— Юр, ты серьёзно? Ты что, совсем?
Валентина Ивановна стояла на пороге недостроенной веранды с банкой огурцов в руках и смотрела на мужа так, будто тот предложил продать её любимую фиалку на запчасти. А Юра, весь такой вдохновлённый, в резиновых сапогах и с рулеткой через плечо, даже не понял, в чём дело.
— Валь, ну что я такого сказал? — он искренне недоумевал. — Просто предлагаю оформить дом на Мишку и Лёшку. Всё равно им достанется когда-нибудь.
«Когда-нибудь», — повторила про себя Валентина. — «Когда я с ума сойду от этих твоих замечательных идей».
Огурцы она поставила на подоконник — пусть постоят, они никуда не денутся, в отличие от её нервных клеток. Села на табуретку (мебели в недостроенном доме пока было — кот наплакал) и приготовилась объяснять азбучные истины пятидесятипятилетнему мужчине…
А началось всё полтора года назад, когда Юра вернулся из очередной командировки с горящими глазами и словами: «Валь, давай дом построим!» Валентина тогда как раз перекрашивала кухню в их двухкомнатной квартире на окраине города и думала о том, что неплохо бы ещё балкон застеклить. Дом в её планы не входил категорически.
— Юрочка, — начала она осторожно, как всегда начинала, когда хотела отговорить мужа от очередной авантюры. — Нам уже по пятьдесят с хвостиком. Какой дом? Ты представляешь, сколько это возни?
— Представляю! — глаза у Юры светились, как у мальчишки перед первым сентября. — Зато свой участок, грядки, баня, шашлыки! Я уже присмотрел место — недалеко от трассы, шестьдесят километров от города. Хозяин продаёт срочно, можно сбить цену!
Валентина вздохнула. Она знала этого своего Юру уже двадцать лет — с тех пор, как они познакомились на корпоративе её бывшей работы. Тогда он был обаятельным инженером с двумя детьми от первого брака, разведённым и немного растерянным. Ей он сразу понравился — не красавец, конечно, но с надёжными руками и спокойным характером. Правда, с одной особенностью: периодически его накрывали волны внезапного энтузиазма. То он хотел открыть свой бизнес по производству тротуарной плитки (слава богу, не открыл), то собирался разводить перепелов на балконе (три месяца квартира пахла птичником), то вдруг решил стать вегетарианцем (продержался неделю и сорвался на шаурме).
Обычно Валентина его энтузиазм гасила на корню — мягко, но твёрдо. Но в этот раз что-то в ней дрогнуло. Может, устала от соседки снизу, которая жаловалась на каждый упавший карандаш. Может, захотелось пространства. Или просто в тот день у неё было хорошее настроение.
— Ладно, — сказала она. — Но только если участок нормальный и не на болоте. И чтобы документы были чистые. И чтобы дорога была, а не направление.
Юра чуть не расцеловал её прямо с кистью в руке.
Участок оказался правда неплохим — восемь соток в деревне с оптимистичным названием Солнцево. Солнца там было так себе, но зато рядом речка, лес и приличные соседи. Денег на покупку Валентина выделила из своих накоплений — она работала на двух работах и откладывала на старость. Юра обещал, что к осени они начнут строиться, а там уже и его премия подоспеет.
Премия, конечно, не подоспела. Зато подоспела идея Юры, что строить надо немедленно, пока цены на материалы не выросли…
Валентина, надо отдать ей должное, отнеслась к строительству серьёзно. Она вообще была женщиной серьёзной — всю жизнь тянула на себе: сначала младших братьев после смерти матери, потом собственного сына от первого неудачного брака, потом трёх племянников, когда сестра спилась. К пятидесяти годам у неё выработался железный характер и привычка рассчитывать каждую копейку.
Поэтому, когда Юра с загоревшимся взглядом рассказывал о двухэтажном особняке с мансардой и террасой, Валентина достала калькулятор и начала считать.
