, закрывая голову руками.
— Анна, прекрати!
— Прекратить?! — Женщина замерла с последним образцом в руке. — Я пять месяцев жила в иллюзии, Дима. Думала, что у нас нормальная семья. Планы, мечты, будущее. А на самом деле мой муж сливал наши деньги своему брату и врал мне в глаза. И ты хочешь, чтобы я прекратила?!
Плитка ударилась о пол и раскололась надвое.
Тишина. Только тяжёлое дыхание двух людей, стоявших по разные стороны комнаты, усыпанной осколками.
— Я хотел защитить тебя, — прошептал Дмитрий. — Не хотел расстраивать.
— Защитить? — Анна невесело рассмеялась. — Ты меня не защитил, Дима. Ты меня ограбил. Украл моё время, мои деньги, мою веру в тебя. И теперь мы оба на улице окажемся — ты и я. Только разница в том, что я ни в чём не виновата.
— Мы справимся. Вместе. Я найду способ…
— Нет.
Одно слово, короткое и окончательное.
— Что — нет?
— Нет, мы не справимся вместе. Я не хочу справляться вместе. Я хочу, чтобы ты ушёл.
Дмитрий побледнел.
— Ты меня выгоняешь?
— Я прошу тебя уйти. К своему брату, которого ты так рьяно спасал. Пусть теперь он тебя спасает.
— Анна, подожди. Давай поговорим нормально, без эмоций…
— Без эмоций? — Женщина шагнула к мужу, и тот невольно отступил. — Ты хочешь, чтобы я была без эмоций? После того, что узнала? Дима, я полгода экономила на еде. Полгода мечтала о ремонте. Полгода верила, что мы — команда. А ты всё это время… — голос сорвался, — …всё это время ты разрушал нашу жизнь. И даже не считал нужным сказать.
— Я боялся.
— Чего?
— Твоей реакции. Я знал, что ты будешь злиться.
— И что? Лучше было скрывать, пока банк не заберёт квартиру?
— Я надеялся, что Андрей вернёт деньги…
— Надеялся! — Анна схватила со стола письмо и швырнула мужу в лицо. — Вот твоя надежда, Дима! Два миллиона триста тысяч рублей! Четыре месяца просрочки! Квартира под арестом!
Бумага спланировала на пол. Дмитрий стоял, не двигаясь, и в его глазах было что-то похожее на осознание. Запоздалое, бесполезное — но осознание.
— Я позвоню Андрею, — сказал муж тихо. — Попрошу помочь.
— Позвони. — Анна отвернулась к окну. — А потом собери вещи и уходи.
Разговор с Андреем Анна слышала из кухни. Дмитрий звонил из спальни, но голос мужа срывался на крик, и слова доносились отчётливо.
— Андрей, мне нужны деньги. Срочно… Нет, не «потом»! Сейчас!.. Банк забирает квартиру, понимаешь?.. Как — нет?! Я отдал тебе всё, что было!.. И что мне теперь делать?..
Долгая пауза. Потом — звук брошенного на кровать телефона.
Дмитрий вышел из спальни минут через десять. Лицо серое, руки безвольно висят вдоль тела.
— Андрей не может помочь.
— Какой сюрприз.
— У него самого долги. Партнёр ушёл, забрав остатки клиентской базы. Агентство закрывается.
— И ты удивлён?
Муж не ответил. Прошёл в коридор, открыл шкаф, достал спортивную сумку.
— Что ты делаешь?
— Собираю вещи. Ты же просила уйти.
Анна смотрела, как Дмитрий складывает рубашки и свитера. Аккуратно, методично — как будто это имело какое-то значение.
— Куда ты пойдёшь?
— К Андрею. Больше некуда.
— То есть к человеку, который только что отказал тебе в помощи.
— Он мой брат. Не откажет в крыше над головой.
Логика, достойная человека, который пустил семью по миру ради этого самого брата.
Анна отвернулась и ушла на кухню. Налила себе воды, выпила — в горле пересохло от крика.
За стеной шуршал Дмитрий, собирая вещи. Хлопали дверцы шкафа, скрипели ящики комода. Обычные звуки — только теперь они означали конец. Конец семи лет брака. Конец планов. Конец всего.
Муж появился в дверях кухни с сумкой в руке.
— Я ухожу.
— Вижу.
— Анна… — Дмитрий запнулся. — Мне жаль. Правда жаль.
— Мне тоже.
Они смотрели друг на друга — двое людей, которые когда-то обещали быть вместе в радости и горе. Вот только горе оказалось рукотворным, и простить его было невозможно.
— Если что-то изменится… — начал Дмитрий.
— Не изменится.
Мужчина кивнул. Повернулся и пошёл к двери. Щёлкнул замок, хлопнула дверь — и наступила тишина.
Анна простояла на кухне ещё полчаса. Смотрела в темнеющее окно и пыталась понять, что чувствует. Злость? Обиду? Страх?
Ничего. Внутри было пусто, как в выпотрошенной комнате.
