Анна вытерла руки о полотенце и подошла к холодильнику. Внутри стояли только самые дешёвые продукты — каша из гречки, куриная грудка, яйца. Никаких деликатесов, никаких готовых салатов из магазина. Она открыла приложение банка на телефоне и в который раз за день посмотрела на цифру накоплений. Ещё чуть-чуть. Совсем чуть-чуть.
— Аня, ты опять считаешь? — Дмитрий вошёл в кухню, развязывая галстук.
— Два месяца, Дима. Всего два месяца осталось, — Анна повернулась к мужу с улыбкой. — Я сегодня снова смотрела ту двушку на Садовой. Риелтор говорит, что застройщик готов подождать.
Дмитрий кивнул, но улыбка вышла какой-то натянутой. Анна нахмурилась.
— Что-то случилось?
— Мама звонила, — муж прошёл к окну и стал смотреть на серые панельные дома напротив. — Маша разводится с Игорем.
— Серьёзно? — Анна присела на табурет. — Я думала, у них всё нормально.
— Я тоже думал. Но, похоже, Игорь нашёл другую. Квартира была его добрачная, так что Марии уходить придётся просто так. С чемоданом.
— Бедная Машка, — Анна вздохнула. — Ну, она хоть к маме переедет временно?
— Уже переехала, — Дмитрий повернулся. — Мама созывает всех в субботу на ужин. Семейный совет, говорит.
Что-то в его голосе заставило Анну напрячься. Она знала эти интонации. Так Дмитрий всегда говорил, когда Галина Петровна собиралась чего-то требовать.
В субботу они приехали к свекрови ровно к шести. Мария сидела за столом с опухшими глазами и машинально теребила салфетку. Галина Петровна суетилась на кухне, выставляя на стол тарелки с салатами.
— Садитесь, садитесь, — махнула рукой свекровь. — Димочка, налей всем компота.
Анна села рядом с Марией и тихо сжала её руку. Сестра мужа слабо улыбнулась в ответ, но глаза остались пустыми.
— Значит, так, — Галина Петровна села во главе стола и сложила руки. — Мы собрались, чтобы обсудить ситуацию Машеньки. Девочка моя осталась на улице, можно сказать. Я её, конечно, приютила, но вы же понимаете — у меня однушка. Нам с ней тесно. Я на диване сплю, а Маша на раскладушке в углу.
Анна молча наколола вилкой кусочек огурца. Куда клонит разговор, она уже начинала догадываться.
— Машенька работает, конечно, но на съём квартиры денег у неё нет, — продолжала Галина Петровна. — Игорь-то этот гад ничего не дал. Просто выставил с вещами.
— Мама, ну я же сама виновата, — тихо сказала Мария. — Могла бы настоять на брачном договоре.
— Какой договор, доченька? Ты любила, доверяла, — мать покачала головой. — А он вот как тебя отблагодарил.
Анна чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой. Дмитрий сидел, уткнувшись в тарелку, и молчал.
После ужина Галина Петровна встала и положила руку на плечо сына.
— Димочка, пойдём на кухню, нам надо поговорить.
Анна осталась за столом с Марией. Минут десять они сидели молча, потом из кухни донёсся повышенный голос Галины Петровны.
— Ты старший брат! У тебя есть обязательства перед семьёй!
Анна встала и подошла ближе. Дверь была приоткрыта.
— Мама, но мы с Аней копим на свою квартиру три года, — говорил Дмитрий. — У нас уже почти вся сумма.
— Вот именно! — голос свекрови стал жёстче. — У вас есть деньги. А у Машеньки ничего нет. Неужели ты дашь своей родной сестре жить на раскладушке в углу? Что за чёрствость такая?
— Но…
— Никаких «но»! — Галина Петровна отрезала. — Вы молодые, здоровые, ещё накопите. А Машеньке сейчас некуда идти. Я требую, чтобы вы купили квартиру для неё. Хотя бы однокомнатную. Этого достаточно для одного человека.
