Валя с силой воткнула черенок тяжелой тяпки в рыхлую влажную землю. Она медленно выпрямилась, чувствуя, как привычно заныла уставшая поясница. Грязной ладонью женщина стерла со лба капли пота, оставляя на коже темную земляную полосу.
Калитка у въезда протяжно и противно заскрипела. Звук разнесся по всему тихому участку. По вымощенной дешевой серой плиткой дорожке уверенно шагала Наталья Павловна. Мать, как всегда, была при полном параде, словно собралась в театр, а не в огород. Идеальная укладка волосок к волоску, неизменная яркая помада и любимый шелковый платок, небрежно накинутый на шею.
Следом за ней по участку неуверенно топталась незнакомая пара. Моложавая женщина с цепким, оценивающим взглядом зябко куталась в бежевый объемный кардиган. Рядом с ней переминался с ноги на ногу грузный, абсолютно лысый мужчина. На нем был дорогой серый спортивный костюм, который совершенно не вязался с дачной обстановкой.
— Вот, смотрите сами, — громко вещала Наталья Павловна на весь двор.
— Земля тут просто отличная. Плодородная, как пух. Мы сюда столько сил вложили, столько здоровья оставили!
Она широким жестом указала на ухоженный зеленый газон. Затем обернулась, едва не споткнувшись о длинный шланг для полива, и наконец заметила дочь возле грядок.
— А, Валя. Ты уже здесь. Как удачно совпало.
— Мам, это кто? — Валя тяжело оперлась на древнюю тяпку.
Внутри неприятно кольнуло дурное предчувствие. Она слишком хорошо знала этот приторный тон матери.
— Покупатели, — отмахнулась Наталья Павловна так легко, словно речь шла о соседях, зашедших одолжить спички.
Валя откровенно опешила. Слова прозвучали настолько обыденно и буднично, что уставший мозг просто отказался их воспринимать. Какая продажа? Какие покупатели? Десять лет назад, после тяжелого и крайне грязного развода с мужем, она купила этот заброшенный кусок земли за сущие копейки. Это было ее убежище.
Она сама корчевала трухлявые пни, сбивая руки в кровь. Сама нанимала местных шабашников ставить забор и перекрывать протекающую крышу старого домика, экономя на собственной одежде. Наталья Павловна эту дачу всегда люто ненавидела. Мать называла участок добровольной ссылкой, комариным болотом и пустой тратой денег.
Но ровно месяц назад любимый сын Тимур радостно сообщил, что его жена Юлька ждет второго ребенка. В их ипотечной двушке резко стало тесно, понадобилось расширение. И Наталья Павловна внезапно вспомнила про никому не нужную, по ее мнению, дачу дочери.
— Проходи, Оксана, не стесняйся, — сладко щебетала тем временем мать, увлекая незнакомку к большой поликарбонатной теплице.
— Тут все капитально делали. Для себя строили, на века.
Оксана подошла ближе и весьма скептически оглядела потускневший от времени и дождей пластик.
— Каркас какой-то хлипкий на вид. Зимой снег крышу не проломит? У нас в прошлом году у соседей по поселку все сложилось как карточный домик, пришлось заново варить.
— Что вы такое говорите! — тут же парировала Наталья Павловна, всплеснув руками.
— Стоит как влитой. Ни одной трещинки за столько лет! Металл отличный!
Грузный мужчина в сером костюме молча подошел к высокой грядке. Он ковырнул носком дорогого белого кроссовка деревянный бортик. Доска жалобно скрипнула и немного подалась. Валя бросила тяпку на траву, отряхнула руки и пошла наперерез этой странной процессии.
— Мам, можно тебя на пару слов? Отойдем.
— Подожди, не мешай, — злобно шикнула мать вполголоса.
— Люди хорошие деньги предлагают. У них наличка на руках, понимаешь? Не спугни мне их.
Она попыталась оттолкнуть дочь плечом, но Валя не сдвинулась с места. Оксана тем временем уже направилась по узкой дорожке прямо к деревянному крыльцу дома.
— А внутри что? Отопление печное оставили или нормальный котел ставили? Нам для круглогодичного проживания нужно.
— Печное, конечно печное, — радостно закивала мать, семеня следом за покупательницей.