— Юр, у нас на счету три миллиона семьсот, — сказала она спокойно. — Из них миллион двести мы уже потратили на участок. Остаётся два с половиной. На фундамент, стены, крышу и окна уйдёт минимум два. Всё остальное — двери, полы, проводка, сантехника — это ещё миллион как минимум. У тебя есть миллион?
Юра немного сник, но быстро нашёлся:
— Ну, к тому времени накопим! А пока давай начнём с малого. Фундамент зальём, коробку поднимем, а там видно будет!
«Видно будет», — подумала Валентина мрачно. Но промолчала. В конце концов, мечтать не вредно.
Фундамент заливали в августе. Валентина каждые выходные ездила на участок с термосом борща и контролировала процесс. Рабочие были ничего, адекватные, не пили на объекте (по крайней мере, при ней). Бригадир, мужик с выразительной фамилией Добров, заверял, что всё будет как в лучших домах Лондона, только дешевле.
— Валентина Ивановна, вы не переживайте, — успокаивал он, принимая очередную банку с вареньем. — Мы тут знаете сколько домов построили! Всё будет надёжно, как для себя.
Юра приезжал реже — у него были дела на работе, командировки, совещания. Зато он звонил каждый вечер и интересовался, как дела, не надо ли чего привезти. Валентина сначала умилялась, а потом поняла, что муж просто избегает грязной работы и пыли.
К сентябрю фундамент был готов. Валентина перевела деньги за следующий этап — возведение стен. И тут случилась первая заминка: Юра вдруг заявил, что надо бы подумать о документах.
— Какие документы? — не поняла Валентина, складывая в машину очередную партию продуктов для рабочих.
— Ну, на кого дом оформлять будем, — Юра почесал затылок. — Я тут подумал… может, на Мишку?
Мишка — это был старший сын Юры от первого брака, тридцатилетний парень, который работал менеджером в какой-то конторе и жил с гражданской женой в съёмной квартире. Валентина его видела раза три за все годы — на свадьбе, на юбилее у Юры и ещё один раз случайно в торговом центре. Отношения у них были нейтрально-вежливые: Мишка называл её «Валентина Ивановна» и на Новый год дарил коробку конфет.
— Юра, ты чего? — Валентина остановилась с банкой тушёнки в руке. — Мы строим дом на мои деньги, и ты хочешь записать его на Мишку?
— Ну не совсем так, — забубнил Юра. — Просто подумал, что молодым надо помогать. У него там ипотеки нет возможности взять, кредитная история подпорченная…
— Юра, — Валентина села прямо на крыльцо недостроенного дома. — Скажи мне честно. Ты что, обещал Мишке этот дом?
— Не обещал! — слишком быстро ответил Юра. — Просто упомянул, что, мол, строимся, и он обрадовался…
Валентина закрыла глаза. Она поняла: муж в своей фирменной манере «не хотел никого расстраивать» и пообещал сыну то, чего обещать не мог. Она таких ситуаций за двадцать лет насмотрелась: Юра постоянно кому-то что-то обещал, а потом расхлёбывала она.
— Ладно, — сказала она твёрдо. — Слушай внимательно. Дом строим мы с тобой. На мои деньги. Если Мишка хочет помогать — пусть привезёт мешок цемента или хотя бы приедет гвозди позабивать. А оформлять будем на нас двоих. И точка.
Юра кивнул с видом побитого пса. Тогда Валентина ещё подумала, что вопрос закрыт.
Зря подумала…
Зиму дом стоял коробкой. Валентина каждые выходные ездила проверять — не сперли ли чего, не раскурочили ли местные подростки. Юра обещал поставить окна до холодов, но, естественно, не успел — то материал задержали, то мастера заболели, то ещё какая-нибудь причина.
В январе Юра вдруг заболел — не смертельно, но неприятно. Слёг с температурой, пролежал неделю. Валентина, как водится, варила ему бульоны, носила таблетки и ругала за то, что одевается не по погоде. А вечером, когда муж задремал, зазвонил его телефон. На экране высветилось: «Лёшка».