Анна прикрыла рот рукой. «Нет. Это невозможно». Три года. Три года впроголодь, три года без отпусков, без кино, без новых вещей. Она носила одни и те же джинсы четвёртый сезон подряд.
Дмитрий вышел из кухни бледный. Анна схватила его за руку.
— Едем домой. Сейчас.
В машине они молчали всю дорогу. Только когда захлопнулась дверь их съёмной однушки, Дмитрий заговорил.
— Мама хочет, чтобы мы купили квартиру для Марии, — проговорил муж, не глядя на Анну.
— Я слышала, — Анна сбросила туфли и прошла в комнату. — Надеюсь, ты сказал «нет».
Дмитрий стоял в дверях и переминался с ноги на ногу.
— Аня, ну пойми… Маше правда некуда идти.
— У Маши есть работа, — Анна повернулась к мужу. — Она может снимать квартиру. Как мы с тобой снимаем уже три года.
— Но у неё нет денег на первый месяц и залог.
— Мы можем дать ей взаймы на первый месяц, — Анна говорила медленно, будто объясняла что-то очевидное. — Но не покупать квартиру за наши накопления.
— Она моя сестра, — Дмитрий сел на диван и опустил голову. — Мама права. Я старший брат.
Анна присела рядом.
— Дима, послушай меня. Мы три года жили впроголодь. Ты помнишь, как мы отказались от поездки к морю в прошлом году? Как я чинила эти джинсы, потому что не могла купить новые? Как мы ели одну гречку неделями?
— Помню.
— И всё это ради чего? Ради нашей квартиры. Нашей. Чтобы у нас был свой дом, где мы будем жить вместе. Наконец-то своё жильё, а не съёмное.
Дмитрий молчал, разглядывая свои руки.
— Мария взрослая женщина, — продолжала Анна. — Ей двадцать восемь лет. Она может работать и снимать квартиру сама. Как миллионы других людей.
— Но сейчас у неё денег нет.
— Дима, я не понимаю, — Анна отодвинулась. — Мы что, должны разрушить свои планы из-за развода твоей сестры? Ипотеку тоже предлагаешь платить за неё!?
В дверь позвонили. Дмитрий открыл — на пороге стояла Галина Петровна с решительным лицом.
— Я так и знала, что придётся приехать самой, — свекровь прошла в квартиру, даже не разуваясь. — Димочка, я всё поняла по твоему виду. Анна не хочет помогать Машеньке.
— Галина Петровна, при чём тут я? — Анна встала. — Это наши общие деньги с Дмитрием.
— Ага, общие! — свекровь повернулась к ней. — Только тратить их ты хочешь только на себя. Жадная какая невестка у меня оказалась. Эгоистка.
— Я не эгоистка, — Анна сжала кулаки. — Мы копили эти деньги на своё жильё. Три года.
— Три года! — передразнила Галина Петровна. — А моя дочь на улице! Ей жить негде!
— Мама, хватит, — попытался вмешаться Дмитрий, но голос вышел слабый.
— Что «хватит»? — свекровь повысила голос. — Ты посмотри на неё! Твоя семья в беде, а у неё только квадратные метры в голове. Бессердечная.
Анна почувствовала, как щёки горят. Она открыла рот, чтобы ответить, но Дмитрий неожиданно встал между ними.
— Деньги — дело наживное, а сестре сейчас жить негде, — сказал муж, глядя куда-то в сторону.
Анна замерла. Несколько секунд она просто стояла, моргая, не веря тому, что услышала.
— Что? — тихо переспросила Анна.
— Мы ещё накопим, — Дмитрий всё так же не смотрел на неё. — А Маше помощь нужна сейчас.
— Ты серьёзно? — голос Анны дрогнул. — Дима, ты понимаешь, что ты сейчас сказал?
— Понимаю, — муж наконец посмотрел на неё. — Мария моя сестра. Я не могу бросить её в беде.
— Вот и правильно, сынок, — Галина Петровна торжествующе кивнула. — Ты настоящий мужчина. Не то что некоторые тут.
