— Выгружайте всё прямо перед калиткой, и мне плевать, что она скажет! — мой голос сорвался на крик, перекрывая гул старого грузового мотора.
Водитель в замасленной кепке недоверчиво посмотрел на меня, переводя взгляд с обшарпанного шкафа в кузове на элитный забор коттеджного поселка.
— Хозяйка, вы уверены? — переспросил он, почесывая затылок. — Тут же проезд узкий. Соседи жаловаться будут.
— Уверена как никогда в жизни, — отрезала я, сжимая в кармане ключи от нашей дачи. — Это не мусор, это «антиквариат», как утверждает моя свекровь. Вот пусть она им и наслаждается. Выгружайте!
Сцена 1. Мечта с горьким привкусом
Все началось три месяца назад, когда мы с Максимом наконец-то купили её — нашу мечту. Небольшой домик в пригороде, пахнущий сосной и старыми книгами. Вокруг — вековые липы, а за забором слышен шепот леса.
— Настя, смотри, какой здесь свет! — Максим кружил меня по пустой гостиной, где солнечные лучи танцевали на свежевыкрашенных полах.
— Мы поставим здесь минималистичный диван, ковер цвета морской волны и те огромные торшеры, которые я видела в каталоге, — я уже закрывала глаза, рисуя в воображении идеальный интерьер.
— Купим, обязательно купим, — шептал муж. — Только сначала с долгом разберемся.
Денег на покупку немного не хватило. Мать Максима, Ольга Дмитриевна, предложила помощь — пятьсот тысяч в долг на полгода. Без процентов, «по-семейному». Мы согласились, не подозревая, что вместе с деньгами в комплекте идет право вето на все наши решения.
— Настенька, деточка, — ворковала Ольга Дмитриевна, когда мы только начали ремонт. — Ну зачем вам тратиться на новые занавески? У моей соседки по площадке отличные шторы в цветочек лежат на антресолях. Почти новые, всего-то лет десять висели.
— Ольга Дмитриевна, спасибо, но мы хотим однотонный лен, — мягко ответила я, стараясь сохранить спокойствие.
— Лен? Да он же мнется! А тут синтетика — постирал, встряхнул и готово. И главное — бесплатно! — Свекровь не слушала. Через два дня шторы сомнительного рыжего цвета уже лежали на нашем подоконнике.
— Макс, поговори с ней, — умоляла я мужа вечером. — Она тащит в дом какой-то хлам. Какие-то лампы с трещинами, сколотую посуду… Я не хочу жить на барахолке.
Максим лишь вздыхал, обнимая меня за плечи.
— Насть, ну она же от чистого сердца. Она считает, что раз мы ей должны, то обязаны экономить. Потерпи немного. Отдадим деньги — и выбросим всё это тихонько.
— Почему «тихонько»? Это наш дом! — возмущалась я. — Я хочу новую мебель. Современную, чистую, мою!
— Будет тебе мебель, — обещал он. — Вот закончим стены, и поедем в салон.
Сцена 2. Сюрприз из прошлого
Мы уехали в отпуск на неделю — просто сбежать от пыли, краски и навязчивых советов. Вернулись поздно вечером, предвкушая, как сладко выспимся в тишине. Но стоило мне повернуть ключ в замке и включить свет в гостиной, как я застыла на пороге, выронив сумку.
— Это что такое? — прошептала я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
Посреди нашей светлой гостиной, на новом ламинате, стояло нечто. Огромный, громоздкий диван с выцветшей обивкой в бурых пятнах.
Рядом примостились два кресла, из которых торчали пружины, а угол подпирал массивный шкаф с глубокими царапинами на дверцах. Запах… запах старой квартиры и нафталина мгновенно заполнил комнату.
— Макс, посмотри на это! — я ткнула пальцем в сторону мебельного апокалипсиса.
Максим вошел следом, его лицо вытянулось от изумления.
— Ого… Это откуда? Я не в курсе, честно.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Свекровь». Я выхватила трубку из рук мужа и поставила на громкую связь.
— Ну что, вернулись, путешественники? — бодрый голос Ольги Дмитриевны заполнил тишину. — Видели подарок?
— Ольга Дмитриевна, что это за мебель? — я старалась говорить ровно, хотя голос подрагивал.
— Это от Аленочки, сестры Димы! — радостно объявила она. — У неё же сейчас ремонт, дизайнерский проект, всё такое. Она решила всю старую мебель менять. А вещи-то добротные! Шкаф — чистый массив, не то что нынешние опилки. Я упросила её не выбрасывать, а вам отдать.
— Нам не нужна мебель Алены, — отрезала я. — Мы собирались покупать новую в эти выходные.