— Зато надежно и экономно! Дров накинул и спишь. И мебель мы вам всю внутри оставим. Там отличный румынский сервант. Заезжай и живи.
Валя в два широких шага обогнала покупателей. Она намертво преградила путь на веранду, встав поперек деревянных ступенек.
— В дом никто не пойдет. Осмотра не будет.
Оксана недовольно скривилась. Она остановилась перед ступеньками и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая возмущение.
— Наталья Павловна, мы так не договаривались по телефону. Я должна посмотреть полы в комнатах.
— Вдруг там гниль сплошная под старым линолеумом? Мне потом балки вскрывать за свой счет? Это огромные расходы.
— Никакой гнили там нет! — засуетилась мать.
— Валя, отойди немедленно. Что ты как дикарка себя ведешь? Люди приехали из самого города, бензин тратили!
Она бросала на дочь испепеляющие, полные ненависти взгляды.
— Я сказала, просмотров не будет, — отстраненно повторила Валя.
— Участок не продается.
Оксана многозначительно переглянулась с мужем. Мужчина пожал плечами, всем видом демонстрируя, что ему эти семейные разборки не интересны.
— Странные вы какие-то люди. То срочно продаете, то на порог не пускаете.
— Ладно, Макар, пошли участок по периметру обойдем. Посмотрим, что там с забором со стороны леса. А то может и там сюрпризы.
Покупатели развернулись, спустились с дорожки и неспешно скрылись за густыми кустами разросшейся сирени. Как только они отошли на безопасное расстояние, Наталья Павловна буквально втолкнула дочь на закрытую веранду. Она плотно прикрыла за собой скрипучую деревянную дверь.
— Ты в своем уме вообще? — ядовито прошипела мать с порога.
— Я им еле-еле этот убогий вариант впихнула! Участок на отшибе, баня старая, крыша кривая! У них деньги жгут карман, они готовы брать без лишних придирок!
— А я просила тебя искать мне покупателей? — отрезала Валя, стараясь говорить будничным тоном, хотя внутри все дрожало от возмущения.
— А тебя кто-то спрашивает? — мать уперла руки в бока, принимая боевую стойку.
— Тимуру нужно расширяться. У него семья растет, Юлька в декрет уходит со дня на день! Им нужны деньги на первоначальный взнос!
— У меня тоже есть семья. Если ты забыла.
— Какая у тебя семья? — подняла на смех Наталья Павловна.
— Снежана твоя выросла давно, упорхнула на съемную квартиру с очередным хахалем. Ты тут одна бобылем сидишь! В грядках своих ковыряешься каждые выходные, как бабка старая!
Валя смерила мать тяжелым, долгим взглядом. Спорить было бесполезно. Как истинный глава их небольшого клана, Наталья всегда считала имущество дочери неким общим резервным фондом. Если у Вали что-то есть — значит, это можно пустить на нужды семьи. А вот квартира сына была абсолютно неприкосновенной. Это было его, личное.
— Дачу я продавать не буду, — спокойно сообщила Валя.
Она поправила съехавшую на плечо лямку грязной ветровки.
— Будешь! — припечатала мать с таким невероятным напором, словно это даже не обсуждалось.
— Твой родной брат в долгах погрязнет с этой новой ипотекой. Ставки видела какие? Родная кровь, а ты крысятничать вздумала? Зажала кусок земли, на который сама три года назад жаловалась?
— Я жаловалась на насос, а не на землю.
— И пусть твой Тимур идет на вторую работу. Он взрослый мужик или кто?
— Он устает на своей работе! — взвизгнула мать.
— Ему нельзя перенапрягаться, у него давление скачет от стресса! А ты эгоистка!
Дверь веранды предательски громко скрипнула. В приоткрытую щель заглянула Оксана. Ее холеное лицо выражало крайнюю степень нетерпения и легкой брезгливости.
— Наталья Павловна, мы тут с мужем посовещались немного. Участок вроде неплохой, форма правильная.
— Соседи за забором тихие, алкашей с бутылками не видно.
Мать мгновенно сменила гневную гримасу на самую приветливую улыбку. Она расплылась в сладком сиропе, шагнув к покупательнице.
— Я же вам сразу говорила! Песня, а не участок! Просто отрываю от сердца, честное слово.
— Но цену будем жестко сбивать вниз, — добавила Оксана деловито.
