Мария толкнула дверь квартиры плечом, придерживая тяжёлую сумку с продуктами. День выдался кошмарный — начальник требовал переделать отчёт третий раз, коллега свалила на неё свою часть работы, а в метро какой-то тип наступил на ногу и даже не извинился. Голова гудела, в висках пульсировала тупая боль.
В прихожей Марию встретил привычный бардак. Кроссовки Дмитрия валялись посреди коридора, куртка скомканным комком лежала на полу рядом с ними. Мария поставила сумку, машинально подняла куртку и повесила на крючок. Разулась, аккуратно поставила свои туфли на полку. Вздохнула.
Из комнаты не доносилось ни звука. Маша прошла на кухню и замерла в дверях. Раковина была забита грязной посудой — тарелки, кружки, сковородка с остатками яичницы. На столе лежала пустая упаковка от пельменей, рядом валялась скомканная салфетка. Воздух был спёртый, пахло несвежей едой и чем-то кислым. Мария открыла окно нараспашку, впуская прохладный вечерний воздух.
Дмитрий лежал на диване в гостиной, уткнувшись в телефон. Экран светился ему в лицо синеватым светом. Муж даже не повернул голову, когда Мария прошла мимо.
— Привет, — сказала Маша, снимая пальто.
— Угу, — пробормотал Дмитрий, не отрываясь от экрана.
Мария повесила пальто в шкаф, прошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела на своё отражение в зеркале — бледное лицо, тёмные круги под глазами, губы поджаты в тонкую линию. Когда это произошло? Когда она превратилась в эту измотанную женщину с потухшим взглядом?
Полгода. Полгода назад Дмитрий потерял работу. Сначала он говорил, что это временно, что найдёт что-то лучше. Мария верила. Поддерживала. Говорила, что они справятся вместе. Первый месяц Дмитрий ещё делал вид, что ищет работу — рассылал резюме, ходил на пару собеседований. Потом резюме закончились, собеседования тоже. А потом он просто перестал пытаться.
Все счета легли на Марию. Ипотека — двадцать тысяч. Коммуналка — пять. Интернет, телефон — ещё две. Кредит за машину Дмитрия — пятнадцать тысяч ежемесячно, и ещё два года платить. Его долг по кредитной карте — двенадцать тысяч минимальный платёж. Продукты, бытовая химия, лекарства. Мария зарабатывала шестьдесят пять тысяч, и к концу месяца в кошельке оставалось от силы пять тысяч. Иногда меньше.
А Дмитрий лежал на диване. Каждый день. С утра до вечера. Листал ленту, смотрел ролики, переписывался с кем-то. Мария больше не спрашивала, искал ли он работу. Ответ она знала.
Мария вернулась в гостиную, начала собирать разбросанные по полу носки и футболку. Дмитрий поднял голову.
— Я голодный, — сказал муж. — Ты что-нибудь приготовишь?
Мария выпрямилась, держа в руках грязные носки.
— Я только пришла с работы.
— Ну и что? — Дима пожал плечами. — Я весь день ждал. Думал, ты пораньше придёшь.
Мария сжала носки в кулаке. Несколько секунд молчала, пытаясь подобрать слова. Потом просто кивнула и пошла на кухню. Спорить не было сил. Да и смысла.
Она открыла холодильник. Курица, которую купила три дня назад, овощи, макароны. Достала разделочную доску, нож, начала резать лук. Глаза защипало, но Мария не знала, от лука это или от слёз, которые подступали к горлу. Руки двигались автоматически — нарезать, выложить на сковородку, посолить, помешать.
В голове крутились одни и те же мысли. Почему она терпит это? Почему не может просто сказать ему, что так больше нельзя? Почему каждый вечер возвращается домой, варит ужин, моет посуду, стирает бельё, а потом падает в кровать без сил, чтобы утром встать и начать всё сначала?
Мария помешала курицу, убавила огонь, поставила воду на макароны. Села на табуретку, положила голову на руки. Всего на минуту. Просто посидеть.
— Ты долго ещё? — крикнул Дмитрий из комнаты.
Мария встала. Досыпала макароны в кипящую воду.