— Зачем вам тратиться, когда тут такое богатство? — Свекровь перешла на назидательный тон. — И вообще, Алене сейчас деньги на ремонт нужны. Мы посовещались и решили: вы ей заплатите чисто символически. Тридцать тысяч за всё. Это же копейки за такой комплект!
— Заплатить? — я почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Заплатить за старую мебель, которую мы не просили? Ольга Дмитриевна, вы в своем уме?
— Настя, да ты с ума сошла! — голос свекрови стал резким. — Это отличная мебель, ей еще жить и жить! Смотрите, как аккуратно все сделано. Я бы на вашем месте танцевала от счастья, что у вас такие родственники заботливые!
— Вы не на нашем месте! — выкрикнула я. — Забирайте этот хлам обратно!
— Неблагодарная… — донеслось из трубки, прежде чем последовали короткие гудки.
Сцена 3. Семейный раскол
В доме повисла тяжелая тишина. Я смотрела на Максима, ожидая поддержки, но он отвел глаза.
— Настя, ну зачем ты так грубо? — тихо сказал он. — Это же моя сестра. Мама хотела как лучше.
— Как лучше кому? — я подошла к нему вплотную. — Алене, которая избавилась от мусора и еще денег за это хочет? Или твоей маме, которая распоряжается нашим домом как своим?
— Мебель нормальная, — Максим робко дотронулся до подлокотника кресла. — Ну, на первое время сойдет. Давай оставим её, пока долг не отдадим. Мама злится, потому что считает, что мы транжирим деньги, когда должны ей.
— Это не экономия, Макс. Это унижение, — я села на край этого жуткого дивана и тут же вскочила: он провалился под моим весом. — Ты слышишь? Он скрипит как покойник! Я не собираюсь превращать нашу дачу в склад чужого старья. Я хочу просыпаться и радоваться, а не думать о том, чья кожа терлась об эти подлокотники десять лет назад!
— Это всего лишь вещи, Насть…
— Нет, это границы! — я сорвалась на крик. — Либо мы их сейчас обозначим, либо твоя мама завтра привезет нам старые матрасы с клопами, потому что «жалко выбрасывать».
— Я не хочу с ними ссориться из-за дивана, — Максим упрямо скрестил руки на груди. — Ты ведешь себя как капризная девчонка.
— Ах, вот как? Капризная? — я горько усмехнулась. — Хорошо. Если ты не можешь защитить наш уют, я сделаю это сама. Но предупреждаю: завтра этого здесь не будет.
— Делай что хочешь, — буркнул он и ушел в спальню, громко хлопнув дверью.
Сцена 4. План «Возврат»
Ночь я провела на надувном матрасе в кухне — спать на «подарке» Алены я не смогла бы даже под дулом пистолета. В голове зрел план. В пять утра я уже просматривала объявления о грузоперевозках.
— Алло, — прошептала я в трубку, когда на часах было семь. — Мне нужна машина и двое грузчиков. Срочно. Вывоз мебели.
Когда грузовая «Газель» въехала в ворота, Максим только проснулся. Он вышел на крыльцо в одних шортах, щурясь от солнца.
— Это что? — он указал на рабочих, которые уже заходили в дом.
— Это эвакуация хлама, — ответила я, застегивая куртку. — Ребята, аккуратно, шкаф тяжелый. Выносите всё.
— Настя, ты что творишь? — Максим подбежал ко мне. — Ты понимаешь, что это война? Мама этого не простит!
— Она уже нарушила все правила приличия, когда вломилась сюда со своими ключами и расставила этот ужас, — я была спокойна, как скала. — Я возвращаю вещи владельцу. Раз Алена так их ценит, пусть они стоят у неё. Или у её матери.
В этот момент зазвонил мой телефон. Снова Ольга Дмитриевна. Видимо, Максим успел ей написать.
— Ты что, действительно собираешься возвращать мебель? — её голос вибрировал от ярости.
— Да, Ольга Дмитриевна, — твердо ответила я. — Вы не спросили нас, прежде чем привезти этот склад, так что я тоже не считаю нужным согласовывать с вами его возврат.
— Да как ты смеешь! Мы к вам со всей душой! Алена плакала, когда узнала, что ты назвала её вещи хламом! Ты разрушаешь семью из-за своих амбиций!
— Я не разрушаю семью, я спасаю свою психику, — сказала я. — Ждите доставку через час.
Я сбросила вызов и повернулась к рабочим.
— Куда везти-то? — спросил один из них, вытирая пот со лба.
Я продиктовала адрес свекрови. Максим смотрел на меня так, будто видел впервые. В его глазах читался страх, но где-то глубоко — и тень восхищения моей дерзостью.
