— Вы что там забыли? — удивилась Полина, увидев свекровь, которая без зазрения совести копалась в её в шкафу с одеждой. — Может, объясните мне, что всё это значит?
— А? — испугалась мать мужа. — Я? Да ничего особенного. Вот решила узнать… э, не нужно ли тебе что-то постирать. Может, вещи какие-то несвежие завалялись, — быстро нашлась, что ответить, пойманная в пикантной ситуации Тамара Арнольдовна.
— Ну это вы зря! — с укором произнесла Полина. — С этим у меня всё в порядке, грязную одежду в шкаф никогда не отправлю.
Вечером с мужем произошёл очередной неприятий разговор.
— Твоя мать просто ужасна! Она следит за каждым моим шагом. И контролирует всё, что я делаю! Свекровь невыносима! Она даже к нам в шкаф с одеждой залезла! Более того, я опасаюсь, что с головой у Тамары Арнольдовны не всё в порядке. Потому что с ней происходит такое, о чём тебе лучше не знать.
Никита хмурился, но промолчал. Но, если честно, его уже достали бесконечные скандалы между женой и матерью! И главное, он не знал, как разрешить конфликт, разгорающийся всё сильнее с каждым днём.
Так вышло, что и мать, и любимая жена обладали горячим нравом и непростым характером. И совершенно не хотели уступать друг другу в своей непримиримой схватке.
О том, что мать ревнует его к молодой жене, Никита догадался практически сразу. И хоть последние годы перед женитьбой он жил один, в собственной квартире, родительница каждый день приезжала к нему, чтобы держать всё под контролем.
Когда Никита привёл в квартиру Полину, мать, нисколько не сомневаясь в том, что поступает правильно, продолжила свои визиты. И Тамару Арнольдовну не смущал даже тот факт, что у молодых медовый месяц, и им хочется побыть одним.
— Никита, я привезла замороженные пельмени, в морозилку положила. Вчера весь вечер лепила, — открывая дверь своим ключом и беспрепятственно проникая в квартиру, заявляла мать смущённым молодожёнам. — Да и стирку пора бы поставить. Вон, корзина для белья уже полная.
Каждый день у женщины находился повод для того, чтобы приехать к сыну и невестке. То котлетки, то вареники, то свежеиспечённый пирог с яблоками. При этом часто свекровь заставала молодых супругов растерянными и не подготовленными к приёму гостей, так как всегда открывала дверь своим ключом.
— Ну зачем, мам? Мы что, голодаем? Не надо мне ничего возить, я теперь женат, и Полина сама всё приготовит, — возмущался сын.
Невестка пока молчала, но по её лицу можно было понять, что она чувствует.
— Сынок, не возмущайся. Честно сказать, я не знаю, голодаете вы или нет, — недовольно говорила мать. — И как твоя молодая жена справляется на кухне, мне тоже пока неизвестно. А ты привык к хорошему питанию, да и некогда вам сейчас, не до готовки. А мне нетрудно, я уже привыкла к такой заботе.
Свободный рабочий график свекрови позволял ей приезжать к сыну в любое время. И она не стеснялась. Наоборот, развернула бурную деятельность в этом направлении. Помимо разнообразных продуктов питания, замороженных или уже готовых к употреблению, Тамара Арнольдовна привозила молодым средства для уборки и ухода за домом, бытовую химию, которой, как она выражалась, давно пользуется сама.
— Хочу, чтобы у вас было всё самое лучшее и безопасное! — уверенным голосом говорила она молодожёнам.
— Мама, успокойся ты уже, — пытался урезонить мать Никита.
Но её энергия била через край.
— Полина, ты почему так плохо помыла душевую кабину? Какие-то разводы на ней, брызги. Убираться надо тщательно, особенно в санузле. Ты должна понимать, что ваше здоровье, — с милой улыбкой на лице говорила свекровь. — И если уж сама не справляешься, то найми кого-нибудь.
— Нормально я всё помыла, не придирайтесь, — недовольно отвечала Полина, мечтая о том, чтобы мать мужа поскорее покинула их квартиру.
— Да и на кухне у тебя грязь — раковина в разводах, варочная поверхность заляпана, на полу пыль. Я всё понимаю — тебе сейчас не до этого. Но соблюдать элементарную опрятность и чистоплотность — это же просто. Вы здесь принимаете пищу, а с твоим отношением к порядку и до пищевого отравления недалеко! — не унималась свекровь.
— Мам, ты отстанешь от моей жены или нет? Чего ты привязалась к ней как представитель санэпиднадзора? Знаешь, твоя постоянная опека и контроль уже слегка напрягают, — говорил Никита в полушутливой манере, чтобы не обидеть мать.
— Ничего, понапрягаетесь немного, Кто ещё вас научит всему, если не я? Кто подскажет и проконтролирует, если не мать?
— Меня не надо учить и контролировать, Тамара Арнольдовна. Я всё уже умею сама, — смело улыбаясь и прижимаясь при этом к мужу, отвечала ей Полина.
