Тишину южного полудня нарушил не звонок, а звук, похожий на посадку бомбардировщика на грядку с клубникой. Это старенький минивэн, чихнув черным дымом, уткнулся бампером в свежевыкрашенные ворота Тамары Павловны.
Тамара, женщина с осанкой императрицы в изгнании и характером, закаленным в очередях 90-х, как раз поливала гортензии. Она замерла. Шланг в ее руке описал траурную дугу. Из машины, как горох из дырявого мешка, посыпались люди.
Первой выкатилась Галочка — золовка. Женщина необъятной души и таких же габаритов. Следом вывалился её муж, Гена — человек-функция, чья основная задача в жизни сводилась к переносу тяжестей и поглощению углеводов. Замыкали процессию двое великовозрастных блинецов-студентов, Ден и Лен, уткнувшихся в телефоны, и собака породы «недоразумение» с глазами навыкате.
— Томочка! — голос Галочки перекрыл шум прибоя и стрекот цикад. — А мы сюрпризом! Решили не звонить, чтоб ты не суетилась! Мы к вам! На месяцок всего, косточки погреть!
Муж Тамары, Костя, интеллигентный мужчина, который до сих пор читал газеты в бумажном виде, выглянул с веранды и уронил очки в клумбу.
— Галя? — только и смог выдавить он.
— Она самая! — Галочка уже таранила калитку бедром. — Ну, открывайте, хозяева! Мы с гостинцами! Вон, банку варенья привезли! А то у вас тут на югах всё, небось, с нитратами.
Тамара Павловна медленно перекрыла воду. В её голове, похожей на хорошо отлаженный компьютер, мгновенно пронесся расчет: четыре взрослых человека плюс собака. Месяц. Это три куба воды, киловатты электричества (кондиционеры они выключать не будут, «мы же на отдыхе»), и еда. О, еда… Гена один съедает столько, сколько потребляет средняя рота солдат в мирное время.
— Здравствуй, Галя, — сказала Тамара голосом, в котором звенела сталь, обернутая в бархат. — Какой чудесный сюрприз. Как снег на голову. В июле.
Первые три дня прошли под знаком саранчи.
Родственники оккупировали дом так стремительно, словно готовились к этому захвату годами по учебникам тактики. Тамару с Костей вытеснили в летнюю кухню («Ой, вам же там прохладнее, а у Гены спина, ему ортопедический матрас нужен!»).
Запасы, которые Тамара, как белка, копила к зиме (тушенка, домашние заготовки, замороженные ягоды), исчезали с пугающей скоростью.
— Томка, а чего у вас сыр такой дешевый? — спрашивала Галочка, намазывая масло на бутерброд слоем толщиной в палец. — Вроде ж «Пармезан» написано, а на вкус как подошва.
— Это «Российский», Галя. По акции, — цедила Тамара, наблюдая, как собака доедает её любимые тапочки.
— Ну ты даешь! На себе экономишь? — хохотала золовка. — Гена, подай еще колбаски! И пивасик открой, жара же! Костя, сгоняй за холодненьким, а? Ты ж местный, знаешь тропы.
Костя, бедный Костя, покорно плелся в магазин. Он не умел отказывать. Он был из той породы людей, которые извиняются, когда им наступают на ногу.
Но последней каплей стало не обжорство. И даже не то, что близнецы устроили в душевой филиал аквадискотеки, залив соседей снизу (даром, что это частный дом, вода пошла в подвал).
Последней каплей стал Арбуз.
Тамара купила огромный, звонкий, темно-зеленый арбуз. Она мечтала, как вечером, когда спадет жара, они с Костей сядут на крылечке, отрежут по ломтю…
Вернувшись с рынка, она обнаружила на столе корки. Гору корок. И липкую лужу.
— Ой, Тома, арбуз был — бомба! — сообщила Галочка, ковыряя в зубах зубочисткой. — Правда, мы не дождались, пока он охладится. Теплый съели. Но сладкий! Ты в следующий раз два бери.
Внутри у Тамары Павловны что-то щелкнуло. Это был звук перегорающего предохранителя гуманизма. Она посмотрела на довольного Гену, на загорающую Галочку, на близнецов, требующих пароль от вай-фая.
— Два бери, говоришь? — переспросила она ласково. — Хорошо, Галочка. Будет вам и два, и двадцать два.
Вечером Тамара исчезла. Костя метался по участку, предполагая худшее (от «ушла к маме» до «утопилась в море от тоски»). Родственники не волновались — они жарили шашлык на углях, которые Тамара берегла для копчения рыбы.
Тамара вернулась, когда уже стемнело. Она въехала во двор на грузовом такси. Кузов был забит какими-то мешками, коробками и странными палками. Сама Тамара выглядела так, словно только что вернулась с передовой: растрепанная, с горящими глазами и папкой бумаг под мышкой.
— Выключайте музыку! — скомандовала она, выпрыгивая из кабины. — Быстро! Галя, туши мангал! Гена, вставай!
— Ты чего, Тома? — Гена поперхнулся куском свинины. — Случилось чего? Война?
— Хуже, — выдохнула Тамара, картинно хватаясь за сердце. — Костя, присядь. У меня новости.
