«У природы нет плохой погоды, ход времен нельзя остановить. Осень жизни, как и осень года, надо, не скорбя, благословить».
Я начинаю этот текст строками Эльдара Рязанова из «Служебного романа», хотя речь пойдет совсем о другом кино. Мне кажется, фраза «осень жизни» идеально подходит главному герою фильма Романа Балаяна «Полеты во сне и наяву» – Сергею Макарову в исполнении Олега Янковского.
У каждого человека рано или поздно наступает эта осень. Кто-то называет ее кризисом среднего возраста, кто-то переоценкой прожитых лет. Еще вчера казалось, что впереди бесконечно много времени, что самое важное случится потом, чуть позже, обязательно. А потом оглядываешься и понимаешь: большая часть «дороги» уже позади. Остается вопрос: «А что я успел сделать?»
Фильм начинается с того, как человек просыпается ночью. Супружеское ложе, рядом детская кроватка, все вроде на своих местах. Только героя тревожит мысль, что живет он не свою жизнь – чужую. Он садится писать письмо матери, но не может подобрать слов.
Через три дня ему сорок. Он пробует подвести промежуточные итоги, и выясняется, что подводить особенно нечего. Жену давно не любит, с дочерью почти не разговаривает, к матери не ездит годами. Работа в архитектурном бюро не радует, друзья от тоски не спасают, юная любовница вкус жизни не возвращает.
Олег Янковский великолепно воплотил на экране образ безнадежно запутавшегося интеллигента. Он вроде бы живет – куда-то спешит, с кем-то встречается, что-то обещает, кому-то врет. Но все это происходит словно по инерции. Он подводит итоги жизни, а жизнь подводит его.
Поэтому название фильма звучит не столько романтично, сколько печально. Сергей действительно все время куда-то летит: от семьи, от работы, от женщин, от друзей, от самого себя. Вот только от себя улететь все равно не получится.
В советском кино было немало картин, жанр которых трудно определить одним словом. «Осенний марафон», «Отпуск в сентябре», «Жил певчий дрозд». Их герои живут обычной жизнью: ходят на работу, дружат, любят, изменяют, смеются и плачут. За этой повседневностью потихоньку проступает душевная пустота. Всё в традициях русской литературы.
«Лишний человек» из прозы XIX века, только сменивший шинель на джинсовую рубашку и свитер. Кто-то видит в Макарове отголоски Печорина, кто-то идеалиста вроде Пьера. Мне ближе мысль, что живи Сергей веком раньше, у него было бы две дороги: в монастырь за верой или на Кавказ за пулей. В советской действительности такие дороги не проложены.
Режиссер фильма Балаян объяснил смысл фильма метафорично: это фильм про дерево, которое стоит в воде и умирает от жажды. Точнее про Макарова не скажешь.
Вокруг него полно людей – любящие, понимающие, поддерживающие. Жена, дочь, друзья, коллеги, бывшая возлюбленная Лариса Юрьевна, начальник Николай Павлович, любовница Алиса. Его принимают, прощают, ждут, подбирают на полустанке, дают в долг, бросаются на помощь. У него есть почти все, что принято считать нормальной жизнью. И все равно он несчастен и страдает от одиночества.
Это странное одиночество ни человека, которого бросили. Это одиночество человека, который стоит в воде и не может напиться. Я смотрела фильм и никак не могла понять почему же он так страдает и от чего ему так плохо? Сергей вызывает смешанные чувства, но осуждать его мне хочется меньше всего.
Янковский говорил, что это его любимая роль. Он не играет человека, который прозрел и страдает. Сергей сам не понимает, чего ему не хватает. Он капризный, инфантильный, эгоистичный – ведет себя, как маленький мальчик. Может обидеть близких, обмануть друга, забыть о матери, соврать по мелочи там, где можно сказать правду.
Сергей вроде бы постоянно пытается изменить свою жизнь, но ни разу не делает этого по-настоящему. Он мечется между женщинами, сбегает из дома и совершает безумные поступки. Ему все время куда-то необходимо двигаться, но все это движение – в никуда.
Короткая сцена танца с Ларисой Юрьевной многое объясняет. Она радуется, играет на публику, гордится его вниманием. Оборачивается – а его уже нет. Попробовал, стало неинтересно, исчез. Поставь перед ним вазу с разным печеньем – он откусит по разу от каждого и оставит, так и не найдя самого вкусного. И дело, конечно, не в печенье. Он не может остановиться на чём-то одном и искренне не понимает, почему другие на это обижаются.
А что вообще такое полет? Свобода, возможность оторваться от земли и подняться над повседневностью. «Полеты во сне и наяву» – драма человека, которому многое было дано, но так и не реализовано. И слишком много этих «но».
Он умный, НО без конца совершает глупости. Он искренний, НО врет налево и направо. Он любящий, НО предающий. Откуда такая двойственность натуры? Зачем человек, мучая других, мучается при этом сам? Почему он не собирается ничего менять в своей такой вот, на первый взгляд, непутёвой жизни? Слишком много вопросов возникает при просмотре. И ответы, думается мне, у каждого зрителя свои.
Но один ответ фильм всё-таки подсказывает. Все его выходки, вся эта видимость полета – на самом деле не стремление ввысь, а желание спрятаться. Прыжок с тарзанки в воду, на который герой Табакова кричит «Клоун! Клоун!» – это не трюк ради привлечения внимания. Это попытка провалиться, исчезнуть хотя бы на миг. То же самое – сцена, где он закапывается в стог сена.
И посмотрите, как замкнут круг: в начале фильма он просыпается в поту от ночного кошмара, а в финале трясется от холода и сырости в том самом стогу. Полеты во сне ему удаются. Наяву – нет. Потому что наяву это никакие не полеты, а бегство по кругу – движение в никуда.
Атмосфера фильма сквозит беспросветностью – пустынные улицы, серые загородные пейзажи, мрачность – та самая осень жизни: она уже наступила, но листья еще не опали.
При всей своей поганости Макаров напоминает то ли рано повзрослевшего ребёнка, то ли инфантильного взрослого. Во время просмотра фильма я чувствую тоску и испытываю жалость. Не самое плохое чувство, вопреки известному утверждению. Чёрт его знает – при всей абсурдности его поступков я его в чём-то даже понимаю. «Ты же больной!» – бросает ему герой Табакова. Может, не в прямом смысле. Но в этой неприкаянности правда есть что-то болезненное, и больнее всего – ему самому. Он мечется, ищет, летает во сне и не может взлететь наяву. Вокруг стоят любящие, прощающие, ждущие люди, а в центре он – дерево в воде, умирающее от жажды…
