— Женя, ну ты хоть примерно представляешь, что наденешь? — Настя в пятый раз за вечер заглядывала в комнату, где её жених перебирал рубашки в шкафу.
— Представляю. Тёмно-синюю рубашку и брюки. Всё просто и по делу, — ответил Евгений, не отрываясь от своего занятия.
— А галстук?
— Какой галстук? Настя, мы едем к твоей матери на ужин, а не на собеседование в министерство, — усмехнулся он.
— Просто мама очень… строгая. Она ценит, когда люди выглядят достойно, — Настя нервно теребила край кофты.
Евгений обернулся и внимательно посмотрел на невесту. За два года их отношений он привык к её тревожности, но сейчас она выглядела особенно напряжённой. Плечи были зажаты, взгляд бегал по комнате. Пальцы постоянно перебирали ткань, словно ища в этом успокоение.
— Настюш, успокойся. Всё будет хорошо. Я произведу впечатление, твоя мама меня полюбит, и мы спокойно начнём планировать свадьбу. Обещаю, что не опозорю тебя, — он подошёл и обнял её за плечи.
— Я знаю. Просто волнуюсь, — выдохнула она и прижалась к нему.
Евгений провёл рукой по её волосам. Настя всегда была чувствительной девушкой, но такой нервной он её видел редко. Обычно она держалась уверенно, шутила и легко находила общий язык с людьми. А сейчас казалось, будто она боится какого-то важного экзамена, провал на котором определит всю её жизнь.
— Слушай, а может, не стоит так переживать? Мы просто поужинаем, пообщаемся. Твоя мама тоже человек. Я уверен, что мы найдём общий язык, — сказал он мягко.
— Надеюсь, — прошептала Настя и отстранилась. — Мне надо ещё раз проверить, что я взяла. Вино, конфеты… точно ничего не забыли?
— Всё на месте. Расслабься.
Но расслабиться Настя не могла. Остаток вечера она провела в суете, то проверяя сумку, то поправляя причёску, то меняя туфли. Евгений наблюдал за этим с нежностью, но и с долей беспокойства. Что такого в этой Татьяне Олеговне, что Настя так её боится?
На следующий день они выехали к Татьяне Олеговне. Настя всю дорогу молчала, лишь изредка поправляя причёску в зеркале заднего вида. Евгений вёл машину и старался не показывать, что тоже немного нервничает. Он действительно хотел понравиться будущей тёще. Настя была для него важна, и одобрение её семьи имело значение. К тому же, он понимал, что первое впечатление часто бывает решающим.
В руках у него был букет белых хризантем — Настя сказала, что мама любит именно их. Ещё он купил коробку дорогих конфет и бутылку хорошего вина. Евгений не привык приходить в гости с пустыми руками. Его собственная мать всегда учила его, что уважение к хозяевам дома начинается с таких простых вещей.
— Мы почти приехали, — сказала Настя, когда они свернули на узкую улочку в центре города.
— Волнуешься? — спросил Евгений.
— Немного, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Квартира Татьяны Олеговны находилась в старом доме в центре города. Подъезд был чистым, пахло свежей краской. Стены были выкрашены в светлый бежевый цвет, на первом этаже висело несколько объявлений о собраниях жильцов. Они поднялись на четвёртый этаж, и Настя несколько секунд постояла перед дверью, прежде чем нажать на звонок. Евгений заметил, как она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла женщина лет пятидесяти с аккуратной короткой стрижкой и проницательным взглядом. Она была одета в строгое тёмное платье, на шее блестела тонкая золотая цепочка. Макияж был неброским, но подчёркивал высокие скулы и выразительные глаза. Татьяна Олеговна держалась прямо, с достоинством, и от неё исходило ощущение силы и уверенности.
— Здравствуйте, Татьяна Олеговна, — Евгений протянул ей букет. — Очень приятно наконец познакомиться.
— Здравствуй, — она взяла цветы, не улыбнувшись, и отступила в сторону. — Проходите.
Голос у неё был спокойным, но холодным. Евгений почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он ожидал хоть какой-то теплоты, но вместо этого встретил лишь вежливую отстранённость.
Евгений снял ботинки и огляделся. Квартира была небольшой, но обставленной со вкусом. Тёмная мебель, книжные полки вдоль стен, несколько картин с пейзажами. На подоконнике стояли горшки с фиалками, на столике у входа лежала стопка каких-то документов. Всё выглядело дорого и аккуратно, каждая вещь была на своём месте. Ни пылинки, ни малейшего беспорядка.