Несколько дней пролетели в той же рутине. Утром будильник в шесть тридцать, душ, кофе на бегу, метро, работа, метро обратно, продуктовый магазин, дом, готовка, уборка, сон. И снова. Мария чувствовала, как силы покидают её. Голова болела всё чаще, по утрам вставать становилось всё тяжелее. На работе она несколько раз ловила себя на том, что смотрит в одну точку, не понимая, что происходит вокруг.
— Маша, ты нормально себя чувствуешь? — спросила Светлана, коллега из соседнего отдела. — Ты бледная какая-то.
— Да нормально, — автоматически ответила Мария. — Просто устала.
— Может, домой пораньше уйти? — Светлана смотрела с беспокойством. — Ты правда не очень выглядишь.
Мария посмотрела на экран компьютера. Цифры расплывались перед глазами. Голова раскалывалась так, что хотелось застонать. В висках пульсировала боль, отдавая в затылок.
— Наверное, ты права, — согласилась Мария. — Я схожу к начальнику.
Начальник отпустил без возражений. Мария собрала сумку, оделась и вышла на улицу. Свежий воздух немного помог, но голова продолжала раскалываться. В метро было душно и шумно, каждый звук отзывался болью в висках. Мария закрыла глаза, прислонившись к поручню, и считала станции до своей.
Дома было тихо. Дмитрий сидел на кухне, что-то ел, уткнувшись в телефон.
— А, ты уже пришла, — сказал муж, подняв голову. — Рано сегодня. Что на обед будет?
Мария прислонилась к дверному косяку.
— Мне плохо, — сказала она тихо. — Голова болит. Я пришла отдохнуть.
— Ну ладно, — кивнул Дмитрий. — Значит, попозже поешь. А мне сейчас что-нибудь сделаешь?
Мария моргнула. Открыла рот, закрыла. Посмотрела на мужа, который снова уткнулся в телефон, жуя бутерброд.
— Дима, я же сказала, мне плохо.
— Слышал, слышал. — Дмитрий махнул рукой. — Ты вообще слушаешь, что я говорю? Я голодный, обед нормальный хочу, а не этот хлеб.
Мария прошла в спальню, легла на кровать, не раздеваясь. Закрыла глаза. Темнота немного облегчала боль. Нужно просто полежать. Час. Два. Поспать, и всё пройдёт.
Дверь в спальню распахнулась.
— Маша, — позвал Дмитрий. — Ты чего лежишь? Вставай давай, у меня штаны порвались, заштопать надо. И бельё постирать не мешало бы, у меня футболки чистой нет. А ещё в квартире бардак, когда последний раз пылесосила вообще?
Мария лежала, глядя в потолок. Дмитрий стоял в дверях, скрестив руки на груди.
— И вообще, к чаю хочется чего-нибудь вкусненького. Испеки что-нибудь, а?
— Дима, — Мария села на кровати. — У меня голова раскалывается. Я не могу сейчас всё это делать.
— Всегда у тебя голова болит, — буркнул Дмитрий. — Ты жена или кто? Жена должна за мужем следить, за домом. А ты что? Целыми днями на работе пропадаешь, дома бардак, готовишь абы как, бельё не стираешь. Какая из тебя жена вообще?
Мария смотрела на мужа. На его недовольное лицо, на скрещённые руки, на позу человека, который искренне считает себя правым. Что-то внутри неё дрогнуло. Треснуло. Как тонкий лёд под ногами.
— Что ты сказал? — спросила Мария тихо.
— Я сказал, что ты плохая жена, — повторил Дмитрий. — Раз не успеваешь за всем следить. Другие как-то справляются, а ты нет.
Мария встала с кровати. Кровь прилила к лицу, пульсируя в висках.
— Квартиру я тяну, кредиты я плачу, а ты ещё и недоволен?! — голос Марии сорвался на крик. Руки дрожали. — Ты вообще осознаёшь, что говоришь?!
Дмитрий отшатнулся, хлопая глазами. Мария шагнула к нему.
— Полгода! — Мария подняла руку, отсчитывая на пальцах. — Полгода ты валяешься на диване! Полгода я одна плачу за всё! За квартиру, за твою машину, за твою кредитку, за еду, за всё! Я встаю в шесть утра, возвращаюсь в восемь вечера, а ты что делаешь?! Лежишь и в телефон пялишься!