Лёшка — младший сын Юры, двадцать семь лет, студент вечернего отделения и по совместительству водитель в такси. Парень вроде неплохой, но с характером. Валентина его тоже видела мало — Лёшка жил с матерью, бывшей женой Юры, и появлялся в их жизни эпизодически, обычно когда нужны были деньги.
— Але, — Валентина взяла трубку. — Лёша, здравствуй. Папа спит, перезвони попозже.
— О, Валентина Ивановна! — Лёшка был явно удивлён. — А я думал, пап на работе. Слушайте, вы там с домом как? Мишка говорил, почти готов?
— Какой готов? — Валентина усмехнулась. — Коробка стоит, окон нет, крыши временная. Готов будет не раньше лета.
— Ясно… А правда, что папа хочет на меня с Мишкой оформить?
У Валентины внутри что-то ёкнуло неприятно.
— Лёш, откуда ты это взял?
— Ну, пап говорил, — парень явно смутился. — Говорит, мол, детям надо помочь, у нас с Мишкой жильё не решено…
Валентина посмотрела на спящего мужа. Значит, не просто упомянул, а прямо обсуждал с сыновьями. И молчал. Замечательно.
— Лёш, — сказала она ровным тоном, — дом строим мы с твоим отцом. На мои деньги, между прочим. Когда вырастете и сами начнёте строить — оформите как хотите. А пока извини.
Она положила трубку. Юра во сне даже не шевельнулся. Спал себе спокойно, честный человек. А Валентина сидела на кухне, смотрела в окно на падающий снег и думала: «Надо было брать расписку. Или договор какой-нибудь составлять».
Утром они поговорили. Точнее, Валентина говорила, а Юра оправдывался.
— Валь, ну я же не конкретно обещал! Просто сказал, что подумаем…
— Юра, ты понимаешь, что у меня тоже есть сын? — Валентина говорила спокойно, но руки у неё дрожали. — Серёжа всю жизнь со мной, помогает, не бросил, когда мне тяжело было. И я ему ни разу не обещала дом, который на мои деньги строится! Потому что у меня совесть есть!
— Ну так Серёжа и так при деле будет, — Юра попытался улыбнуться. — Мы же с тобой вместе, он как родной…
— Юра, — Валентина встала и налила себе чай, — давай договоримся раз и навсегда. Этот дом — наш. Общий. Если ты хочешь оформить доли на детей — вкладывай свои деньги. Мои деньги — моя доля. Понял?
Юра кивнул. Выглядел он при этом как школьник, которого поймали на списывании. Валентина даже пожалела его — но ненадолго. Потому что вечером позвонила Мишкина гражданская жена, Ирина, и сообщила, что они с Мишкой «очень рассчитывают на домик» и «может, надо помочь с ремонтом?».
Валентина вежливо ответила, что ремонт только начнётся, а помощь пока не требуется. После звонка она долго смотрела на телефон и думала: «Надо что-то делать. Иначе к лету у меня тут коммуна образуется»…
Весной стройка пошла веселее. Появились окна — не самые дорогие, но приличные. Крышу накрыли металлочерепицей. Внутри начали делать перегородки. Валентина каждую субботу приезжала с рулеткой и блокнотом, проверяла каждый угол, каждый стык. Добров, бригадир, уже привык и даже шутил:
— Валентина Ивановна, вы бы прораба работали! Глаз-алмаз!
А Юра приезжал по воскресеньям, ходил по участку с важным видом, обсуждал с рабочими нюансы и чувствовал себя настоящим хозяином. Валентина молчала. Пусть чувствует — лишь бы деньги вовремя привозил.
Но денег у Юры не было. Вернее, они были, но всё время куда-то испарялись. То машину починить надо, то сыну Мишке на зубного помочь, то племяннику на учебник скинуться. Валентина считала молча: за полгода Юра вложил в дом ровно сто двадцать тысяч. Она — два миллиона четыреста.
В мае случилось событие: Мишка с Ириной приехали посмотреть на стройку. Приехали на новенькой машине (явно в кредит), в модных куртках, с бутылкой вина и тортом. Валентина встретила их доброжелательно — в конце концов, какие к ним претензии? Они ничего плохого не сделали. Пока.
