Уже в эру видеохостингов я решила посмотреть фильм средины 1970-х «Это мы не проходили» и он мне, как говорится у молодёжи, не зашёл. Перестала смотреть после фразы педагога: «По нему ПТУ плачет». А до этого была тирада, что такие-то отщепенцы «…уже протоптали в ПТУ дорожку».
Причём, я смекнула, что в детстве-отрочестве это меня бы никак не смутило, ибо у нас говорили ровно так же. Помню вопль директрисы соседней школы, обращённый к хулиганчику: «Я тебя в ПТУ сгною!» Вы чувствуете посыл? И в кино, и в реале тема ПТУ соприкасалась с мотивом …тюрьмы.
Обычно говорят: «По тебе тюрьма давно плачет» и «Я тебя за решёткой сгною». Короче, тот фильм я не досмотрела. Быть может, вернусь к нему. Когда-нибудь. Мне хотелось бы поговорить о том, что к середине 1960-х годов рабочий перестал восприниматься, как творец реальности, а термин «гегемон» зазвучал, скорее, презрительно, чем восторженно.
Разумеется, было много фильмов о заводах, фабриках, леспромхозах, но практически ни один из них не сделался хитом. Все «народные» фильмы повествовали об интеллигенции, ну, за исключением комедии «Любовь и голуби», да и там работник ЛПХ явлен иронически, хотя и с теплотой.
Хирург Женя с учительницей Надей, статистики Калугина с Новосельцевым, астрофизик Порываев, переводчик Бузыкин, а до этого – Шурики, Нины, физики Гусевы, Саши Зеленины – всё это интеллигенция, а Людмила Прокофьевна – ещё и крутой функционер.
Заметим, что в 1930-1950-х годах основным действующим героем был именно пролетарий. Да, встречались и люди с высшим образованием – допустим, Мурашовы в «Сердцах четырёх» и музыкальное семейство из фильма «Антон Иванович сердится».
Однако в большинстве случаев внимание сосредотачивалось на рабочих. Персонажи комедии «Вратарь» — трудящиеся завода «Гидраэр», а их инженер Карасик – сугубо комическая фигура (но и лирическая тоже). Ребята и девчата с «Гидраэра» показаны красивыми, ловкими, почти идеальными.
В «Светлом пути» мы видим становление Тани Морозовой – от домработницы до ткачихи-стахановки. Эпичен фрагмент, где она шагает по цеху в окружении станков. Одна. Рабочий = полубог. Ему принадлежит мир и будущее. Да, учиться надо, но без исполнителей всё рухнет.
После войны – всё то же. Труженик Саша Савченко с Заречной улицы, лесоруб Илья Ковригин, монтажник-высотник Коля Пасечник – это роли только одного Николая Рыбникова. И они – центральные, хотя, во всех сюжетах имеются и прорабы, и начальники в шляпах.
Примечательный момент – в «Весне на Заречной улице» и «Большой перемене» говорится о вечерней школе, но есть нюанс. В первом случае главный герой – Савченко с Запорожстали, а во втором – учитель Нестор Петрович.
Акцент сместился и, если мы допускаем союз работяги с преподавательнией в 1950-х, то любовь Леднёвой и её кумира – невозможна. Даже брак Жени Лукашина с простоватой модницей Галей уже нонсенс.
Доктор с гитарой несоизмеримо выше – у него и мама, судя по всему, дворянка, и фамильная ширма – из эпохи Ар-Нуво. А помните, как показан Брагин из «Влюблён по собственному желанию»?
Там читается явное: завод – это падение с пьедестала. Станок – это не судьба, но судьбинушка-дубинушка. Доля. Юдоль. Бывает хуже, но реже. Библиотекарь Силкова – та всяко выше, у неё в комнатке вся стена репродукциями заполнена.
Потому-то искусственно выглядит «понимание» Брагиным своего гегемон-места и отказ от работы в спорткомитете. Другая эра – все хотят высшее образование и боятся, что сын попадёт в ПТУ.
Под занавес – история из жизни. Когда я в свои шышнадцать устроилась на междугороднюю станцию телефонисткой, а учиться двинулась на вечерний в МЭИС, меня коллеги как-то спросили: «А мама …неродная?» Дело в том, что она мне часто звонила на аппарат бригадира…
…Из Монголии, где «осуществляла техническое содействие» по линии Зарубежтрансстроя. Сначала я не поняла, а потом каааак поняла! В их картине мира дама-загранка могла отправить на работу с ночными сменами лишь падчерицу. А кино лишь отражало идеи и помыслы большинства.
