«Аморально для всех»: такой вердикт вынесла комиссия этики. Снимать фильм о двух мужчинах, переодетых в женщин, даже для Голливуда было слишком смело для пятидесятых годов. Но режиссер Билли Уайлдер настаивал: он снимет, как задумал, и никто его не остановит, даже Кодекс Хейса.
Это было золотое время для Голливуда, когда киностудии заправляли всем. У них были свои павильоны, свои сценаристы, художники и, главное, свои звезды. Актеры, связанные контрактами с кинокомпаниями, обязаны были играть в том кино, какое им укажут, а режиссеры — снимать строго в соответствии с этическим Кодексом Хейса.
Никакой ненормативной лексики («Унесенных ветром» чуть не сняли с проката из-за фразы «Честно говоря, моя дорогая, мне плевать»), ничего слишком откровенного — только намеки. Даже слишком глубокие декольте порицались. Нельзя было шутить на определенные темы, нельзя показывать на экране, как совершаются преступления, и так далее. Ничего, что могло бы «снизить моральные стандарты общества».
Фильм «В джазе только девушки» нарушал Кодекс Хейса по стольким пунктам, что еще пять лет назад представить, что подобную ленту покажут на экранах, было просто невозможно.
«Некоторые любят погорячее»
Поиск названия был мучителен. Уайлдер строил сценарий на довоенной французской комедии «Фанфары любви», совершенно банальной, и общего у нее с фильмом было только то, что и там, и там нищие музыканты-мужчины переодеваются в женщин. Картине дали рабочее название «Не сегодня, Джозефина», а «Some Like It Hot» («Некоторые любят погорячее») появилось уже в процессе съемок. Речь шла не об отношениях между мужчиной и женщиной, а о «горячем» джазе — hot называли особенно зажигательные танцевальные мелодии. В советском прокате киноленту окрестили «В джазе только девушки», поскольку цензура была столь же строга, как и Кодекс Хейса.
Кастинг
Уайлдер имел возможность не зависеть от киностудии и выбирать актеров независимо от их контрактных обязательств. По задумке режиссера, это должны были быть звезды первой величины, но в процессе кастинга он решил добавить и несколько новых лиц.
Так Тони Кертис, исполнитель роли Джо/Джозефины, стал первым утвержденным на роль актером, обойдя известных комиков. А ведь на эту роль предлагали позвать Фрэнка Синатру! Правда, он даже не откликнулся на предложение. Следующим был Джек Леммон — Джерри/Дафна.
На роль Душечки рассматривали Одри Хепберн и Элизабет Тейлор. Они были знамениты и привлекли бы к фильму нужное внимание, но не устроили продюсеров из-за несоответствия образу или отсутствия вокальных способностей. В апреле 1958 года Уайлдер получил письмо от Мэрилин Монро.
На тот момент актриса уже почти два года нигде не снималась и, узнав о намечающихся съемках, выразила заинтересованность в новой работе. Уайлдер перед этим имел не самый удачный опыт работы с Мэрилин в картине «Зуд седьмого года». Капризы актрисы привели тогда к срыву съемочного графика, но режиссер понимал, что коммерческий успех картины мог быть связан именно с ее личностью.
Актрисе ее роль не понравилась. «Она настолько тупа, что не может отличить мужчину от женщины», — прокомментировала Монро сценарий. Но ее муж, драматург Артур Миллер, убедил ее взяться за эту работу.
В цвете не так горячо
С Монро во время съемок у режиссера и всей съемочной группы было много проблем. Прежде всего, по ее контракту со студией Fox актриса могла сниматься только в цветных картинах. Но Уайлдер хотел снимать на черно-белую пленку. Во-первых, по замыслу это должно было придать картине сходство со старыми гангстерскими фильмами, а во-вторых, в цвете мужчины в макияже и платьях выглядели нелепо и неестественно.
Черно-белая съемка решала проблему достоверности. Монро показали пробы, и она согласилась, уговорив Fox не накладывать штрафов.
Скандальная дива
В начале съемок все шло гладко. Большие сцены удавалось снять с первого дубля, Монро прекрасно запоминала текст и отыгрывала роль. Но уже в процессе выяснилось, что Мэрилин Монро беременна. Она мечтала стать матерью, и менять актрису было уже поздно.