Мишка ходил по дому, восхищался, фотографировал, а Ирина с придыханием расспрашивала, какая будет кухня, сколько комнат, будет ли второй этаж. Валентина отвечала сдержанно, а Юра разошёлся и начал рассказывать в красках, как они тут обустроятся, как будут летом шашлыки жарить, как внуков возить.
— Пап, а можно мы тут комнату себе приглядим? — вдруг спросил Мишка. — Ну, чтобы приезжать иногда, на выходные.
Валентина почувствовала, как внутри всё сжалось. Она посмотрела на Юру — тот радостно закивал:
— Конечно! Вон та, угловая, с окнами на две стороны — самое то! Там и мебель поставим, и…
— Юра, — перебила Валентина. — Можно на минутку?
Они отошли за дом. Валентина говорила тихо, но очень внятно:
— Юрий Петрович. Я тебе русским языком объясню. Это не общежитие. Это наш дом. Если твои дети хотят приезжать в гости — пожалуйста. На выходные, с ночёвкой — без проблем. Но чтобы у них не было иллюзий, что это их жилплощадь. Ясно?
— Валь, ну ты чего? — Юра даже обиделся. — Я просто хотел…
— Я знаю, что ты хотел. Ты хотел всех осчастливить за мой счёт. Но так не получится. Запомни: пока я не вижу, что ты вложил хотя бы столько же, сколько я, никаких разговоров о долях и оформлении.
Юра надулся, но спорить не стал. Вернулись к детям, допили чай, попрощались. Мишка с Ириной уехали в приподнятом настроении, а Валентина осталась с ощущением, что война только начинается…
К июню дом был почти готов снаружи: стены ровные, крыша не течёт, окна вставлены. Оставалась внутренняя отделка — самое дорогое и муторное. Валентина подсчитала: на полы, проводку, сантехнику, двери и косметический ремонт нужно ещё около миллиона. У неё было семьсот тысяч. Юра обещал к августу добавить триста.
И вот в начале июня, когда Валентина уже начала выбирать плитку для ванной, Юра пришёл с предложением.
— Валь, давай поговорим серьёзно, — начал он торжественно.
Валентина насторожилась. Когда Юра хотел поговорить «серьёзно», это всегда означало, что он придумал какую-то гениальную идею, которая обычно заканчивалась головной болью для неё.
— Я тут посчитал, — продолжал Юра, раскладывая на столе бумажки. — Если мы оформим дом на Мишку и Лёшку, то они смогут получить налоговый вычет. Плюс, если что — это будет их собственность, не надо будет потом возиться с наследством…
— Стоп, — Валентина подняла руку. — Повтори-ка ещё раз. Ты предлагаешь оформить дом, который построен на мои деньги, на твоих детей?
— Ну не совсем так… — Юра замялся. — Просто я думаю о будущем. Нам уже за пятьдесят, кто знает, что будет через двадцать лет…
— Юра, — Валентина очень спокойно встала и налила себе воды. Пила долго, маленькими глотками. Потом повернулась к мужу. — Ты сейчас серьёзно? Ты действительно считаешь, что я два года вкалывала, откладывала каждую копейку, каталась на стройку каждые выходные, терпела строителей, возню, грязь — чтобы потом подарить всё это твоим детям? У которых, кстати, есть мать, есть её квартира, и пусть они там и разбираются?
— Валь, ну ты преувеличиваешь! — Юра начал нервничать. — Я же не говорю «подарить». Просто оформить…
— На твоих детей. За мои деньги. — Валентина посмотрела на него очень внимательно. — Юра, скажи честно. Ты обещал им этот дом?
— Не обещал! — слишком быстро ответил Юра. — Ну, может, намекнул…
Валентина кивнула. Значит, обещал. Причём давно. И вот теперь пытается выкрутиться.
— Ладно, — сказала она. — Раз так, у меня предложение. Я перестаю вкладывать деньги в дом. Всё, что сделано — сделано. Дальше достраивай сам. Или со своими детьми. Как хочешь. Я умываю руки.
