– А это Лика приготовила? Ну, которая твоя… жена? – гостья, вертлявая блондинка по имени Лариса, ткнула вилкой в салат, словно проверяя его на съедобность. Она не смотрела на Лику, сидевшую напротив, а обращалась исключительно к ее мужу, Артему. – Симпатично, конечно. Но моя Ирочка в свои двенадцать готовит поинтереснее. Мы с ней на днях такой соус песто сделали, закачаешься. Тебе, Лика, надо бы тоже поучиться. Для общего развития.
Лика молча вскинула глаза. Весь вечер она курсировала между кухней и гостиной, меняя тарелки, подливая гостям напитки и стараясь не замечать, как муж и его друзья обсуждают свои достижения, словно ее не существовало в комнате. Она была функцией, красивым приложением к успешному Артему.
Артем, услышав слова Ларисы, снисходительно хмыкнул. Он откинулся на спинку стула, обводя собравшихся победным взглядом хозяина жизни.
– Ну что ты хочешь, Ларис, – протянул он с ленивой усмешкой. – Моя Лика – человек другого склада. Она у нас в архивах сидит, пыль с бумажек сдувает. Какие там соусы? Она и слово-то такое, наверное, впервые от тебя слышит. Правда, милая?
Он подмигнул ей, ожидая, что она подыграет, улыбнется своей кроткой, извиняющейся улыбкой. Так было всегда. Он отпускал «шутку», гости смеялись, а она делала вид, что это забавно. Но сегодня что-то внутри нее оборвалось. Та тонкая нить терпения, которую она так долго и бережно пряла, лопнула с оглушительным треском, неслышным, впрочем, никому, кроме нее самой.
Гости вежливо захихикали. Муж Ларисы, солидный мужчина с наметившимся брюшком, добавил:
– Главное, Артем, чтобы человек был хороший. А готовить и обезьяну можно научить.
И снова смех. Громкий, неприятный, он рикошетом отскакивал от стен и бил Лику по ушам. Она медленно поставила свой бокал на стол. Звук получился слишком громким в наступившей паузе. Все взгляды обратились к ней.
Лика посмотрела прямо на мужа. В его глазах плескалось самодовольство и легкое раздражение от ее неуместной серьезности. Он ждал от нее улыбки. Покорной, всепрощающей.
– Думал, можно меня оскорблять, а я буду твоих гостей обслуживать и улыбаться? – ее голос прозвучал тихо, но отчетливо. Словно в комнате разом выключили весь фоновый шум.
Артем замер, улыбка сползла с его лица. Он не ожидал бунта. Не здесь, не сейчас.
– Ты чего это? – прошипел он, наклонившись к ней. – С ума сошла?
Но Лика его уже не слушала. Она отодвинула стул, встала. Оправила платье, которое казалось ей теперь карнавальным костюмом для чужого праздника.
– Жена направилась к выходу, – произнесла она так же тихо, но уже не для него, а для себя. И пошла в сторону коридора, оставляя за спиной ошеломленных гостей и побагровевшего от злости и унижения мужа.
Дверь в спальню захлопнулась. Лика прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. За дверью послышались приглушенные голоса, неловкие прощания. Артем выпроваживал гостей. Он будет в ярости. Он влетит сюда и начнет кричать, обвинять ее в том, что она его опозорила.
Она обвела взглядом их идеальную спальню. Дорогая мебель, шелковые простыни, огромное зеркало в тяжелой раме. Все это казалось чужим, декорацией, в которой она играла роль счастливой жены. Роль, написанную не ею.
Лика открыла шкаф. Достала дорожную сумку, которую они покупали для поездки в Италию два года назад. Тогда она еще верила, что у них все будет хорошо. Она начала бросать в сумку первые попавшиеся вещи: джинсы, пару свитеров, белье. Руки слегка дрожали, но в голове была звенящая пустота и ясность.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Артем. Лицо перекошено от гнева.
– Ты что себе позволяешь? – зашипел он, захлопывая за собой дверь. – Ты решила устроить мне представление? Опозорить меня перед друзьями?
– Перед друзьями? – Лика горько усмехнулась, не прекращая складывать вещи. – Это те люди, которые полвечера обсуждали, какая я никчемная хозяйка?
– Они шутили! У тебя совсем нет чувства юмора! Лариса просто прямой человек, она говорит, что думает!
– Она говорит гадости, Артем. А ты ей поддакиваешь. Ты наслаждаешься, когда меня унижают. Это делает тебя выше в собственных глазах?
Артем осекся. Он подошел ближе, схватил ее за руку.
– Прекрати этот цирк. Разложи вещи. Гости ушли, инцидент исчерпан. Завтра извинишься передо мной, и забудем.
Лика медленно высвободила руку. Его прикосновение было неприятным, чужим.
– Я ни перед кем не буду извиняться. И я никуда ничего не разложу. Я ухожу.
Он уставился на нее, как на сумасшедшую.