Анна медленно отошла к окну. Три года. Она перебирала в голове все эти дни экономии, все отказы, все моменты, когда хотелось просто купить себе что-то приятное, но она удерживалась. Ради общей цели. Ради их будущего.
— Дмитрий, — проговорила Анна, поворачиваясь к мужу. — Ты предаёшь нашу мечту. Нашу общую мечту.
— Какую мечту? — Дмитрий раздражённо махнул рукой. — Квартира? Ну и что? Мы купим позже.
— Позже? — Анна подошла ближе. — Через три года? Через пять? А может, никогда?
— Перестань драматизировать.
— Я не драматизирую! — Анна повысила голос. — Я просто пытаюсь до тебя достучаться! Мы отказывали себе во всём. Во всём! Помнишь, как ты хотел купить ноутбук для работы? Как тебе приходилось пользоваться старым, который зависал каждые десять минут? А всё почему? Ради нашей квартиры!
— Семья важнее квадратных метров, — отрезал Дмитрий.
— Семья? — Анна остановилась как вкопанная. — А я что, не семья?
— Ты моя жена.
— Именно! — Анна ткнула пальцем в его сторону. — Я твоя жена! Мы — семья! А ты выбираешь маму и сестру вместо меня!
— Какая же ты эгоистка, — вмешалась Галина Петровна. — Димочка, видишь, какая она? Ей наплевать на нашу семью.
— Заткнитесь! — сорвалась Анна. — Вы превратили своего сына в тряпку! Он не может вам отказать ни в чём!
— Ты как с моей матерью разговариваешь?! — Дмитрий шагнул к Анне.
— Так, как она заслуживает! — Анна не отступила. — Три года, Дмитрий! Три года я жила в этой дыре! — она обвела рукой комнату. — Я отказывала себе в еде, в одежде, в отдыхе! Я работала на двух работах по выходным, чтобы мы быстрее накопили! А ты сейчас говоришь мне, что всё это было зря?!
— Не зря, — Дмитрий отвернулся. — Просто сейчас Марии помощь нужнее.
— Понятно, — Анна медленно кивнула. — Значит, так.
Она прошла в спальню и вытащила из шкафа спортивную сумку. Начала кидать туда вещи.
— Ты что делаешь? — Дмитрий зашёл следом.
— Уезжаю к маме, — Анна не оборачивалась. — Мне нужно подумать.
— Из-за денег ты устраиваешь сцену?
Анна остановилась. Повернулась к мужу.
— Не из-за денег, Дмитрий. Из-за того, что ты выбрал не меня. Не нас. Ты выбрал их.
— Это моя семья!
— Все понятно с тобой.
Анна застегнула сумку и вышла из спальни. Галина Петровна стояла в прихожей с довольным видом.
— Вот и хорошо, что уезжаешь, — проговорила свекровь. — Димочке только легче будет без твоих истерик.
Анна не ответила. Просто надела куртку, взяла сумку и вышла за дверь.
В квартире матери она проплакала всю ночь. Мама сидела рядом, гладила по голове, но не задавала вопросов. Только под утро Анна смогла рассказать.
— Дочка, — тихо сказала мать. — Ты уверена, что это первый раз?
— Что? — Анна подняла опухшее лицо.
— Первый раз, когда он выбирает их, а не тебя?
Анна открыла рот, чтобы ответить «да», но осеклась. Нет. Не первый. Просто раньше это были мелочи. Решение, где отмечать Новый год — у его мамы или у её родителей. Всегда у Галины Петровны. Выбор, кого пригласить на день рождения — её подруг или его маму с сестрой. Всегда второе. Даже диван в их съёмной квартире выбирала Галина Петровна, потому что «Димочка не разбирается в мебели».
— Боже, — прошептала Анна. — Пять лет. Пять лет я была на втором месте.
Мама молча обняла дочь.
