Драма, конечно же, это сильнейшая драма. Не только о Золушке из общежития, которая дождалась богатого принца, но и об обычных людях, которые не жили мечтой, а просто жили как могли, честно работали и посвящали работе жизнь.
Фильм начинается с проходной завода. Дед, который сорок лет своей жизни отдал предприятию, приходит заявить, что наконец уходит на пенсию: дожил, дождался. Для него счастье — просто сесть в пустой трамвай, потому что всю жизнь он ходил полный: утром битком, вечером битком, а в пустом трамвае, кажется, и не ездил никогда. Просто покататься не получится, насладиться пенсией тоже не получится. В этот самый момент он падает замертво.
И вот на этом фоне появляется Оля. Стоит ли ее осуждать за то, что она мечтает о другой жизни? За то, что не хочет повторить судьбу матери, этой уставшей женщины, у которой молодость прошла, а счастье так и не случилось. За то, что хочет вырваться из бедности, из этого общего общажного коридора, из мира, где за заводской проходной у многих уже не было ничего, кроме работы, усталости и привычки терпеть.
Она ведь любила Колю с самого детства, ждала его из армии, а он все звал ее сестренкой.
А потом она выросла, и из этой любви тоже выросла. Потому так понятно, как у нее екнуло сердце, когда она увидела Петю в институте.
И потому Петя входит в эту историю не просто как богатый жених из другой, почти сказочной жизни. Олю тянет к нему не только потому, что за ним Америка, деньги и совсем иные возможности.
Она и сама давно жила этой тягой к чему-то другому: учила английский, тянулась к книгам, к хорошим манерам, к музыке, к той жизни, где можно не только выживать, но и дышать свободнее. В ней это было с самого начала. Не случайно именно она так рвется из общего коридора, из бедности, из привычной серости.
С Колей ее связывали детство, нежность, привычка, память о том, как она ждала его из армии. А с Петей вдруг открылось совсем другое. С ним можно говорить на равных, шутить, петь, играть на пианино, даже разыгрывать эту смешную американскую семью, и в этой сцене видно не просто девичье увлечение, а настоящее узнавание. Она впервые встретила человека, с которым ей интересно, легко, свободно, человека совсем другого полета.
И потому, как ни обидно это для Коли, тянется она к Пете не за красивые глаза и не за папины деньги. Просто рядом с ним она чувствует себя собой, но какой-то другой, будто той, которой давно хотела стать. Он тоже видит в ней не просто девочку из общежития, а живую, умную, начитанную девушку, которой тесно в ее нынешней жизни. Поэтому их линия и цепляет: это не только соблазн красивой судьбы, а встреча двух людей, которые узнали друг в друге что-то свое.
Олю нельзя ругать за этот выбор. Она не просто дождалась, пока сказка сама свалится ей на голову. Годами она готовилась к ней, сама того не понимая.
Учила английский с отцом по вечерам, когда вся общага спала или пила. Книги, которые никто вокруг не читал. Манеры, которым она учила себя сама, глядя на ту жизнь, которой у нее не было.
Оля выстраивала мост, а Петя просто прошел по нему. Когда он появился, она не растерялась — узнала в нем то, к чему давно шла, и ухватилась обеими руками. Это ее сказка. Она дописала ее сама, от первой выученной фразы на чужом языке до билета в ту самую Америку.
Но билеты в эту другую жизнь раздают далеко не каждому. Константин Смирнов и его невозмутимый японский партнер спускаются в убогий район, как эксцентричная вариация Мэри Поппинс лихих девяностых. Прилетели не с северным ветром, а на частных джетах с чемоданом долларов. И не для того, чтобы осыпать богатством случайных прохожих.
Через Константина режиссер Дмитрий Астрахан озвучивает безжалостное правило эпохи. Мир раскололся: есть те, кто плывет по течению, и те, кто способен переломить хребет обстоятельствам. «Мир делится на умных и глупых, на сильных и слабых, на тех, кто может свою судьбу изменить, и на тех, кто по течению плывет», — говорит Смирнов сыну. И добавляет: «Не заработал он этой девушки, не заслужил».
Смирнов щедро одаривает только тех, в ком видит внутреннее горение, ту самую мечту. Дед на инвалидной коляске выкручивает руки, цепляясь альпенштоком за грузовик на трассе, только бы добраться к жене. Спивающийся мужик с кулаками бросается на милицейское оцепление во дворце, чтобы его маленький сын увидел настоящий балет в президентской ложе.
Серега, брошенный в ночь с одной гитарой, выжимает из себя всё и возвращается за Верой на белом мерседесе, накрывая двор пылью. Мечта здесь — синоним отчаянного, порой самоубийственного поступка. Кто действует, тот забирает всё.
А кто-то добровольно отказывается взлетать. Взять комендантшу Катю, мать Коли и бывшую возлюбленную Константина. Богатый и ухоженный Смирнов появляется перед ней в дорогом костюме, стеля к ногам любые возможности, компенсируя свою прошлую мужскую обиду.
У нее есть реальный шанс сесть в роскошную машину и забыть ободранные обои навсегда. Но Катя отказывается. В этом отказе нет ни капли пафоса, только тяжелое смирение человека, вросшего в свою землю.
Волшебный американский мир Константина — параллельная вселенная. А ее жизнь — это пьющий муж, гулкие коридоры общежития и знакомая монотонная действительность, которую она искренне принимает такой, какая есть. Это ее честный выбор.
Так почему же Коля оказался тем единственным, кто лишился вообще всего? Герой Збруева говорит жестоко: у него мечты нет, не заслужил этой девушки. Колю принято ругать и считать простым дурачком. Но истинный, спрятанный смысл фильма в том, что его драма глубже и безнадежнее.
Коля — не пустышка. Он обыкновенный хороший парень, которому за трое суток выпадает пять тяжелейших жизненных кризисов. Только вернулся из армии в полунищий мир, вступил в предсвадебную гонку, пережил внезапное крушение надежд, измену любимой и полное опустошение.
Пока Оля рискует всем ради билета на другую планету, у Коли просто нет внутренних ресурсов сопротивляться обстоятельствам. Общага дружная: парня утешают старым проверенным способом, наливая в стакан водки, чтобы забылся.
В этот самый момент волшебники улетают обратно в свой сверкающий капитализм. На месте обрушившегося катарсиса остается жестокая реальность.
Оля забрала свой шанс и вырвалась. Ее прыжок удался. А для Коли наступает будничное туманное утро.
Тут фильм Астрахана мастерски закольцовывает собственную историю. Пронзительная, идущая лейтмотивом мантра «Все будет хорошо» звучит не как сказочный финал, а как аутотренинг выживания. Утром брошенный, опустошенный Коля собирается и идет к той самой проходной старого завода, с которой началась вся картина. Но не останавливается. Уходит с работы и идет по пустынной улице, пока все на заводе. Впервые в жизни он идет к своей мечте.
И смерть старика не напрасна. Она указала Коле путь. Тот самый дед, который сорок лет отдал цеху и упал замертво у вертушки, так и не успев проехать в пустом трамвае, будто подал знак снизу. Не предупреждением, а примером. Вот что будет, если прожить жизнь чужую. Вот что будет, если так и не сделать шаг.
Коля делает его. Не к Америке, не к белым мерседесам и нобелевским премиям. К своей мечте, которую только теперь разглядел. Его «хорошо» будет другим, но оно будет.
Все будет хорошо. Но только если сделаешь шаг вперед.
Несмотря на странное преклонение режиссера перед Западом и подачу американской мечты, я все же считаю этот фильм в первую очередь о любви и советую пересмотреть его тем, кто не видел.