Потом женщина прошла в гостиную, посмотрела на разбросанные осколки плитки. Образцы, которые она так тщательно подбирала. Мечты, которые так тщательно лелеяла.
Анна взяла веник и начала подметать. Осколок за осколком, черепок за черепком. Методичная, бессмысленная работа — но хотя бы руки были заняты.
К полуночи пол был чистым. Женщина выбросила мусор, приняла душ и легла в кровать. Уснула неожиданно быстро — как будто организм просто отключился, не выдержав нагрузки.
Следующие недели слились в один долгий, изматывающий кошмар.
Банк отказался реструктурировать долг — слишком большая просрочка, слишком много нарушений договора. Квартира была выставлена на торги. Анна пыталась оспорить сделку — всё-таки Дмитрий взял кредит без её согласия, — но юрист только развёл руками. Технически муж имел право распоряжаться совместным имуществом. Технически Анна должна была знать о кредите — ей приходили уведомления на почту.
Те самые уведомления, которые Дмитрий перехватывал и прятал пять месяцев подряд.
Развод оформили быстро — делить было нечего. Квартира ушла банку, накоплений не осталось, совместного имущества — машины, дачи, ценностей — супруги не нажили.
Анна подписала документы с каменным лицом. Дмитрий на слушание не пришёл — прислал адвоката, молодого парня в дешёвом костюме.
— Ваш бывший муж просил передать, что сожалеет, — сказал адвокат после заседания.
— Передайте, что я тоже.
Из квартиры пришлось съехать в конце месяца. Анна упаковала вещи в картонные коробки, заказала грузовую газель и перевезла всё в съёмную комнату на окраине города. Восемнадцать квадратов, общая кухня, соседи-алкоголики за стеной.
Временное жильё, говорила себе женщина. Перевалочный пункт. Скоро всё изменится.
Работу искала две недели. Прежнее место — бухгалтер в небольшой торговой фирме — пришлось оставить: начальник объявил о сокращении штата, и Анна попала под раздачу. То ли совпадение, то ли карма — женщина не разбиралась.
Новая вакансия нашлась в другом городе. Крупная логистическая компания искала специалиста по учёту — с переездом, с предоставлением служебного жилья на первое время.
Анна согласилась, не раздумывая.
Переезд занял один день. Собрала вещи, села в поезд, через четыре часа вышла на незнакомой платформе. Служебная квартира оказалась крошечной — комната, кухня, совмещённый санузел, — но чистой и светлой. Своей.
Первые месяцы на новом месте были тяжёлыми. Работа требовала полной отдачи, город казался чужим и холодным, знакомых не было. Анна приходила домой, готовила простой ужин, смотрела что-то в интернете и ложилась спать. Механическая жизнь, без радости и без боли.
Но постепенно — очень медленно — что-то начало меняться.
Сначала появились коллеги, с которыми можно было поболтать на обеде. Потом — соседка по подъезду, одинокая женщина лет пятидесяти, которая угощала Анну домашним вареньем. Потом — любимая кофейня на углу, где бариста запомнил её заказ.
Мелочи. Крошечные зацепки за новую жизнь.
Через полгода Анна получила повышение. Через восемь месяцев — премию. Через два года — накопила на первоначальный взнос по ипотеке.
Квартира нашлась в новостройке на окраине — маленькая студия, тридцать квадратов, но с огромным окном во всю стену. Свет заливал комнату с утра до вечера, и Анна полюбила сидеть на подоконнике с чашкой кофе, глядя на просыпающийся город.
Ключи выдали в пятницу, тринадцатого. Женщина пошутила, что это к несчастью, но риелтор только махнул рукой — суеверия для тех, кто боится действовать.
Анна не боялась.
В первый вечер в новой квартире она сидела на полу — мебель ещё не привезли — и ела пиццу из коробки. За окном темнело, зажигались огни соседних домов, где-то внизу гудели машины.
Своё жильё. Купленное на свои деньги. Никто не отнимет, не заложит, не потеряет.
Анна достала телефон и открыла галерею. Старые фотографии — свадьба с Дмитрием, отпуск в Турции, новогодняя вечеринка. Чужая жизнь, чужая женщина, чужое счастье.
Палец завис над кнопкой «удалить».
Секунду помедлив, Анна нажала. Фотографии исчезли одна за другой — молча, без следа, как будто их никогда не было.
Женщина отложила телефон и снова посмотрела в окно. Где-то там, в другом городе, Дмитрий жил у брата в проходной комнате. Андрей так и не смог помочь — сам еле сводил концы с концами после закрытия агентства. Два брата, связанных кровью и общим крахом.
Анна не знала подробностей и не хотела знать. Это была чужая история, закончившаяся год назад.
А её история — только начиналась.
Женщина прошлась по пустой комнате. Здесь будет диван. Там — рабочий стол. У окна — кресло для чтения.
И может быть, когда-нибудь — красивая плитка в ванной. Молочно-белая, с перламутровым отливом.
Анна улыбнулась и пошла доедать пиццу.