— Баня у вас совсем никудышная, бревна снизу почернели от сырости. Она только под снос пойдет, а это вывоз мусора.
— Обсудим, все обсудим, — закивала Наталья Павловна.
— Сторгуемся, не переживайте. Мы люди простые, сговорчивые. Договоримся.
— И еще один важный момент, — покупательница достала из дорогой кожаной сумочки потертый блокнот и ручку.
— Документы кто будет подписывать? Вы же мне по телефону говорили, что собственница по бумагам не вы, а ваша дочь.
— А сделку мы оформим быстро, дочь у меня послушная! — радостно отчиталась мать.
Она бесцеремонно ткнула наманикюренным пальцем прямо в сторону Вали.
— Документы все у нее лежат. Сейчас она вам их покажет. Правда, дочка? Тащи папку.
Оксана выжидательно уставилась на хозяйку в перепачканной ветровке.
— Выписка из реестра свежая есть на руках? А то мало ли, обременения какие скрытые, аресты от приставов висят.
— Мы кота в мешке брать не будем, даже с хорошей скидкой. Нам нужна чистая сделка.
Валя прислонилась спиной к деревянному косяку.
— Выписки нет. Ни свежей, ни старой.
— Как это нет? — засуетилась мать, нервно хлопая себя по карманам легкой куртки.
— В тумбочке посмотри в спальне! Ты же брала какие-то бумажки в прошлом году, когда нам свет по новой линии переподключали.
— Я их в город отвезла. Тут ничего не храню.
Оксана раздраженно нахмурилась. Она с громким щелчком захлопнула блокнот.
— Наталья Павловна, ну мы без нормальных документов даже задаток обсуждать не будем. Это просто несерьезно.
— Детский сад какой-то. Мы свое личное время тратим в выходной день.
— Завтра все привезем! — пообещала мать.
Она впала в легкую панику, боясь упустить живые деньги.
— Прямо с самого раннего утра съездим в город, закажем эту выписку. Я вам лично на квартиру бумаги подвезу, куда скажете!
— Не привезем, — ровно сказала Валя, глядя матери прямо в глаза.
— Ни завтра, ни послезавтра.
Наталья Павловна окончательно рассвирепела, забыв о приличиях.
— Прекрати мне тут спектакли устраивать немедленно! Позоришь меня перед хорошими людьми!
Она шагнула к дочери вплотную, тяжело и хрипло дыша от злости.
— Завтра утром мы поедем к нотариусу в центр. И ты напишешь генеральную доверенность на брата.
— Тимур сам всю сделку проведет, раз ты такая строптивая у нас внезапно стала. Он все справки соберет, везде побегает, а ты и дальше в своих любимых грядках копайся!
С улицы внезапно донесся приглушенный шум автомобильного мотора. У калитки притормозило яркое желтое такси. Хлопнула пассажирская дверца, затем громко лязгнул багажник.
На дорожке появилась Снежана. Девушка в светлой джинсовке с огромным трудом тащила тяжелый пластиковый ящик. Из него во все стороны торчали мощные зеленые ростки с крупными листьями.
— Мам! — крикнула она еще от самой калитки.
— Я пионы привезла! Как договаривались! Два элитных сорта на рынке урвала, еле дотащила!
Снежана тяжело поднялась на деревянное крыльцо. Она с явным удивлением посмотрела на собравшуюся компанию незнакомых людей.
— О, бабуль, вы чего тут все стоите? Гости у нас какие-то нарисовались?
Наталья Павловна недовольно поджала накрашенные губы. Она смерила внучку крайне презрительным взглядом с ног до головы.
— Какие еще пионы, господи? Увози обратно свою траву на рынок.
— Мы дачу продаем. Люди вот задаток привезли оформлять.
Снежана с глухим стуком поставила неподъемный ящик на пол веранды.
— Кто продает?
— Я продаю! — рявкнула бабушка, теряя последние остатки хваленого терпения.
— Дяде Тимуру нормальная квартира нужна. У них второй ребенок скоро родится. Помогать надо семье!
Снежана перевела насмешливый и слегка растерянный взгляд на мать.
— Мам, она шутит так неудачно? Возрастное?
— Нет, не шутит, — сухо ответила Валя.
— Бабушка вполне серьезно собралась продать этот участок.
Оксана нетерпеливо постучала дорогой шариковой ручкой по твердой обложке блокнота.