– Куда ты уходишь? Ночью? У тебя есть куда идти? К маме своей в ее двушку побежишь жаловаться?
В его голосе сквозило презрение. Он был уверен, что она никуда не денется. Куда она пойдет? Без его денег, без его статуса. Она, тихая библиотечная мышь, пропадет в большом мире.
– У меня есть куда идти, – спокойно ответила Лика, застегивая молнию на сумке. Она не стала уточнять. Год назад умерла ее двоюродная бабушка, оставив ей крошечную, заставленную старой мебелью однокомнатную квартиру на окраине города. Квартиранты съехали две недели назад, и Лика все не находила времени заняться поиском новых. Теперь она была этому рада.
Она взяла сумку и направилась к выходу из комнаты. Артем загородил ей дорогу.
– Я тебя не пущу. Ты моя жена.
– Ты вспомнил об этом только сейчас? Когда твоя вещь решила проявить характер? Отойди, Артем. Не устраивай сцен.
В его глазах промелькнул страх. Не страх потерять ее, а страх потерять контроль. Потерять лицо.
– Лика, давай поговорим. Я был неправ, хорошо. Погорячился. Устал на работе. Ну, хочешь, я извинюсь?
Это было так фальшиво, так наигранно, что Лике стало смешно.
– Не хочу, – она обошла его и вышла в коридор. Надела в прихожей туфли, накинула плащ.
– Ты пожалеешь об этом! – крикнул он ей в спину. – Ты вернешься через два дня, когда деньги закончатся!
Она не обернулась. Открыла входную дверь и шагнула на лестничную площадку. Холодный воздух подъезда показался ей самым сладким и чистым на свете.
Бабушкина квартира встретила ее запахом пыли и нафталина. Лика щелкнула выключателем. Загорелась тусклая лампочка под старым абажуром. Громоздкий шкаф, продавленный диван, застеленный выцветшим пледом, сервант с нетронутым хрусталем. Здесь все замерло лет двадцать назад.
Она бросила сумку на пол и села на диван. Пружины протестующе скрипнули. Из большого окна открывался вид на огни спящего района. Тишина. Никто не будет отпускать едкие шуточки, никто не будет смотреть на нее свысока.
В кармане завибрировал телефон. Артем. Она сбросила вызов. Он позвонил снова. И снова. Потом посыпались сообщения. Сначала гневные, полные обвинений. Потом – требовательные приказы немедленно вернуться. Затем – жалкие попытки манипулировать. «Мама звонила, у нее сердце прихватило из-за тебя».
Лика выключила телефон. Она знала свекровь, Светлану Игоревну. У той «хватало сердце» всякий раз, когда что-то шло не по ее сценарию. Светлана Игоревна была женщиной из стали, с идеальной осанкой и ледяным взглядом. Она никогда не повышала голоса, ее оружием были ядовитые комплименты и убийственная вежливость. С первой встречи она дала Лике понять, что та – временное недоразумение в жизни ее гениального сына. «Артему нужна женщина его круга, – как-то сказала она Лике за чаем, пока сам Артем был в другой комнате. – А вы, деточка, такая… простая. Это мило, конечно. Но надолго ли хватит его терпения?»
Лика тогда промолчала. Она все еще любила Артема и верила, что он ее защитит. Но он никогда не защищал. Он молчаливо соглашался с матерью, а потом говорил Лике, что она все не так поняла.
Она встала и подошла к окну. В доме напротив горело несколько окон. Там тоже жили люди, со своими историями, радостями и бедами. Она больше не была частью глянцевой картинки под названием «семья Артема Воронова». Она была просто Лика. И это было пугающе и одновременно прекрасно.
Утром она проснулась от холода. Ночью она даже не разобрала диван, так и уснула, свернувшись калачиком под своим плащом. Тело ломило, но голова была ясной. Первым делом она включила старый бабушкин телефон, нашла в записной книжке номер подруги.
– Кать? Привет. Это я.
– Лика? Ты где? Артем мне уже с семи утра обрывает телефон! Говорит, ты пропала! Я чуть полицию не вызвала! – голос Кати был встревоженным.
– Я не пропала. Я ушла от него.
В трубке повисло молчание.
– Наконец-то, – выдохнула Катя. – Куда ушла? Ты в порядке? Тебе нужна помощь?
– Я в бабушкиной квартире. Тут, конечно, мрак, но я жива. Помощь… не знаю. Просто поговорить, наверное.
– Диктуй адрес. Буду через час. Купить что-нибудь?
– Купи кофе. И что-нибудь поесть. У меня здесь даже чайника нет.
Катя приехала с двумя огромными пакетами из супермаркета. Она без лишних слов принялась разбирать покупки на кухне, которая была размером с ванную в квартире Артема.
– Ну, рассказывай, – сказала она, включая в розетку новенький электрочайник, который она тоже привезла.
И Лика рассказала. Про вчерашний ужин, про Ларису, про слова Артема. Катя слушала молча, только желваки на ее скулах ходили.