Костюмы пришлось перешивать, поскольку фигура актрисы менялась. Но хуже всего было душевное состояние Мэрилин. Она боялась потерять ребенка, отношения с мужем складывались не лучшим образом — они с Миллером часто ссорились, и актриса стала прикладываться к стакану.
Ее появление на съемочной площадке в нетрезвом виде доставляло множество хлопот. Она элементарно забывала текст, и Уайлдер приказал разложить всюду листочки с ее репликами, чтобы Монро могла хотя бы прочесть их. Съемочная группа делала ставки, сколько дублей она испортит прежде, чем прозвучит «Снято!».
В день, когда в декорации большого танцевального зала снималась сложная сцена с ее участием (где Душечка должна была исполнять песенку «I Wanna Be Loved By You»), актрису нигде не могли найти. Массовка из 200 статистов в костюмах ждала ее весь день. Явившаяся под вечер Монро объяснила свое отсутствие тем, что… забыла адрес студии.
«Мы в середине полета, на борту самолета псих, и у него бомба», — так отзывался о сложившейся на съемках ситуации Билли Уайлдер.
Однажды съемки пришлось приостановить на пятнадцать дней — это произошло после того, как Монро нашли в ее номере без сознания: она приняла слишком много таблеток.
Быть женщиной
Тони Кертису и Джеку Леммону во время подготовки к съемкам необходимо было научиться носить женскую одежду, ходить и говорить как дамы. Им подбирали грим и костюмы, наняли преподавателя, чтобы научил их двигаться и жестикулировать естественно.
*
Но если Кертис сразу вжился в образ, Леммон чувствовал себя скованно. Тогда было решено: пусть Дафна будет карикатурной, нелепой — это даже лучше. А вот Джозефина, в противовес ей, пусть выглядит как настоящая леди. Тони потом рассказывал, что хотел, чтобы Джозефина была «величественной леди, как моя мама или Грейс Келли».
Он даже потребовал, чтобы платья для них полностью заменили. Кертис обратился к Уайлдеру с вопросом, кто шьет платья для Монро. Как выяснилось, это был известный модельер Орри-Келли. Было решено, что платья для мужчин закажут у него же.
Когда актеры жаловались на то, что после целого дня, проведенного на каблуках, у них болят ноги, Уайлдер кричал: «Я же не заставляю вас рожать!»
В женском туалете
Режиссер решил устроить актерам экзамен на перевоплощение, отправив их в женский туалет киностудии. Результат превзошел все ожидания: Кертис и Леммон не были раскрыты и с позором выгнаны — их приняли за женщин.
*
Горячие платья
Образ Душечки должен был быть гипертрофированно женственным, а потому и наряды для нее создавали очень откровенные. За свою работу Орри-Келли получил потом «Оскар», но сказал: «Я лучше открою ларек с хот-догами, чем буду еще раз одевать эту женщину!».
Ведь ему приходилось несколько раз переделывать наряды по мере того, как фигура актрисы менялась, а платья при этом должны были сидеть идеально, как вторая кожа, и при всей своей откровенности — отвечать требованиям Кодекса Хейса.
«Части [фильма] аморальны для всех»
Монтаж картины завершился к марту 1959 года, и после проверки Американской ассоциацией кинокомпаний и Национальной лигой приличия кинолента получила категорию «B» — «части [фильма] аморальны для всех».
«Материалы картины оцениваются как сильно оскорбительные по отношению к христианским и традиционным нормам морали и нравственности…» — писали критики в своем заключении.
*
Пришлось режиссеру, сценаристу и продюсерам доказывать, что в сюжете с переодеванием нет ничего аморального, что еще Шекспир прибегал к этому ходу, что фильм является комедией и пародирует, а не пропагандирует.
Можно только подивиться, что в 1966 году «В джазе только девушки» появился даже на советских экранах. Правда, в сокращенном виде: некоторые сцены вырезали или сократили. Но успех был ошеломляющий!
Сегодня «В джазе только девушки» растаскан на цитаты и считается классикой кинематографа. Но на широкие экраны этой киноленте пришлось продираться через газетные заголовки вроде «Некоторые любят погорячее, но не настолько» и едкие критические замечания.
На могильной плите Билли Уайлдера выбита надпись: «Я писатель. Но у всех свои недостатки».
