В праздники на одном из каналов моего ТВ-пакета мне попался «Светлый путь», а следом шли «Девчата». У этих комедий есть одна общая черта – главной героине в итоге доставался самый лучший кавалер из возможных.
Ткачиха Таня в исполнении графини Любочки Орловой получала умнейшего инженера с плакатной внешностью, а Тося Кислицына заставила шикарного Илюху страдать от любовных мук. И там, и там – мужчина-приз.
Вспомнились и «Неподдающиеся», которых недавно крутили по «Культуре» — у ретивой крошки Берестовой был жених – комсомолец, спортсмен (прыгун в воду) и передовик производства, и сценаристам не приходило в голову нагромоздить дилемму — Грачкин VS Громобоев.
Они же – не призовые, даже, если подверглись исправлению, став поддающимися. Катюшка из «Высоты» завоёвывает сердце первого парня средь монтажников – Коли Пасечника.
Обеим героиням «Весны» достаются: режиссёр — учёной даме и журналист – опереточной диве. Оба жениха – образчики презентабельности. Нет бы сделать «солнцепоклонницу» Никитину влюблённой в неказистого лаборанта, а Шатрову – спасающей вечно пьяного коллегу из массовки. Делала бы из него хомо-сапиенса. Так нет же – подсунули им хорошо одетых, респектабельных мужиков!
Математик Галя Мурашова из предвоенной комедии «Сердца четырёх» очаровывается брутальным и – холёным офицером, а он – отвечает на её женский призыв. Тогда как её сестрице Шурочке даётся тот, кто был бы гением в её в глазах – симпатичный и умный биолог Заварцев. Каждой из девушек – идеальный для неё партнёр. Не искали, не отмывали и не приголубливали заблудших или потерянных.
А уж как повезло американской циркачке Мэрион Диксон! К ней воспылал полубог с внешностью русского богатыря. Он не только силён и прекрасен, так ещё и добр – принимает американку с её негритёнком. Чужого ребёнка, как своего!
Когда закончилась героическая веха, в 1960-х появились не менее мощные персонажи, типа физика Гусева из «Девяти дней…», и его супруга никогда не поменяла бы своего одержимого бессребреника на кого-то попроще и поудобнее. Ибо Гусев – эталон времени.
А затем – понеслось. Кино-женщинам стали предоставлять потёртых и невзрачных, а бывало пьющих и в нечищеных ботинках. Если бы фабула о директрисе Калугиной возникла в 1930-х, она бы …в итоге вышла б замуж за министра. Но нет – крутых больше не давали.
Попробуйте разглядеть что-то дивное в Новосельцеве. Нет, он хороший мужик, но, как сказала одна из героинь Нонны Мордюковой: «Но не орёл!» Вот ей нужен был орёл, а Калугиной уже не обязателен.
…И как бы не положен. Если бы «Ирония судьбы» случилась в конце 1950-х, то Лукашин был бы выдающимся врачом, работавшим в трудных условиях. А так, держите, Надя маминого зайчика, поющего песенки про «если у вас нету тёти…».
Хорошенькая медсестра Катя гоняется за бухающим сантехником. Индустриальная фея Катерина рыдает, когда слесарь Гоша, разобидевшись, свалил в закат. И уж совсем тяжкий вариант у Любы из «Калины красной»…
Квинтэссенцией всего этого можно считать «Одиноким предоставляется общежитие», где очаровательные девушки изнывают в ожидании хоть кого-то. В том же «Светлом пути» работницы комбината не томились, а ярко жили – на эту энергию и женихи слетались.
А тут – тоскующие девчата, ждущие, что старшая коллега с лицом Натальи Гундаревой наконец-то выдаст их замуж. Так сказать: «К чему вам лучший – вам и среднего достаточно». Не орла.