— Я работу ищу, — начал Дмитрий, но голос его дрожал.
— Врёшь! — перебила Мария. — Ты уже месяца три ничего не ищешь! Ты просто лежишь и ждёшь, пока я тебя обслужу! Приготовлю, постираю, уберу, заштопаю! А сам даже посуду за собой не помоешь!
— Ты же жена, ты должна…
— Должна?! — Мария засмеялась, и смех этот был злой, горький. — А ты что должен? Лежать на диване?! Требовать ужин?! Обвинять меня в том, что я плохая жена?!
Мария прошла мимо мужа в гостиную. Дмитрий пошёл следом.
— Маша, ну ты чего разоралась? — попытался примирительно сказать Дмитрий. — Я же не специально…
— Не специально?! — Мария резко обернулась. — Ты три дня назад сказал мне, что я плохо готовлю! Позавчера орал, что рубашку не погладила! Вчера требовал, чтобы я купила тебе новые кроссовки, хотя у меня денег до зарплаты три тысячи осталось! И это всё не специально?!
— Ну извини, — пробормотал Дмитрий. — Я просто…
— Молчи! — Мария подняла руку. — Просто молчи! Мне надоело слушать твои отговорки! Надоело работать за двоих! Надоело приходить домой и видеть этот бардак! Надоело готовить, убирать, стирать, пока ты играешь в телефоне!
Дмитрий попятился к дивану.
— Я… я исправлюсь, Маша. Честно. Я завтра же резюме разошлю.
— Завтра? — Мария скрестила руки на груди. — Как и позавчера? И неделю назад? И месяц назад?
— Ну, я правда на этот раз…
— Знаешь что, Дима? — Мария посмотрела мужу прямо в глаза. — Эта квартира моя. Я купила её ещё до того, как мы поженились. На свои деньги. И кредиты я плачу. И работаю я. А ты здесь что делаешь? Объясни мне?
— Я… я твой муж, — растерянно сказал Дмитрий.
— Муж, — повторила Мария. — Муж это тот, кто поддерживает, помогает, разделяет ответственность. А ты просто паразитируешь на мне. Используешь меня как бесплатную служанку.
— Ты чего такое говоришь?! — возмутился Дмитрий.
— Правду говорю! — Мария шагнула ближе. — И знаешь что? Я больше не намерена это терпеть. Я устала. Устала работать на двоих, устала содержать взрослого здорового мужчину, который даже спасибо не может сказать!
— Маша, ну давай поговорим нормально, — забормотал Дмитрий. — Я понимаю, ты устала, нервы на пределе…
— Не надо мне про нервы! — оборвала Мария. — Нервы у меня на пределе полгода! Полгода я молчала, терпела, надеялась, что что-то изменится! Но ничего не меняется! Ты даже не пытаешься!
— Пытаюсь…
— Брехня! — Мария махнула рукой. — Если бы ты пытался, хоть посуду бы помыл! Хоть полы бы подмёл! Хоть что-то сделал, чтобы облегчить мне жизнь! Но нет! Ты только требуешь и претензии предъявляешь!
Дмитрий молчал, глядя в пол. Мария вытерла выступившие на глазах слёзы.
— Собирай вещи, Дима, — сказала она твёрдо. — Тебе пора уходить.
Дмитрий резко поднял голову.
— Куда уходить? Это моя квартира тоже!
— Нет, — покачала головой Мария. — Это моя квартира. Полностью моя. Я покупала её до брака, она не в совместной собственности. Проверь документы, если не веришь.
— Но… но я же твой муж…
— Был, — поправила Мария. — Был мужем. А теперь ты просто человек, который пользовался мной. И я больше не позволю этому продолжаться.
— Маша, ну подожди, давай обсудим, — Дмитрий попытался взять жену за руку, но Мария отстранилась.
— Обсуждать нечего. Собирай вещи и уходи. У тебя есть родители, поживёшь у них, пока квартиру снимать не начнёшь. Если, конечно, работу найдёшь.
— Ты серьёзно меня выгоняешь? — недоверчиво спросил Дмитрий.
