Персонаж Шуры, которая «из бухгалтерии, кажется», обычно вызывает у зрителей улыбку. Чрезмерно деятельная мадам, которую когда-то выдвинули на общественную работу и с тех пор не могут задвинуть обратно, создаёт много комичных ситуаций.
Одна история с похоронами Бубликова чего стоит. Но если вдуматься, то в реальной жизни такие Шуры — крайне неприятные личности, ведь у них имеется неукротимое желание совать свой нос во все щели.
Есть такая категория людей, которые уверены в том, что их знания — самые ценные, их опыт — самый обширный, а их мнение — самое правильное. Они просто обожают причинять добро и насаждать справедливость (в их понимании). Думаю, что такие товарищи встречались каждому из нас.
Чем бы вы ни занимались, чтобы ни делали, они обязательно не пройдут мимо молча и дадут совет, ведь они знают, как надо, как лучше. Стремиться помочь это, в общем-то неплохо. Плохо то, что такие помощники не чуют границ, а их помощь зачастую обретает черты насилия. Причём делают они это из благих побуждений, но это та простота, что хуже воровства.
Шура из «Служебного романа» именно такая вездесущая устроительница всего на свете. Собственно, именно поэтому её и выдвинули на общественную работу — у неё прекрасно получается организовывать различные мероприятия.
Собрать денег на юбилей или к рождению ребёнка, или субботник организовать — она незаменима. Однако, когда возникла щепетильная ситуация, Шура не смогла проявить чуткости и деликатности, а попёрла в своей манере — танком.
Конечно, Ольга Рыжова сделала глупость с этой перепиской. Это обсуждалось много раз, повторяться не будем. Юрий Григорьевич Самохвалов пошёл по самому скандальному пути: обратился к общественности в лице Шуры.
В то время привлечение в личные разборки компартии, месткома и профкома было делом обычным. Жены писали жалобы на пьющих или гуляющих мужей, соседи на соседей, ворующих от калитки навоз, чтобы тех «пропесочили» на общем собрании. Пример такого воспитательного воздействия можно наблюдать в фильме «Афоня» — на собрании Афанасия Борщева пытаются пристыдить за неподобающее поведение.
Шура, воображающая себя великим мастером по разрешению деликатных ситуаций, тут же ринулась в бой, ничуть не считаясь с чувствами Рыжовой. Она ж как лучше хочет! И вместо того, чтобы где-то в укромном уголке, может быть, за чашкой чая по-дружески поговорить с Ольгой, решила вопрос в своём репертуаре: выцепила Ольгу в очереди за арбузами и при всём честном народе громогласно начала её отчитывать.
Это было грубо, жестоко, бестактно. Шура проявила банальное отсутствие воспитания. Не решают такие вопросы прилюдно, вот так нахрапом. Да, Ольга не права, но это не повод так её ранить.
Но в понимании Шуры она не сделала ничего предосудительного. А что такого-то? Она же правду сказала. А потом ещё и пострадала за «правое» дело — помните, как она возмущалась, тем, что мымра сослала её в бухгалтерию? Причём высказали ей и Калугина, и Новосельцев, но она не унялась до тех пор, пока лично не пристыдила Рыжову. Даже из бухгалтерии вырвалась ради этого святого дела.
Каждому из нас хотя бы раз в жизни попадалась такая Шура, которая беспардонно влезает в твою жизни со своими советами. Мамина подруга, свекровь, мама, бабушка, какая-нибудь сестра отца, которые чисто из лучших побуждений начинают доставать со своими советами.
Общая беда таких людей — полное отсутствие такта. Они считают, что делают хорошо, вель они хотят как лучше, а главное, они уверены, что знают, как лучше, ведь они старше, опытнее, жизнь прожили. Но в своём стремлении сделать всем хорошо они забывают главное: совет хорош тогда, когда его спрашивают, а насильственная помощь ещё никого не сделала счастливым.
Вполне может быть, что у этих непрошенных помощников хватит и сил, и опыта устроить быт и личную жизнь всех родственников и знакомых и знакомых знакомых. Но каждый человек хочет сам решать свою судьбу. Каждый хочет сам выбрать себе жену или мужа, повесить на окна те занавески, которые понравились ему, поклеить те обои, которые он сам выбрал для себя, и набить свои собственные шишки на жизненном пути. Как сказал наш поэт Державин: живи и жить давай другим.
