Бывает так, что по сюжету герой – злобный, пакостный или вообще вражина гнусная, тогда как актёр, благодаря своей положительной харизме или природному неумению быть гадом, делает персонажа, если уж не симпатичным, то хотя бы приемлемым. Нет, он играет то, что ему сказали, но внутренняя сущность не позволяет перейти некую границу.
Это вовсе не отсутствие подлинного таланта! Напротив – эти актёры делали образ многослойным и спорным. Чёрно-белое зло-добро – это в голливудских боевиках и в мелодрамах индийского Болливуда (так грустно, что хочется танцевать). Наше кино – я имею в виду советское – отражало нюансы. Итак, топ-пять народных любимцев, чьи герои смотрятся иначе, нежели должны бы.
1. Для начала – классика. Разумеется, Леонид Броневой и его Генрих Мюллер. Я вообще полагаю, что теле-шедевр о весне и мгновениях – провокация. Можно, нужно изображать врага умным и ловким, но зачем же делать его симпатичным? Есть реальный Генрих Мюллер – сухой, скучный, молчаливый, этакий человек-машина.
А есть Мюллер-Броневой, ставший героем анекдотов вместе со Штирлицем. Да, я знаю, что авторы ленты не знали, как выглядит и что представляет из себя этот гестаповец, но милый Леонид Сергеич – это антипод персонажа. Его фразочки ушли в народ, а сцены с ним – феерия. А ведь Мюллер – это пoдонок рода человеческого. Не забываем!
2. А это – совсем другое дело. Глеб Жеглов по книге – малоприятная личность. Он колюч и жесток, хотя и верно служит правопорядку. Его противопоставляют кристально-правильному Володе Шарапову, который и есть главный персонаж «Эры милосердия». Однако Владимир Высоцкий внёс свои личные коррективы.
Его жестокость обратилась в брутальность. Он обаятелен и остроумен. Да, супергерой – это не русский и вообще не европейский типаж, но Высоцкий-Жеглов близок к этому варианту. Да, он беспардонен, порю злобен и способен на всё, но мы его прощаем за фразу: «Вор должен сидеть в тюрьме!», сказанную хрипловатым голосом.
3. Леонид Куравлёв из любой поганки сделает цветочек. Все его герои, если уж недостойны любви, то хотя бы вызывают жалость. Афоня – ужасающе гадостное существо. Пробы ставить негде – и бухает, и волочится за тётками, и работу свою ненавидит, и хам, и прыгун-в-фонтаны. Такие хомо-сапиенсы портили жизнь советским гражданам.
Постоянно вертится вопрос: а зачем он Кате? И, вместе с тем, Борщёва – жалко. Не то, чтобы начинаешь понимать Снегирёву, но проникаешься неким смыслом. Получается, что она видит в Афоне – заблудшую личность, которую надо вывести из мглы. А теперь представьте, что эту роль сыграл бы, допустим, Георгий Бурков…
4. У Алексея Петренко был всеобъемлющий талант – он реально мог сыграть всё, но его Мокий Парменыч Кнуров – нечто особенное. По пьесе это отвратительный деляга, да и сама фамилия у него «говорящая», ибо кнур – это самец свиньи, производитель. Образец животной похоти. То есть нечто малоприятное и …вонючее, мягко говоря.
Петренко создал нечто иное – его Кнуров, хотя и типовой коммерсант, но относится к Ларисе, почти как к …произведению искусства, называя бриллиантом, требующим оправы. Да, главное – деньги, но в глазах есть мысль и душа. И это – заслуга исполнителя. Потому-то авторы текстов и комментаторы пишут, что лучше бы Ларисе с Кнуровым в Париж.
5. Если вы читали пьесу «Обыкновенное чудо» и смотрели вариант 1964 года, то, вероятно заметили, что Министр-Администратор – просто воплощение пакости. Однако Андрей Миронов придал этому существу эффектную лёгкость. Он уже не алчно-адский и невероятно пошлый функционер-гадюка, но этакий бонвиван.
Администратор Миронова поёт забавную песенку, делает глазки, хорош собой. Даже его неприличное предложение жене Волшебника смотрится, как анекдот. Всё это не коробит зрителя, а вызывает смех. Сразу виден человек, который априори нравится женщинам и отказы ему поступают редко. Это – мотылёк, а не навозная муха.