Сцена 5. Прямая доставка
Дорога до города заняла около сорока минут. Я ехала следом за грузовиком на своей машине. Сердце колотилось, но я чувствовала странную легкость. Наконец-то я делала то, что считала правильным.
Грузовик остановился у ворот загородного дома Ольги Дмитриевны. Она уже ждала нас, стоя в проеме калитки, скрестив руки на груди. Рядом стояла Алена — сестра Максима, надутая и обиженная.
— Выгружайте! — скомандовала я, выходя из машины.
— Не смей ставить это здесь! — закричала Алена. — Это моя мебель! Ты должна была за неё заплатить!
— Раз она твоя, то вот она, забирай, — я подошла к ним почти вплотную. — Бесплатно. Нам чужого не надо, Алена. И твоего «стиля» — тоже.
Грузчики начали выносить диван.
— Настя, ты переходишь все границы! — Ольга Дмитриевна буквально задыхалась от возмущения. — Мы тебе деньги дали! Мы тебе дом помогли купить!
— Деньги мы вернем через месяц, — отрезала я. — Мы возьмем кредит в банке, перекроем ваш долг и больше никогда не будем обсуждать наши покупки. Ваш заем не дает вам права распоряжаться моей жизнью.
— Посмотрите на неё! — свекровь обратилась к невидимым зрителям. — Гордая какая! В обносках ходить будешь, зато «в новом»!
— Лучше в обносках на голом полу, чем в вашем вранье и старье, — я кивнула рабочим. — Всё, ребята, закончили?
Шкаф, кресла и диван теперь сиротливо громоздились прямо на тротуаре перед их роскошным забором. Прохожие замедляли шаг, с любопытством оглядывая кучу мебели.
— Я этого так не оставлю! — крикнула Алена мне в спину. — Я Максиму всё выскажу!
— Высказывай, — бросила я, садясь в машину. — Он взрослый мальчик, разберется.
Сцена 6. Чистый лист
Когда я вернулась на дачу, Максима дома не было. Я испугалась, что он уехал к матери, что это конец. В доме пахло пустотой и свежестью. Я открыла все окна, выветривая запах нафталина.
Прошло два часа. Я сидела на полу в пустой гостиной, привалившись спиной к стене, и смотрела на закат. Входная дверь скрипнула.
Вошел Максим. В руках у него были два больших бумажных пакета с едой из нашего любимого ресторана.
— Ну что, воительница? — тихо спросил он, присаживаясь рядом на пол.
— Как они? — я не смотрела на него.
— Мама в истерике, Алена требует компенсации за «моральный ущерб» и «испорченный имидж перед соседями». Говорит, что диван загородил проезд их соседу-депутату.
Я не выдержала и прыснула. Максим тоже улыбнулся, сначала неуверенно, а потом в голос.
— Насть, ты сумасшедшая. Но ты права. Я позвонил в банк, нам одобрили рефинансирование. Завтра переведу матери всю сумму.
— Правда? — я посмотрела на него с надеждой.
— Правда. Хватит с меня этой «семейной взаимовыручки». Я хочу, чтобы в этом доме мы чувствовали себя хозяевами, а не должниками.
Он достал из пакета коробочку с пиццей и протянул мне кусок.
— Но спать нам сегодня всё равно не на чем, — заметил он, оглядывая пустую комнату.
— Ничего, — я прислонилась головой к его плечу. — Завтра поедем и купим самый лучший диван в мире. Новый. Наш.
— И никаких штор в цветочек?
— Никаких штор в цветочек, Макс. Только лен.
Мы сидели на полу нашего дома, в котором наконец-то стало дышать легко. Впереди были звонки от обиженных родственников, выплата кредита и долгие поиски идеального торшера. Но это были наши проблемы. Наш дом. Наша жизнь. А старый диван… что ж, надеюсь, сосед-депутат оценил антиквариат.
Прошло полгода. Мы доделали ремонт. С Ольгой Дмитриевной мы почти не общаемся — она так и не смогла простить мне «публичного позора».
Но знаете что? Каждый раз, заходя в свою гостиную, где стоит мой идеально-серый диван и висят льняные шторы, я чувствую такое глубокое удовлетворение, которое не купишь ни за какие деньги. Даже если это деньги, данные в долг «от чистого сердца».
Иногда нужно вынести мусор из дома, даже если этот мусор принесли самые близкие люди. Иначе за ним не разглядишь саму себя.
А как бы поступили вы в такой ситуации? Стали бы терпеть ради мира в семье или пошли бы на открытый конфликт?
Хотите, я расскажу, как сложились отношения Максима с сестрой после того, как она попыталась «подарить» нам свою старую машину?