— Так мы будем дела вести или вы тут до вечера семейные отношения выясняете?
— Я уже вообще не понимаю, кто все-таки реальный собственник по бумагам? С кем мне договор купли-продажи обсуждать?
— Она собственник! — Наталья снова ткнула дрожащим пальцем в Валю.
— Я же вам русским языком полчаса объясняю! У нее просто характер дурной, вся в отца пошла!
Валя неторопливо отлепилась от дверного косяка.
— Вы сильно ошибаетесь, Оксана. Собственница этой земли давно не я.
Она кивнула в сторону удивленной дочери, застывшей возле ящика с рассадой.
— Собственница вот. Снежана.
Наталья Павловна резко осеклась на полуслове. Ее тщательно напудренное лицо пошло некрасивыми бордовыми пятнами.
— Какая еще Снежана? Что ты несешь, бессовестная?
— Какая она собственница?
— Обыкновенная, — парировала Валя.
— Полноправная. Моя дочь. Ровно две недели назад мы с ней сходили в многофункциональный центр в городе.
— И оформили дарственную. Все чин по чину. Пошлину государственную оплатили.
Мать пошатнулась. Она судорожно схватилась рукой за край обшарпанного дачного стола, чтобы не упасть.
— Ты… ты не могла так поступить! Ты просто не имела никакого права!
— Это наша общая дача! Семейная недвижимость!
— Это моя дача, — жестко сказала Валя, чеканя каждое отдельное слово.
— Была моей. А теперь она полностью Снежанина. И продавать ее никто не собирается. Ни ради долгов Тимура, ни ради кого-то еще. Сделки не будет.
Оксана шумно выдохнула через нос. Она раздраженно убрала ручку обратно в сумку и застегнула молнию.
— Понятно. Цирк шапито приехал. Вы бы сначала в своей ненормальной семье разобрались, прежде чем чужих людей дергать в выходной.
— Макар, пошли к машине. Делать нам тут нечего.
Покупатели молча развернулись. Они быстро зашагали к выходу по дорожке, стараясь даже не смотреть в сторону хозяев. Наталья Павловна даже не попыталась их остановить или броситься следом умолять. Она стояла неподвижно и смотрела на дочь с откровенным, неприкрытым ужасом.
— Ты оставила родного брата на улице, — процедила мать сквозь зубы. Она до боли сжала кулаки.
— Я оставила свою собственную дочь с землей, — будничным тоном ответила Валя.
— А Тимур взрослый здоровый мужик. Ему тридцать пять лет скоро стукнет. Пусть сам свои проблемы с жильем решает.
— Эгоистка! Вся в отца своего покойного!
— Тот тоже всю жизнь только о себе думал, лишней копейки в дом не принес!
Наталья Павловна круто развернулась на невысоких каблуках. Она чуть не споткнулась о выставленный ящик с рассадой, брезгливо пнула его носком дорогой туфли. Затем быстро пошла по вымощенной дорожке прочь, гордо и высоко подняв голову.
Калитка у входа снова протяжно скрипнула и с грохотом захлопнулась. Снежана присела на корточки возле пластикового ящика, осторожно поправляя помятые матерью зеленые листочки.
— Ну и дела, — протянула она в наступившей звенящей тишине.
— Я чуть без дачного участка не осталась. Вовремя приехала.
Валя медленно потерла уставшую шею. Накопившееся напряжение постепенно отпускало зажатые мышцы.
— Не осталась бы. Я же тебе обещала, что это твое.
Она посмотрела на крепкие зеленые ростки в пластиковых стаканчиках.
— Куда сажать их будем? К забору или возле бани клумбу разобьем?
— Возле бани давай, — задорно сказала Снежана, поднимаясь.
— Там солнца больше. И поливать со шланга удобнее будет.
Через полгода брат Тимур все-таки взял вторую ипотеку сам. Ему пришлось занять недостающую сумму на взнос у старых друзей.
С матерью Валя общалась теперь исключительно по большим праздникам. Она отделывалась короткими дежурными фразами по телефону, ссылаясь на занятость. Извинений за тот скандал она так и не дождалась.
А те самые элитные пионы возле старой бани на следующую весну расцвели так пышно и ярко, что соседи откровенно завидовали, подолгу свешиваясь через деревянный забор.