— Валь, ты чего?! — Юра аж подскочил. — Как это перестаёшь? Там же ещё куча работы!
— Вот и сделаешь. Сам. На свои деньги. Или на деньги тех, кому собираешься дом дарить.
— Но у меня нет таких денег!
— Ну вот и подумай, Юрий Петрович, как их добыть. А я пока отдохну. Устала что-то.
Валентина встала и пошла в комнату. Юра остался сидеть за столом с бумажками и растерянным видом…
Июль выдался жарким. Валентина ездила на дачу к подруге, ходила в бассейн, читала книги. На стройку не ездила. Юра сначала дулся, потом начал звонить, потом приезжал с извинениями и цветами. Валентина держалась стойко.
— Валь, ну давай поговорим! — канючил он. — Я же не настаивал! Просто предложил!
— Юра, я тебе предложу. Давай ты найдёшь триста тысяч, которые обещал, да ещё семьсот сверху — на отделку. Вот тогда и поговорим, кому что оформлять.
— Но откуда я возьму миллион?!
— Не знаю. Может, у детей попросишь? Тех, которым дом собирался дарить?
Юра молчал. Валентина знала: у детей денег нет. Мишка в кредитах, Лёшка едва концы с концами сводит. Помочь они не смогут, даже если захотят. А Юра это прекрасно понимает, но надеялся, что Валентина сама всё потянет, а он потом благородно раздаст готовенькое.
В середине июля позвонила Ирина, гражданская жена Мишки. Голос был возмущённый:
— Валентина Ивановна! Это вообще как? Мишка говорит, вы отказались достраивать дом! А как же мы? Юрий Петрович обещал, что к осени можно будет заселяться!
Валентина усмехнулась:
— Ирочка, милая. Юрий Петрович многое обещает. Но дом строится на мои деньги. И если Юрий Петрович хочет подарить его вам с Мишкой — пусть сначала достроит на свои. А я пока отдыхаю.
— Но это несправедливо! — возмутилась Ирина. — Вы же семья!
— Вот именно. Семья. Поэтому пусть семья и вкладывается. А я вкладывалась два года одна. Устала.
Ирина ещё что-то пыталась сказать, но Валентина попрощалась и положила трубку. Потом выключила звук и пошла варить варенье из абрикосов — у подруги на даче уродилось немерено…
В начале августа случилось событие: Юра пришёл домой бледный и сообщил, что нашёл деньги.
— Откуда? — спросила Валентина, не отрываясь от телевизора, где показывали старую комедию.
— Ну… — Юра замялся. — Взял кредит.
— Какой кредит?
— Потребительский. На три года. Под тринадцать процентов. Восемьсот тысяч.
Валентина выключила телевизор и повернулась к мужу.
— Ты взял кредит на восемьсот тысяч, чтобы достроить дом, который собираешься записать на своих детей? Юра, ты в своём уме?
— Валь, я подумал… мы же доделаем, а потом продадим! Или сдавать будем! Деньги окупятся!
— Юра, — Валентина говорила очень медленно и отчётливо. — Я не буду достраивать этот дом. Ты понял? Вообще. Даже если ты привезёшь сюда миллион наличными. Потому что я не хочу потом слушать, как твои дети рассказывают, что папа для них дом построил.
— Но Валь!
— Без «но». Хочешь дом — достраивай сам. Или с детьми. Я вышла из игры.
Юра сидел, смотрел на неё и не верил. Он привык, что Валентина всегда уступает. Всегда находит компромисс. Всегда идёт навстречу. А тут вдруг — стена.
— И что теперь? — спросил он тихо.
— А теперь, Юрий Петрович, ты будешь платить кредит и думать, как из этой ситуации выбираться. А я буду жить своей жизнью. На даче у Марины хорошо — тихо, клубника поспела, можешь приезжать в гости.