— Садитесь за стол. Сейчас подам ужин, — сказала Татьяна Олеговна и скрылась на кухне.
Настя села рядом с Евгением и взяла его за руку под столом. Он почувствовал, как её ладонь дрожит. Пальцы были холодными и влажными.
— Всё нормально, — шёпотом сказал он.
— Угу, — еле слышно ответила она.
Евгений оглядел стол. Белоснежная скатерть, аккуратно расставленные приборы, бокалы для вина и воды. Всё было выверено до мелочей, словно для какого-то важного официального приёма, а не для семейного ужина. Это усилило его тревогу. Он вдруг понял, что Татьяна Олеговна — это не просто строгая мать, это человек, который привык контролировать всё вокруг.
Татьяна Олеговна вернулась с подносом, на котором стояли тарелки с салатом, горячее и хлеб. Она расставила всё на столе с точностью хирурга — каждая тарелка на своём месте, каждая вилка параллельно ножу. Движения были уверенными и отработанными.
— Угощайтесь, — коротко бросила она и села напротив.
Первые минут десять прошли в натянутом молчании. Евгений старался держаться естественно, но чувствовал на себе тяжёлый взгляд Татьяны Олеговны. Она ела медленно, не отрывая глаз от гостей. Казалось, она изучает каждое их движение, каждый жест. Это было неприятно и давило.
— Салат очень вкусный, — попытался разрядить обстановку Евгений.
— Спасибо, — сухо ответила Татьяна Олеговна.
Пауза повисла снова. Настя ковыряла вилкой еду в тарелке, почти не поднимая глаз. Евгений понял, что инициативу придётся брать ему.
— Настя говорила, что вы работаете в издательстве? — спросил он.
— Работала. Сейчас на пенсии. Но иногда консультирую по редакторским вопросам, — ответила Татьяна Олеговна.
— Это очень интересная сфера. Я всегда уважал людей, которые работают с книгами.
— У тебя есть любимые авторы?
— Люблю классику. Достоевский, Толстой. Из современных — Пелевин.
Татьяна Олеговна кивнула, но на её лице не отразилось ни одобрения, ни неодобрения.
— Ну что ж, раз вы собираетесь пожениться, то я хотела бы знать о тебе побольше, Евгений, — наконец нарушила молчание Татьяна Олеговна.
— Конечно. Спрашивайте, — он кивнул.
— Где работаешь?
— Руководителем отдела продаж в строительной компании. Уже четыре года на этой должности.
— Компания крупная?
— Да, одна из крупнейших в регионе. Мы занимаемся строительством жилых комплексов и коммерческой недвижимости.
— Зарплата стабильная?
— Да, вполне. Плюс бонусы по итогам квартала, — Евгений чуть нахмурился. Разговор был похож на допрос, но он старался не показывать недовольства.
— Хорошо. А жильё у тебя есть?
— Есть. Квартира в новостройке на окраине. Двухкомнатная. Я купил её три года назад, до знакомства с Настей.
— Ипотека?
— Нет. Полностью моя, никаких обязательств. Накопил и купил сразу.
Татьяна Олеговна кивнула и отпила глоток воды. Настя сидела тихо и почти не притрагивалась к еде. Евгений заметил, что она сжимает салфетку в кулаке так сильно, что костяшки побелели.
— Значит, после свадьбы вы будете жить в твоей квартире? — продолжила Татьяна Олеговна.
— Да, так и планировали, — подтвердил Евгений. — Там достаточно места для нас двоих. Может быть, позже купим что-то побольше, если появятся дети.
— Хорошо, что думаешь о будущем. А родители у тебя живы?
— Да. Живут в другом городе. Мы с ними общаемся регулярно.
— Они знают о свадьбе?
— Конечно. Очень рады. Хотят познакомиться с Настей поближе.
— И у тебя нет никаких финансовых обязательств? Кредитов, долгов? Ничего, что могло бы повлиять на вашу совместную жизнь?
— Нет. Всё чисто, — он улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Я привык жить по средствам и не влезать в долги.
Татьяна Олеговна молча посмотрела на него, потом перевела взгляд на дочь. На её лице мелькнуло что-то, что Евгений не смог распознать. Возможно, разочарование. А может, усталость. Или даже сожаление.
— Настя, — тихо произнесла мать. — Ты рассказала Евгению о своих обязательствах?
