Эта киноработа – не самое известное творение Михаила Ромма, но мне она очень нравится. В ней много правды, несмотря на допущения и некоторый гротеск. Речь о фильме «Человек № 217» (1944) о судьбах наших людей, угнанных на работу в Германию. Основная мысль – немецкое общество, заражённое фашизмом и прочей «расовой гигиеной», по сути, является коллективным преступником.
В начале картины – позорно-жалкий марш «истинных арийцев» по Москве. Потомков Зигфрида и троюродных пра-правнуков Фридриха Великого протащили по городу, в котором они мечтали пировать.
Одна из сердобольных тёток указывает на худого очкарика – мол, этого-то насильно мобилизовали, но главная героиня – Татьяна Крылова (Елена Кузьмина) прерывает этот гуманистический бред: «Я знала его». Он такой же, как и остальные пруссаки-тевтоны, а, быть может, и хуже.
Действие переносится в 1942 год, когда Татьяну и её подружку …продают германцам – кого в прислуги, кого – на завод. Крыловой типа «повезло» — она попадает в семейство добродушного бюргера и его толстенькой жены. В общем, эти, если и поколотят, то несильно. У них есть дочка Лотта (Лидия Сухаревская, изумительно похожая на пруссачку). В их доме принимают и некоего Рудольфа Пешке – жениха Лотты.
Вот, за что люблю эту вещь Ромма, так за подтверждение моей личной теории о мерзостях «правильно-прилизанных» мужчинок. Этот Пешке – наибольшая мерзость во всём этом бестиарии. Он труслив, слаб, припадает на одну ножку, а ещё довольно часто произносит слово «интеллигенция».
Разумеется – в очочках. Кажется, что вот-вот он выдаст пискляво: «Мы, образованные люди, а не бурлаки!» Пешке – законченный садист, нацист и член НСДАП. Гитлеровская погань, как есть.
Именно он придумывает пытку для учёного, которого также загнали на принудительные работы в Дойчланд. Кстати, вот оно – допущение, ибо никто не использовал в качестве ост-арбайтеров пожилых людей – хватали молодых и сильных. Не из уважения к старости, понятное дело.
Рассуждали материально – какую пользу может принести такой «человеческий материал»? Но примем это за сценарную данность. Так вот, именно Пешке методично бьёт математика по голове, чтобы тот перестал думать.
Нам показывают, что ждало бы советских граждан, если бы не Победа – участь существ пятого сорта, а фольксдойчи – немцы по крови, но живущие с XVIII века в России – те людишки третьего сорта (третий сорт – не брак, так сказать). Либо ты раб, либо – уничтожен.
Иного – не дано. И командовать тобой станут всякие Пешке с интеллигентным выражением рож. Таня с подругой в конечном итоге сбежали, а сколько погибло? Несмотря на пафос и экспрессию, фильм представляется реалистичным.
В каждой сцене звучит обвинение в бесчеловечности. Татьяна говорит, что виновен не только бесноватый недо-Бонапарт и его подельники, но и вся «нация Гёте», принявшая чудовищную идеологию. Впоследствии Ромм немного смягчится – в «Обыкновенном фашизме» (1965) он скажет: «Но была и другая Германия». Потому что эти «другие» после войны сделались наилучшим союзником СССР и витриной социализма. Но в 1944 году иначе было нельзя — очень уж болела душа.