Свекровь краснела и еле сдерживала свои эмоции.
«Ну нахалка! Совсем меня не стесняется», — думала в это время мать мужа.
Она не хотела признавать очевидного. Того, что паталогически не терпела всех женщин, которые появлялись в зоне видимости её сына. Хотела ли мать, чтобы сын оставался без семьи? Конечно же, нет! И если кто-то спросил бы её об этом, то с полной уверенностью заявила, что от всей души желает Никите семейного счастья.
Но проблема была в другом. Все претендентки на руку сына совершенно ему не подходили. Абсолютно и по всем параметрам, — считала мать.
Образ будущей невестки давно уже сложился в сознании женщины. Ещё с того времени, когда сын ходил пешком под стол. Но беда заключалась в том, что ни одна из подружек Никиты даже на десятую часть не совпадала с этим образом.
Эти девицы совершенно не дотягивали до светлой и чистой полубогини, которая жила в сознании Тамары Арнольдовны. И женщина боролась с ними как могла. Именно данный факт долгое время отпугивал от сына его возможных спутниц жизни.
И когда уже ближе к тридцати годам Никита всё же женился, мать поняла, что проиграла. Ей так и не удалось найти идеальную невестку, ту, о какой она грезила долгие годы. Сын же поступил хитро и мудро — не поставил мать в известность о своих планах. И даже не познакомил сноху и свекровь перед свадьбой. Просто позвонил и поставил мать перед фактом.
— Что? Ты женился? И кто же твоя избранница? И самое главное — почему это важное событие своей жизни ты не согласовал со мной? — негодовала Тамара Арнольдовна.
— Но ты же не трест, чтобы с тобой что-то согласовывать. Да и зачем? Это же моя жизнь, правда? Я вас познакомлю, мам. Приходи сегодня к нам в гости, — просто ответил сын.
Как она и ожидала, Полина оказалась совсем не той, что была нужна Никите. Всё в ней было не так.
Малообразованная и не прочитавшая в своей жизни ни одной достойной книги — так решила свекровь — сноха ещё и обладала дерзким нравом. Ни во что не ставила и не уважала мать своего мужа от слова «совсем». И уж конечно, не ценила того, что получила от судьбы бесценный подарок — умного и преуспевающего мужа.
Свекровь попыталась установить с невесткой контакт, но наткнулась на глухую стену. И затаила обиду. В душе надеясь, что не всё ещё потеряно и что у неё есть возможность поменять сыну жену. Нужно лишь слегка приложить усилия.
— Да успокойся ты уже. Пусть твой Никита живёт с этой Полиной. Ему скоро четвёртый десяток пойдёт. Ну счастлив он с ней, и хорошо. Чего ты всё никак не угомонишься? — удивлялась подруга, слушая вечные жалобы Тамары на сноху.
— Нет, нет! С этим нужно что-то делать. И как можно скорее, пока эта особа не родила ребёнка, — спорила женщина.
— Вот и пусть рожают на здоровье. Внука или внучку тебе подарят. И переключишься ты на приятные хлопоты.
— Лариса, ты ничего не понимаешь! Не подходит моему сыну эта Полина, — вновь спорила Тамара.
Подруга лишь рукой махнула, поняв, что переубеждать её бессмысленно.
Как-то рано утром Никита увидел на пороге мать с сумками, чему был весьма удивлён.
— Сынок, я переезжаю к вам! — заявила она растерявшемуся сыну.
— К нам? А зачем? У тебя в квартире потоп или пожар?
— Нет ни потопа, ни пожара. И слава Богу! У меня теперь живёт моя давняя подруга с семьёй. Тётя Лариса, ты её должен помнить. Временно, — видя, как удивлён Никита, добавила она. — У них ремонт, и я любезно разрешила ей пожить у меня. Вы же не прогоните мать? А людям надо помогать. Сейчас я им протяну руку помощи, а потом и они мне помогут.
— Мам, ты нормальная? Пустила чужих людей в свою квартиру, чтобы поселиться у нас и досаждать нам своим постоянным контролем? — не выдержал Никита, живо представив реакцию жены на данную новость.
— Не ворчи, сынок. Никакого контроля не будет. Просто я немного поживу с вами. Недолго.
Полина лишилась дара речи, когда муж рассказал ей о решении матери.
— Ох, неспроста это! Специально всё придумала, чтобы развести нас и выжить меня отсюда. Я сразу поняла, что не по нраву ей. Все эти ухмылочки, недовольство и замечания по поводу того, какая я неряха и грязнуля. Я не глупая и всё прекрасно понимаю, хоть твоя мать и пытается выставить меня полной дурой. Ей даже плевать на то, что у меня высшее образование юриста, и на работе меня уважают и ценят.
— Полин, ну успокойся. Это обычная материнская ревность. Ты понимаешь, я столько лет был для матери центром вселенной, и у неё своей жизни нет совершенно. Есть только та, которая связана со мной. Вот мама никак не успокоится, что ты забрала у неё сына.