Евгений почувствовал, как атмосфера в комнате сгустилась. Воздух стал тяжёлым, словно перед грозой. Настя побледнела и уставилась в тарелку, словно там внезапно появилось что-то невероятно интересное.
— Каких обязательствах? — он повернулся к невесте.
— Настя, — повторила Татьяна Олеговна строже. — Я спрашиваю.
— Мама, пожалуйста… — прошептала девушка, не поднимая глаз.
— О чём вы говорите? — Евгений уже не улыбался. Внутри что-то сжалось. Тревога, смутная и неопределённая, начала расползаться по телу.
Татьяна Олеговна выдержала паузу, затем положила вилку на край тарелки. Движение было медленным и чётким, словно она готовилась произнести приговор.
— У Насти кредит. Довольно крупный. Думала, она тебе рассказала.
Евгений замер. Он смотрел на Настю, ожидая, что сейчас она всё опровергнет, засмеётся и скажет, что это какая-то странная шутка. Но она продолжала молчать, не поднимая глаз. Пальцы всё так же сжимали салфетку, только теперь ещё сильнее.
— Настя? — позвал он.
— Это правда, — тихо сказала она. — Я брала кредит два года назад. Ещё до того, как мы познакомились.
— На что? — голос Евгения стал жёстче.
— На учёбу. Я хотела пройти курсы дизайна интерьера. Думала, что это поможет мне найти хорошую работу, — она наконец подняла на него глаза. В них стояли слёзы.
— И сколько?
Настя помолчала. Губы дрожали.
— Полтора миллиона.
Евгений откинулся на спинку стула. В голове пронеслось множество мыслей, но он не мог сформулировать ни одной. Полтора миллиона. Это огромная сумма. Это годы выплат. Это целая жизнь, связанная с долгом.
— Полтора миллиона, — повторил он, словно пытаясь осознать масштаб. — И ты два года не могла мне об этом сказать?
— Я хотела! Но боялась, что ты… что ты уйдёшь, — Настя всхлипнула.
— А сейчас ты выплачиваешь этот кредит?
— Да. Но мне тяжело. Зарплата небольшая, а платежи высокие. Я еле справляюсь. Иногда задерживаю выплаты, и тогда начисляются пени…
— И сколько ты уже выплатила?
— Около трёхсот тысяч. Но это в основном проценты. Основной долг почти не уменьшился.
Евгений провёл рукой по лицу. Он пытался переварить информацию, но в голове был хаос. Два года. Два года Настя скрывала от него такую важную вещь. Два года она просыпалась рядом с ним, целовала его, строила планы на будущее — и молчала.
— Почему ты мне не сказала? — спросил он тихо. — Сразу. Когда мы только начали встречаться.
— Я боялась, — прошептала Настя. — Боялась, что ты подумаешь, что я ищу кого-то, кто решит мои проблемы. Боялась, что ты не захочешь связываться с девушкой, у которой такие долги.
Евгений посмотрел на Татьяну Олеговну. Она сидела с невозмутимым лицом и наблюдала за его реакцией. В её глазах не было злорадства, но и сочувствия тоже.
— Вы об этом знали с самого начала? — спросил он.
— Конечно. Я её мать, — она подняла бровь. — И я считала, что Настя должна была рассказать тебе раньше. Но она всё тянула. Надеялась, что ты её полюбишь настолько, что не обратишь внимания на такую мелочь.
— Мелочь? — Евгений усмехнулся. — Полтора миллиона — это мелочь?
— Для семьи, которая собирается жить вместе, любые финансовые обязательства одного из супругов становятся общими, — спокойно ответила Татьяна Олеговна. — Я просто хотела убедиться, что ты это понимаешь. Потому что Настя явно не понимала.
— Мама! — воскликнула Настя. — Зачем ты всё это рассказываешь?!
— Потому что пора. Потому что если не сейчас, то когда? После свадьбы? Когда у вас родится ребёнок? — голос Татьяны Олеговны стал жёстче. — Ты думала, что можно бесконечно скрывать такие вещи? Думала, что Евгений никогда не узнает?
— Я хотела рассказать сама! В подходящий момент!
— Подходящего момента не бывает для такой правды. Чем дольше ждёшь, тем больнее потом.
Евгений медленно встал из-за стола. Настя вскочила следом.
— Женя, подожди! Давай поговорим! — она схватила его за руку.
— О чём говорить, Настя? — он посмотрел на неё. — Ты два года водила меня за нос. Два года я строил планы, а ты молчала. Как я могу тебе доверять после этого?
