У меня сложное отношение к творчеству Ивана Пырьева. Так, «Свинарка и пастух» (1941) абсолютно не нравится, ибо я чисто по-дамски не понимаю выбора Глаши, и остальное просто меркнет на фоне любовной темы. Очень люблю «Трактористов» (1939) за трудовой задор и песню «Три танкиста», а «Кубанских казаков» (1949) считаю роскошной пасторалью, сделанной по канонам …Галантного века.
Однако же лучшими работами Пырьева я полагаю его экранизации книг Фёдора Достоевского. Сегодня речь пойдёт о «Белых ночах» (1959) – грустной, изысканной драме. Единственное, что не получилось, так это …те самые ночи. В экранизации мы видим какую-то инфернально-мрачную осень на фоне павильонных декораций. Реальные белые ночи в Питере – это вовсе иное. Особый, волшебный свет, где явь и сон сливаются в едином танце…
Итак, перед нами юная дева, тревожно всматривающаяся в зыбкую даль. Это – Настенька в исполнении Людмилы Марченко, очередной музы режиссёра. Мила и наивна. И вот некто спасает её от приставаний подгулявшего господина. Он – это Мечтатель, от лица которого идёт повествование. Странный человек, напоминающий андерсеновского персонажа — не какого-то конкретного, а просто дух сказок Ганса Христиана…
Стройный силуэт в цилиндре, нордический профиль, восторженность, одиночество, потерянность… Особенно эта незримая связь с Андерсеном прослеживается во время рассказа героя о славной породе мечтателей, живущих в том же городе, но видящих мир по-своему.
Я не знаю, как можно быть красивым и нелепым одновременно, а вот у Олега Стриженова получилось. Встретились две неприкаянных души посреди вселенной.
Девушка ждёт того, кого обожает – он сказал, что вернётся за ней и назначил встречу. И вот его нет. Нам являют историю той любви к мужчине, поименованном просто Жилец – он снимал комнату у Настиной бабушки. Полагаю, неискушённая юница влюбилась в Жильца потому, что вообще не знала никаких знакомств, флирта, ухаживаний. Первый молодой мужчина, да ещё и образованный, тонкий и таинственный.
Мне всегда была неприятна личность этого Жильца – он представляется жёстко-эгоистичным и нацеленным на свои потребности. Настя для него – дело десятое, если не двадцатое. Он то привечает девушку, водя её в театр и откровенно пожимая руку (в XIX веке этот жест означал очень много); то – резко отдаляется, словно бы и не видя Настеньки, которая уж воспылала. В киноверсии есть намёк, что Жилец – из борцов-революционеров.
Фраза: «Я должен уехать, чтобы меня тут забыли» в СССР считывалась, как подпольная деятельность, распространение идей и прокламаций, особые кружки и секретные задания из серии: «Долой самодержавие!» Нынче это смотрится, как …желание преступника «лечь на дно».
Мы ничего не знаем об этом человеке, как не знает о нём и Настенька. Просто напоена любовью. В финале Жилец всё-таки появляется и уволакивает девушку в темноту петербургских дворов.
А Мечтатель, который поддерживал девочку-грёзу, остался один – ему на мгновение дали надежду и тут же отняли её. Будет ли счастлива Настя со своим героем? Полагаю, нет.
Её удел ждать, прощать, плакать, а он примется устраивать ей вечные психологические «качели» — то прижимать к сердцу, то неделями молчать или вовсе пропадать без весточки. А что ждало бы её с Мечтателем? Она бы его всё равно не полюбила – только благодарила бы постоянно.
Что касается Мечтателя, то он спился – в повести этого нет. О чём печалится? Не о Настеньке даже – о том, что потратил юные, свежие годы на бесплотно-бесплодные фантазии, а жил-то всего те несколько ночей, проведённых в компании девушки. Это – своеобразный приговор тем, кто много думает и выдумывает, но ничего не делает. Этот сюжет экранизировали и на Западе – у Лукино Висконти в роли Мечтателя был Марчелло Мастрояни, тоже красив и жалок…