Полина лишь скривилась, слушая мужа. Это всё она понимала и без него, только легче не становилось.
С этих пор обстановка в квартире начала накаляться и однажды достигла своего апогея.
Вот уже две недели Тамара Арнольдовна проживала в квартире сына и буквально гнобила невестку.
— Господи, как это можно есть? Гадость какая! Я готовлю это блюдо совсем по-другому, — заявляла за ужином или завтраком свекровь. А потом, бросив ложку, демонстративно уходила из-за стола.
— Никита, у тебя несвежая рубашка, ты в ней собрался на работу? — с возмущением спрашивала мать, останавливая сына уже у порога. — Жена совсем за тобой не следит. Да понятно, некогда ей, она же с работы позже тебя приходит!
— Мам, прошу, прекрати. И рубашка у меня нормальная. Всё, я опаздываю, — нервно отвечал Никита.
— Я перегладила все твои вещи, сын, — гордо заявляла Тамара Арнольдовна пришедшим с работы супругам. — Твоя Полина этого делать не умеет. Стыдно смотреть на то, как она твои брюки пыталась отгладить. Как будто руки не тем концом вставлены!
— А кто вам разрешал заходить в нашу комнату? Кто позволил копаться в наших вещах и брать их? — кричала Полина на свекровь.
— Успокойся, дорогуша. Твои вещи я не трогала. А вещи сына для меня не чужие, — желчно улыбаясь, отвечала свекровь.
Как-то раз вернувшись домой пораньше и застав мать мужа копающейся в своих вещах, Полина поняла, что так больше продолжаться не может. И что её терпению пришёл конец.
— Вот так новости! И что же вы там делаете? Только не говорите мне про стирку и несвежее бельё в моём шкафу. Такую лапшу сыну на уши вешайте, со мной этот номер не прокатит, — в грубой манере произнесла Полина.
— А что ты так кипятишься? — без сына Тамара Арнольдовна уже не была такой смелой. Невестку она слегка побаивалась.
— Я повторяю свой вопрос — что вы здесь делаете? И что у вас в руках?
Действительно свекровь что-то пыталась спрятать в кулаке.
— Да ничего нет, чего ты придумываешь, Полина, — Тамара Арнольдовна даже слегка попятилась, собираясь выйти из спальни.
— Стоять! Быстро отвечайте, что у вас в руке! Или я сама сейчас посмотрю. Но для этого мне придётся сделать вам больно, — пригрозила невестка.
— На, смотри! Вот привязалась-то! — обречённо прокричала свекровь.
— Что это? — молодая женщина даже растерялась слегка.
В ладони Тамары Арнольдовны лежал спутанный клубок разноцветных шерстяных ниток, чёрное грачиное перо и засохшие листья, облитые чем-то липким.
— Вы что творите? Порчу на меня решили навести! Или от сына вашего отсушить? Быстро отвечайте, что вы задумали? — Полина еле сдерживала эмоции.
Но вместо того, чтобы злиться и негодовать, она вдруг громко захохотала, чем окончательно вывела свекровь из себя.
— Да! Ты права, я этого очень хочу! И всё сделаю, чтобы ты отвязалась от моего сыночка. Пиявка! Чего ты к нему присосалась? Ему другая нужна. Понятно тебе? Другая! Та, которую я выберу! Ты ему совсем не подходишь. Совсем!
У свекрови началась истерика. Тамара Арнольдовна плакала, обзывая невестку последними словами.
— Тамара Арнольдовна, вот что я вам скажу. Я, конечно, постараюсь ничего не рассказывать Никите о том, что случилось. Чтобы сын не отправил вас в психушку. Но вы сегодня же покинете нашу квартиру.
Вечером Полина сказала мужу о том, что его матери пора убираться вон.
— Она следит за каждым моим шагом, контролирует всё, что я делаю! Более того, твоя мать меня оскорбляет. И ещё — с ней происходит такое, о чём тебе лучше не знать.
— Полин, я понимаю, что у вас напряжённые отношения, но всё-таки она моя мать. И что с ней может быть такого странного? Может, не стоит наговаривать в эмоциях?
— Если она сама уедет сейчас от нас, то я не стану рассказывать о том, что мать здесь устроила сегодня, — проговорила невестка так громко, чтобы свекрови всё было слышно. — Иначе ты очень удивишься, дорогой мой.
— Сынок, ты знаешь, а мне и правда пора, — Тамара Арнольдовна вышла к супругам. — Всё, Лариса от меня съехала, звонила сегодня. И я возвращаюсь домой.
— Ну и хорошо, это всё-таки к лучшему, — ответил Никита.
Уходя, свекровь с таким злом глянула в сторону снохи, что сомнений не осталось — она продолжит свою борьбу против Полины. Вот только приходить сюда она больше не сможет. Полина завтра же поменяет замки и больше не впустит в свою жизнь эту непорядочную женщину.