— Я боялась! Я не хотела потерять тебя! — слёзы текли по её щекам.
— Ты не хотела потерять меня, поэтому соврала? — он покачал головой. — Это не работает так, Настюша. Доверие строится на честности. А не на умолчаниях.
— Но ведь я не совсем соврала! Я просто… не сказала!
— Это одно и то же. Ты знала, что мне важно знать. И молчала. Специально.
— Женя, пожалуйста… — она пыталась удержать его, но он мягко, но решительно отстранил её.
— Мне нужно подумать, — сказал он и направился к выходу.
Настя стояла посреди комнаты и плакала. Руки беспомощно повисли вдоль тела, плечи сотрясались от рыданий. Татьяна Олеговна молча смотрела на дочь, не делая попыток её утешить. На её лице не было ни удовлетворения, ни злорадства. Только усталость.
Евгений надел ботинки и вышел в подъезд. За спиной он слышал рыдания Насти, но не оборачивался. Внутри бушевала буря эмоций — обида, злость, разочарование. Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, и он на мгновение закрыл глаза.
Два года. Два года он считал, что знает эту девушку. Что они честны друг с другом. А оказалось, что всё это время она скрывала от него такую важную вещь. И что ещё она могла скрыть?
Евгений сел в машину и завёл мотор. Телефон завибрировал — Настя писала сообщения одно за другим. Он не стал их читать, просто положил телефон на пассажирское сиденье и поехал домой.
Дома он долго сидел на диване и смотрел в одну точку. Мысли роились в голове, но ни одна не задерживалась надолго. Он пытался понять, что чувствует. Злость? Да. Обиду? Конечно. Но больше всего его терзало ощущение предательства.
Евгений всегда ценил открытость в отношениях. Для него было важно, чтобы партнёр был честен с ним, даже если правда неприятна. Он сам старался быть таким. Рассказывал Насте обо всём — о работе, о проблемах, о своих планах. О том, как он копил на квартиру, отказывая себе во многом. О том, как боялся не справиться с новой должностью. О своих сомнениях, страхах, мечтах. Он думал, что и она поступает так же.
А теперь выяснилось, что она скрывала от него кредит на полтора миллиона. Причём не просто скрывала, а делала это целенаправленно, прекрасно понимая, что это важная информация. Она выбрала ложь. Выбрала молчание. Выбрала свой комфорт — и не дала ему выбора.
Телефон не переставал вибрировать. Евгений взял его и открыл сообщения.
«Женя, прости меня. Я знаю, что поступила ужасно. Но, пожалуйста, дай мне шанс всё объяснить».
«Я действительно боялась потерять тебя. Ты для меня самый важный человек».
«Мне так стыдно. Я хотела рассказать раньше, но не находила слов».
«Давай встретимся и поговорим. Умоляю».
«Я люблю тебя. Пожалуйста, не бросай меня».
Он положил телефон обратно и потёр лицо руками. Настя писала одно и то же — что боялась, что любит, что жалеет. Но ни слова о том, почему она вообще решила, что имеет право скрывать такое. Ни слова о том, что понимает всю глубину своего обмана.
Евгений задумался. Если бы она рассказала ему сразу, как бы он отреагировал? Наверное, удивился бы. Может быть, задал бы вопросы. Но он бы не бросил её. Кредит — это не преступление. Многие берут кредиты на образование или на жильё. Это нормально. Можно было бы вместе составить план выплат, подумать, как оптимизировать расходы.
Но то, что она молчала два года, меняло всё. Это был сознательный выбор. Она решила не доверять ему. Решила, что лучше обмануть, чем рискнуть. И это ранило сильнее, чем сам факт кредита.
И что теперь? Жениться на человеке, который так легко скрывает правду? Надеяться, что больше такого не повторится? Евгений не был уверен, что сможет. Потому что если она скрыла это, что ещё она может скрыть в будущем? Проблемы со здоровьем? Долги родственников? Евгений понял, что доверие разрушено. И восстановить его будет почти невозможно.
На следующий день Настя позвонила ему. Он долго смотрел на экран, прежде чем взять трубку.
— Алло, — сказал он.
— Женя… — её голос дрожал. — Ты меня слышишь?
— Слышу.
— Можем встретиться? Поговорить нормально?
Он помолчал.
— Зачем?
— Как зачем? Мы же… мы собирались пожениться. Неужели ты просто так всё бросишь?
— Просто так? — Евгений усмехнулся. — Настя, ты два года мне врала. Это не просто так.