— Абсолютно серьёзно, — ответила Мария. — У тебя час. Собирай только своё личное. И ключи оставишь.
— Да ты что, совсем? — голос Дмитрия стал злым. — Куда я пойду? На улицу?
— К родителям поедешь, — спокойно сказала Мария. — Они живут в двадцати минутах отсюда. Переночуешь у них.
Дмитрий смотрел на жену, словно видел её впервые. Мария стояла, скрестив руки на груди, и взгляд её был непреклонным.
— Ты… ты пожалеешь об этом, — пробормотал Дмитрий, пятясь к спальне.
— Единственное, о чём я жалею — что не сделала это раньше, — ответила Мария.
Дмитрий прошёл в спальню, начал швырять вещи в сумку. Ругался себе под нос, хлопал дверцами шкафа. Мария стояла в дверях, наблюдая. Через двадцать минут муж вышел с двумя набитыми сумками.
— Вот твои ключи, — бросил Дмитрий связку на тумбочку в прихожей. — Надеюсь, тебе будет хорошо одной.
— Будет, — кивнула Мария. — Уж точно лучше, чем сейчас.
— Я ещё вернусь за остальными вещами, — сказал Дмитрий, натягивая куртку.
— Позвони заранее, — ответила Мария. — Я оставлю коробки у двери.
Дмитрий открыл дверь, обернулся.
— Ты точно не передумаешь?
— Точно, — твёрдо сказала Мария.
Дмитрий хмыкнул, вышел и захлопнул дверь. Мария прислушалась — шаги в подъезде, хлопок входной двери внизу. Тишина.
Мария прислонилась спиной к стене, медленно сползла на пол. Сидела, обхватив колени руками. Слёзы текли по щекам, но это были какие-то странные слёзы — не от горя, не от боли. От облегчения. От того, что наконец-то она сделала то, что должна была сделать ещё месяцы назад.
Мария сидела так, наверное, минут пятнадцать. Потом встала, умылась холодной водой, посмотрела на своё отражение в зеркале. То же бледное лицо, те же тёмные круги. Но в глазах появилось что-то новое. Решимость. Или просто спокойствие.
Мария прошла на кухню, налила себе воды, села у окна. За окном вечерний город начинал зажигать огни. Где-то там ехал Дмитрий к своим родителям. Где-то там продолжалась обычная жизнь. А здесь, в квартире, было тихо и спокойно.
Голова почти перестала болеть. Мария откинулась на спинку стула, закрыла глаза. Впереди столько всего — развод, возможно, скандалы с родителями Дмитрия, новая жизнь в одиночестве. Но сейчас, в эту минуту, Мария чувствовала только одно — свободу. Свободу от бесконечных претензий, от необходимости обслуживать взрослого мужчину, от ощущения собственной неполноценности.
Мария открыла глаза, посмотрела на кухню. Грязная посуда в раковине. Можно было бы помыть. Но зачем торопиться? Теперь она могла делать это когда захочет. Могла лечь спать в восемь вечера, если устала. Могла не готовить ужин, если не хотелось. Могла просто сидеть у окна и пить воду, глядя на вечерний город.
Мария улыбнулась. Первый раз за много месяцев улыбнулась по-настоящему, без напряжения и горечи. Она встала, подошла к окну, распахнула его пошире. Прохладный весенний воздух ворвался в квартиру.
Завтра она позвонит подруге, которой давно не звонила. Расскажет обо всём. Возможно, поплачет, возможно, посмеётся. Послезавтра начнёт собирать вещи Дмитрия в коробки. Через неделю пойдёт к юристу насчёт развода. А ещё через месяц, может быть, купит новый диван. Или просто поставит на окно цветы.
Но всё это будет потом. А сейчас Мария стояла у открытого окна, вдыхала свежий воздух и чувствовала, как с каждым вдохом внутри становится всё легче и легче. Будто сбросила с плеч тяжёлый рюкзак, который тащила столько времени, что забыла, каково это — идти налегке.
Мария закрыла окно, прошла в спальню. Легла на кровать, не раздеваясь, и в эту ночь спала крепко и спокойно. Без кошмаров, без тревожных мыслей. Впервые за полгода.