Неделю Дмитрий не звонил. Не писал. Ничего. Анна проверяла телефон каждые десять минут, но экран оставался пустым. На восьмой день она поняла — он обиделся. Обиделся на неё, потому что она не согласилась отдать их деньги.
Мама уехала на работу, когда Анна сидела на кухне с чашкой чая. Телефон лежал перед ней на столе. Она долго смотрела на него, потом набрала номер риелтора.
— Алло, Екатерина Сергеевна? Это Анна Соколова. Та квартира на Садовой… Да, мы больше не заинтересованы. Спасибо.
Нажала отбой. Всё. Больше нет квартиры мечты. Больше нет общей цели.
Через две недели Анна вернулась в их съёмное жильё за вещами. Дмитрий был дома. Сидел на диване и смотрел телевизор.
— Аня, — встал муж. — Прости. Я не хотел, чтобы вышло так.
— Но вышло, — Анна прошла в спальню.
— Давай поговорим, — Дмитрий пошёл за ней. — Мы можем всё исправить.
— Как? — Анна открыла шкаф. — Ты передумал насчёт Марии?
— Ну… Мы уже подписали предварительный договор на однушку для неё, — тихо сказал Дмитрий. — Маме риелтор знакомый помог найти вариант подешевле.
Анна медленно повернулась.
— То есть вы уже всё решили.
— Аня, пойми…
— Я всё понимаю, — Анна достала из шкафа чемодан. — Я подаю на развод.
— Что?! — Дмитрий побледнел. — Из-за квартиры?!
— Не из-за квартиры, — Анна начала складывать вещи. — Из-за того, что ты не можешь выбрать меня. Хоть раз. Хоть в чём-то.
— Это же моя сестра!
— А я твоя жена! — Анна развернулась. — Пять лет, Дмитрий! Пять лет я была твоей женой! И всё это время я была на втором месте после твоей мамы!
— Ты сходишь с ума.
— Нет, — Анна покачала головой. — Я наконец прозрела. Я требую раздела наших накоплений. Половина моя.
— Ты разрушаешь нашу семью из-за денег! — закричал Дмитрий.
— Семью разрушил ты, — спокойно ответила Анна. — Когда выбрал маму и сестру вместо меня.
Она закрыла чемодан и вышла из квартиры. В последний раз.
Бракоразводный процесс растянулся на два месяца. Галина Петровна ходила с Дмитрием на все заседания и шипела Анне вслед про жадных невесток. Адвокат Анны добился раздела накоплений пополам, несмотря на все попытки свекрови доказать, что «Димочка вкладывал больше».
Когда Анна получила на руки свою половину, она сняла маленькую студию на другом конце города. Тридцать квадратных метров, но своих. Съёмных, но своих. Без Дмитрия. Без Галины Петровны. Без Марии.
Первый месяц было тяжело. Анна приходила с работы в пустую квартиру, садилась на диван и просто сидела, глядя в стену. Иногда плакала. Иногда просто молчала.
Но потом что-то изменилось. Она начала откладывать деньги снова. Только теперь копила одна. Никто не требовал отдать накопления сестре. Никто не говорил, что семья важнее. Она просто работала, копила и планировала.
Через два года Анна стояла в пустой однокомнатной квартире и улыбалась. Ключи лежали на её ладони — тяжёлые, настоящие. Квартира была меньше, чем та, на Садовой. Но она была её. Только её.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Поздравляю, доченька! Я так тобой горжусь!»
Анна прислонилась к стене и закрыла глаза. Два года назад она думала, что потеряла всё. Мужа, мечту, три года жизни. Но сейчас, стоя в собственной квартире, она понимала — она ничего не потеряла. Она избавилась от иллюзии.
Иллюзии, что Дмитрий когда-нибудь выберет её. Что Галина Петровна когда-нибудь оставит их в покое. Что можно построить семью с человеком, который не умеет защищать эту семью.
Анна открыла глаза и посмотрела в окно. Внизу шумел город. Её город. Её жизнь. Её выбор.
Она не жалела ни о чём.