— Я не врала! Я просто не говорила! Это разные вещи!
— Нет. Это одно и то же. Ты знала, что это важно, и молчала. Ты сознательно выбрала скрыть правду. Это ложь.
— Но я же любила тебя! Люблю! Разве это не важнее?
— Любовь без доверия — это ничто, — сказал он тихо. — И ты сама это доказала.
— Женя, ну пожалуйста… — она всхлипнула. — Я исправлюсь. Обещаю. Больше никогда не буду ничего скрывать.
— А как я могу быть уверен? — он встал и подошёл к окну. — Как я могу поверить, что ты не скрываешь ещё что-то?
— Ничего больше нет! Клянусь!
— Клянёшься? Как тогда, когда обещала быть честной?
Настя замолчала. Евгений слышал её тяжёлое дыхание.
— Женя, ты хоть понимаешь, каково мне было? — наконец выдавила она. — Каждый день бояться, что ты узнаешь и уйдёшь? Я жила в постоянном страхе!
— Ты сама выбрала этот страх, — ответил он. — Никто тебя не заставлял молчать.
— Но мама… мама сказала, что мужчины не любят женщин с долгами. Что ты можешь уйти.
— И вместо того чтобы проверить, правда ли это, ты решила просто соврать?
— Я не знала, что делать! — крикнула она. — Я растерялась!
Евгений вздохнул. Ему было жаль её. Действительно жаль. Но жалость — это не основа для семьи.
— Настя, послушай, — сказал он спокойно. — Я понимаю, что ты боялась. Понимаю, что ты не хотела меня потерять. Но ты сделала выбор. И теперь я должен сделать свой.
— Какой выбор? — еле слышно спросила она.
— Мне нужно время. Много времени. Чтобы понять, смогу ли я тебе доверять снова.
— Сколько времени?
— Не знаю. Может, месяц. Может, больше. Не звони мне. Не пиши. Я сам дам знать, когда буду готов.
— Но…
— Настя, пожалуйста. Это единственное, о чём я тебя прошу. Дай мне время.
Она всхлипнула и положила трубку. Евгений стоял у окна и смотрел на серое небо. Внутри была пустота. Не злость. Не обида. Просто пустота.
Прошло две недели. Евгений жил обычной жизнью — ходил на работу, встречался с друзьями, смотрел сериалы. Он старался не думать о Насте, но мысли о ней возвращались снова и снова. По ночам он лежал и вспоминал, как они познакомились, как провели первое свидание, как она смеялась над его шутками.
Всё было хорошо. Всё было честно. Или он так думал. А теперь он не мог понять, где кончалась правда и начиналась ложь. Может, и другие вещи, которые она ему рассказывала, были неправдой?
Однажды вечером ему позвонил номер, который он не знал.
— Алло, — ответил он.
— Евгений? Это Татьяна Олеговна.
Он замер.
— Здравствуйте.
— Можем поговорить? Недолго.
— О чём?
— О Насте. И о вас.
Евгений сел на диван.
— Слушаю.
— Хочу сказать, что не жалею о том вечере, — начала Татьяна Олеговна. — Я знала, что это будет тяжело. Но считала, что лучше узнать правду сейчас, чем после свадьбы.
— Согласен.
— Настя винит меня. Говорит, что я всё испортила. Но я не испортила. Я просто вскрыла то, что она сама испортила своим молчанием.
Евгений молчал.
— Я вырастила её одна, — продолжила Татьяна Олеговна. — Отец ушёл, когда ей было три года. Я работала на двух работах, чтобы обеспечить её. И всегда учила её быть честной. Говорила, что ложь рано или поздно всплывёт. Но она не послушала.
— Почему вы мне звоните? — спросил Евгений.
— Потому что хочу, чтобы вы знали: я не против вас. Я просто за честность. И если вы решите дать ей второй шанс, то это ваше право. Но помните — доверие очень легко разрушить и очень трудно восстановить.
— Я и так это знаю.
— Тогда решайте сами. Я больше не буду вмешиваться. Просто знайте — я сделала это не из злости. Я сделала это, потому что люблю свою дочь. И не хочу, чтобы она строила семью на лжи.
Она положила трубку. Евгений сидел в тишине и думал.
Татьяна Олеговна была права. Доверие — это основа. И Настя его разрушила. Но люди ошибаются. Люди боятся и делают глупости. Имеет ли она право на второй шанс?
Евгений не знал ответа.