Валентина встала, собрала сумку и уехала. Юра остался один, с кредитом на восемьсот тысяч и недостроенным домом…
Сентябрь принёс прохладу и ясность. Валентина вернулась с дачи загорелая и спокойная. Юра встретил её с повинной:
— Валь, я понял. Я был неправ. Давай всё-таки достроим дом. Вместе. И оформим на нас двоих. По-честному.
Валентина посмотрела на него долго и внимательно.
— Юра, ты правда это понял? Или опять временно, до следующей твоей гениальной идеи?
— Правда, — Юра кивнул. — Я даже с Мишкой и Лёшкой поговорил. Объяснил, что дом — наш. Они поняли.
— Поняли? — усомнилась Валентина.
— Ну… Лёшка сказал «ладно». Мишка обиделся, но я ему объяснил, что мы им по-другому поможем, когда сможем. А Ирина… ну, Ирина назвала меня нехорошими словами и повесила трубку.
Валентина усмехнулась. Значит, идиллия закончилась. Хорошо. Пусть знают, что жизнь — не сказка, и дома не падают с неба.
— Ладно, — сказала она. — Давай достроим. Но с условиями. Первое: дом оформляется на нас двоих, без детей. Второе: я вкладываю ещё четыреста тысяч, ты — четыреста из своего кредита. Всё остальное — поровну. Третье: если ты ещё раз попытаешься кому-то что-то пообещать без моего ведома — я продам свою долю первому встречному. Согласен?
Юра кивнул так энергично, что Валентина даже испугалась, как бы шея не свернул.
— Согласен! Валь, я правда понял. Извини, что я такой…
— Обалдуй? — подсказала Валентина с улыбкой.
— Ну да, — смутился Юра. — Я просто не подумал…
— Вот и думай впредь.
Они обнялись. Валентина чувствовала, что муж искренне раскаивается. Правда, она знала, что через полгода он опять придумает какую-нибудь авантюру. Но это будет уже другая история…
К маю следующего года дом был готов. Не роскошный, не с евроремонтом, но добротный, тёплый, с нормальной сантехникой и электрикой. Валентина сама выбирала обои, плитку и мебель. Юра таскал тяжести, собирал шкафы и не совался со своими идеями.
Въехали в июне, в первые выходные лета. Пригласили Серёжу, сына Валентины, и его жену с ребёнком. Юра пожарил шашлыки (неплохо, надо признать), Валентина накрыла стол. Сидели на веранде, пили компот, смотрели на закат.
— Мам, красота же, — сказал Серёжа, обнимая мать. — Ты молодец, что не сдалась.
— Да уж, — усмехнулась Валентина. — Чуть не подарила этот дом чужим людям.
— Валь, ну хватит! — Юра виноватым тоном. — Я же извинился!
— Извинился, — кивнула Валентина. — Но я тебя предупреждаю: если ты ещё раз попытаешься раздавать наше имущество направо и налево — будешь жить в гараже.
Все засмеялись. Даже Юра. А Валентина подумала, что в следующий раз, если вдруг Юра предложит, например, открыть гостевой дом, она скажет «нет» сразу. Твёрдо и без вариантов.
Потому что одно дело — быть доброй женой. И совсем другое — быть наивной дурой.
Через неделю Мишка всё-таки приехал с Ириной — «просто посмотреть». Ходили по дому с кислыми лицами, хвалили через силу. Ирина спросила, можно ли им иногда приезжать на выходные. Валентина улыбнулась и ответила:
— Конечно, дорогие! Как гости. На один день. И с предупреждением за неделю.
Мишка с Ириной переглянулись и больше этот вопрос не поднимали.
А вечером, когда все разъехались, Юра обнял Валентину и сказал:
— Спасибо, что не дала мне совершить глупость.
— Не благодари, — ответила Валентина. — Я не за тебя старалась. Я за себя. Чтобы потом не кусать локти.
И они сидели на веранде, пили чай с вареньем и смотрели, как догорает закат над их — именно их — домом. Который они построили вместе. Хотя, если честно, Валентина всё-таки построила его больше. Но это уже неважно.
Главное — что дом их. И никому другому они его не отдадут…