Она окинула взглядом притихшую родню. Театральная пауза затянулась ровно настолько, чтобы у Галочки выпал кусок хлеба изо рта.
— Я сегодня была в городе. Встретила… — Тамара понизила голос до шепота, — …Степана Ильича.
— Это кто? — спросила Галочка.
— Это… очень серьезный человек. Он держит весь рынок сувениров на побережье. И не только сувениров. Помните, мы брали кредит на ремонт крыши? Я вам не говорила… но там были нюансы. В общем, банк передал наш долг… партнерам.
Костя побледнел. Он точно знал, что никакого кредита они не брали — крышу крыли с пенсионных накоплений. Но, взглянув в безумные глаза жены, он понял: надо молчать. Или подыгрывать.
— И что? — пискнул Ден.
— И то, — Тамара швырнула папку на стол. — Нам дали срок. Месяц. Либо мы отдаем сто пятьдесят тысяч, либо… — она многозначительно посмотрела на дом. — Либо дом уходит в счет уплаты. Денег у нас нет. Сами видите, живем скромно. Но Степан Ильич — мужик справедливый. Он предложил отработку.
— Какую отработку? — насторожился Гена.
— Бартер, — Тамара кивнула на грузовик. — В кузове — сырье. Мы должны за месяц изготовить партию элитных эко-сувениров для туристов. Пять тысяч единиц. Если успеем — долг списан. Не успеем… ну, извините. Жить нам будет негде.
— Ой, мамочки, — Галочка схватилась за щеки. — Так мы это… мы тогда, наверное, поедем? Не будем мешать…
— Стоять! — рявкнула Тамара так, что собака-недоразумение прижала уши. — Куда поедете? Нас переписали. Всех, кто в доме. Степан Ильич сказал: «Вижу, помощники приехали. Вот и славно. Людей много, руки крепкие. Если кто сбежит — расценю как саботаж». Вы же не хотите проблем? У него связи везде. Даже в ГИБДД.
Родственники замерли. Южная ночь внезапно перестала быть томной и запахла не шашлыком, а каторгой.
— А… что делать-то надо? — спросил Гена, тоскливо глядя на недоеденный шампур.
— Ничего сложного, — Тамара улыбнулась улыбкой доброй медсестры перед уколом. — Ручной труд. Облагораживает. В кузове — морская галька. Её нужно сортировать по цветам и размеру. Потом красить. Еще нужно плести лапти из лыка. И собирать лекарственные травы. Норма — двести изделий в день на человека. Подъем в пять утра, чтобы успеть до жары.
— В пять?! — взвыли близнецы.
— В пять, деточки. Степан Ильич не любит лентяев. Он завтра пришлет контролера.
Костя сидел ни жив ни мертв. Он восхищался фантазией жены, но боялся, что Галя раскусит блеф. Однако Тамара знала свою публику. Страх перед мифическими «серьезными людьми» и «долгами» в головах этих людей был сильнее логики.
— Ну, — Тамара хлопнула в ладоши. — Разгружаем машину! Гена, бери мешки с камнями. Галя, ты на сортировке. Мальчики, вы будете шкурить коряги. Работаем до полуночи, иначе график сорвем. И да, еда теперь по расписанию. Рабочим нужен легкий рацион, чтобы не клонило в сон. Овсянка на воде.
Следующий час превратился в ад. Гена, пыхтя и проклиная всё на свете, таскал грязные мешки с камнями (которые Тамара набрала бесплатно на диком пляже с помощью нанятых за бутылку грузчиков). Галя, рыдая, перебирала пыльные коряги.
Когда, наконец, уставшие и грязные родственники расползлись по матрасам (Тамара предусмотрительно выкрутила пробки в доме, сказав, что «свет экономят для производства»), Костя подошел к жене на темной кухне.
— Тома, — прошептал он. — Ты гений, конечно. Но они же сбегут завтра. Скажут, что заболели, и уедут.
— Не сбегут, — спокойно ответила Тамара, заваривая себе чай. — Я спрятала ключи от их машины. Скажу, что «люди Степана Ильича» взяли в залог. А автобусы от нас, как ты знаешь, ходят раз в день и всегда битком. Но это еще не всё.
— Что еще? — ужаснулся Костя.
Тамара посмотрела на мужа с хищным прищуром.
— Завтра начнется вторая фаза. Я нашла в сарае старую бетономешалку. Я сказала Гале, что мы делаем «эко-сувениры», но я не сказала, что мы будем делать плитку. Тротуарную. Мне давно нужна дорожка в саду. А Гена — мужик здоровый, ему полезно.
— Тома, это жестоко!
— Жестоко — это сожрать мой арбуз, Костя. А это — трудотерапия. И кстати…
Она достала из кармана телефон.
— Я действительно подала объявление на «Авито». «Продаются эксклюзивные морские сувениры ручной работы». Если эти олухи сделают что-то путное, мы еще и заработаем.
Костя покачал головой. Он думал, что знает свою жену. Но он и представить не мог, что удумала его благоверная дальше. Он сто раз пожалел, что решил на неё когда-то «погнать» насчет того, что она слишком много командует. Потому что Тамара достала из пакета нечто такое, от чего у Кости задергался глаз…