Ещё через неделю он решился. Написал Насте сообщение: «Встретимся завтра. В кафе на площади. В шесть вечера».
Она ответила сразу: «Буду».
На следующий день он пришёл на десять минут раньше и сел за столик у окна. Настя появилась ровно в шесть. Она выглядела бледной и уставшей. Под глазами залегли тени, губы были сухими. Волосы были собраны в небрежный хвост, одежда выглядела помятой.
— Привет, — тихо сказала она.
— Привет.
Они сели друг напротив друга. Официант принёс меню, но они не стали заказывать.
— Женя… — начала Настя, но он поднял руку.
— Дай мне сначала сказать.
Она кивнула.
— Я думал об этом три недели, — начал он. — Пытался понять, смогу ли простить. Смогу ли доверять снова. И знаешь, что я понял?
— Что? — прошептала она.
— Я понял, что люблю тебя. До сих пор. Несмотря ни на что.
Глаза Насти наполнились слезами.
— Но я также понял, что любовь — это не всё, — продолжил Евгений. — Нужно ещё уважение. Нужно доверие. Нужна честность. А всего этого у нас больше нет.
— Я могу это вернуть! Женя, я клянусь!
— Может быть. Но на это уйдут годы. И я не знаю, готов ли я столько ждать.
— Так что теперь? — её голос дрожал.
— Не знаю, — он посмотрел ей в глаза. — Честно говорю — не знаю.
Настя закрыла лицо руками и заплакала. Евгений протянул ей салфетку.
— Прости меня, — всхлипнула она. — Прости за всё.
— Я не злюсь на тебя, — сказал он. — Просто разочарован. В тебе. В нас. В том, какими мы могли бы быть.
— Мы ещё можем! — она схватила его за руку. — Если ты дашь мне шанс!
Евгений медленно высвободил свою руку.
— Настя, ты не понимаешь. Дело не в кредите. Дело в том, что ты не доверяла мне. Ты решила, что я брошу тебя, даже не проверив, правда ли это. Ты не дала мне выбора. Ты просто решила за меня.
— Я боялась…
— Все боятся. Но это не оправдание.
Она опустила голову. Слёзы капали на стол.
— Я потеряла тебя, — прошептала она.
Евгений не ответил. Он встал, положил на стол деньги за кофе и направился к выходу.
— Женя! — крикнула она ему вслед.
Он обернулся.
— Будь честной в следующий раз. С кем бы то ни было. Обещай мне это.
— Обещаю, — всхлипнула она.
Он кивнул и вышел из кафе.
На улице было холодно. Евгений поднял воротник куртки и зашагал к машине. Внутри было пусто, но уже не так больно. Время, как говорят, лечит. Может быть, когда-нибудь он и правда сможет забыть.
А пока он просто шёл вперёд.
Спустя месяц Евгений случайно встретил Татьяну Олеговну на улице. Она шла с сумками из магазина.
— Здравствуйте, — поздоровался он.
— Здравствуй, Евгений, — она остановилась. — Как дела?
— Нормально. А у вас?
— Тоже нормально. Настя переехала ко мне на время. Сказала, что в своей квартире слишком много воспоминаний.
Евгений кивнул.
— Она справится. Она сильная девушка.
— Знаю. Я же её вырастила, — Татьяна Олеговна улыбнулась. — Знаешь, я долго думала, правильно ли поступила тогда. И пришла к выводу, что правильно.
— Почему?
— Потому что лучше правда, которая ранит сейчас, чем ложь, которая разрушит потом.
Евгений задумался.
— Согласен.
— Надеюсь, ты найдёшь кого-то, кто будет с тобой честен с самого начала, — сказала Татьяна Олеговна. — Ты этого заслуживаешь.
— Спасибо.
Они попрощались, и каждый пошёл своей дорогой. Евгений оглянулся и посмотрел вслед уходящей фигуре. Эта женщина разрушила его планы на будущее. Но она же и спасла его от ошибки.
Иногда самые неприятные встречи оказываются самыми важными. Знакомство с будущей тёщей обернулось крахом отношений. Но также оно открыло ему правду. И, возможно, это было лучшее, что могло с ним случиться.
Потому что доверие — это не то, на чём можно экономить. И если его нет, то нет и будущего.
Евгений это понял. Пусть и слишком поздно для них с Настей. Но не поздно для него самого. Впереди была целая жизнь. И теперь он точно знал, чего хочет от отношений. Честности. Открытости. Доверия.
И когда-нибудь он обязательно это найдёт.