– Он не изменится, Лик, – сказала она, когда Лика закончила. – Такие люди не меняются. Он считает, что мир вращается вокруг него. А все остальные, включая тебя, – просто массовка.
– Я знаю. Я просто… долго не хотела этого видеть. Думала, это пройдет. Думала, он любит меня.
– Он любит свое отражение в твоих любящих глазах. А когда отражение начало показывать ему не то, что он хотел видеть, он решил его разбить. Хорошо, что ты ушла первой. Что дальше думаешь делать?
– Жить. Работать. Подам на развод.
– Он так просто тебя не отпустит, – покачала головой Катя. – Будет давить. Деньгами, общественным мнением, всем, чем сможет.
Катя оказалась права. Через пару дней, когда стало ясно, что Лика не вернется, Артем сменил тактику. Он заблокировал их общий счет, на который переводил деньги на хозяйство. Лика ожидала этого. Ее зарплата в архиве была небольшой, но на скромную жизнь в бабушкиной квартире хватало.
Затем начались звонки от свекрови. Светлана Игоревна говорила своим вкрадчивым голосом, полным ледяного участия.
– Анжелика, деточка, я вас умоляю, одумайтесь. Вы же ломаете жизнь и себе, и Артему. Мужчины иногда бывают резки, но мудрая женщина должна уметь прощать. Артем так переживает, совсем себя извел.
– Светлана Игоревна, он переживает не из-за моего ухода, а из-за того, как это выглядит со стороны, – спокойно отвечала Лика, научившаяся за эти дни отращивать броню.
– Какая же вы… жестокая, – выдыхала свекровь и вешала трубку.
Лика тем временем потихоньку обживала свое новое-старое жилище. Она отмыла кухню, выбросила старый хлам, купила на распродаже недорогой матрас. Каждый вечер после работы она занималась своей маленькой крепостью. Эта физическая работа отвлекала и приносила странное удовлетворение. Она создавала свой мир, где правила устанавливала только она.
На работе она тоже почувствовала перемены. Раньше она спешила домой, чтобы успеть приготовить ужин для Артема. Теперь она могла задержаться, поработать над интересным каталогом, поболтать с коллегами. Она вдруг обнаружила, что ее работа, которую Артем называл «пыльной рутиной», на самом деле невероятно увлекательна. Она имела дело с живой историей, с судьбами людей, запечатленными на пожелтевших страницах.
Через неделю Артем появился на пороге ее квартиры. С огромным букетом роз. Выглядел он похудевшим и усталым. На секунду в сердце Лики что-то екнуло.
– Лика, я пришел поговорить, – сказал он, пытаясь заглянуть в квартиру через ее плечо.
– Говори, – она не сдвинулась с места.
– Пусти меня. Не на пороге же.
Лика помедлила, но все же отошла в сторону. Он вошел, оглядывая убогую обстановку с плохо скрываемым отвращением.
– И ты променяла наш дом вот на это? – он кивнул на старый диван.
– Я променяла унижения на спокойствие, Артем. Это разные вещи.
Он подошел к ней, протянул цветы.
– Прости меня. Я был неправ. Я вел себя как последний болван. Я все осознал. Возвращайся домой.
Он говорил правильные слова. Те, которые она так хотела услышать много лет. Но сейчас они звучали пусто. Она смотрела в его глаза и не видела там раскаяния. Только досаду и желание вернуть свою удобную жизнь.
– Спасибо за цветы. Но я не вернусь. Я подаю на развод.
Лицо Артема исказилось. Маска слетела.
– На развод? Ты серьезно? Из-за одной глупой шутки? Я дал тебе все! Ты жила как королева! Ты хоть понимаешь, что ты без меня – никто? Пустое место! Вернешься в свою пыль, в свой архив, и сгниешь там в нищете!
Он кричал, размахивая руками. Букет упал на пол, алые лепестки рассыпались по грязному линолеуму.
– Я уже была никем, Артем. Когда жила с тобой, – тихо ответила Лика. – Я была твоей тенью. А теперь я хочу побыть собой. Даже если для этого придется жить в нищете, как ты говоришь. Уходи.
– Ты еще приползешь ко мне! – выплюнул он и вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что со стены посыпалась штукатурка.
Лика смотрела на растоптанные розы. Ей не было больно. Ей было спокойно. Она наконец-то поставила точку.
Бракоразводный процесс был быстрым. Делить им было нечего – шикарная квартира принадлежала Артему, машина тоже. Лика не претендовала ни на что. Она хотела только одного – свободы.
Прошло несколько месяцев. Лика привыкла к своей новой жизни. Она сделала в квартире косметический ремонт, покрасила стены в теплый бежевый цвет, повесила светлые занавески. Бабушкина квартира преобразилась, стала уютной. По выходным к ней приходила Катя, они пили вино, смеялись и строили планы.
Однажды, возвращаясь с работы, Лика столкнулась у подъезда со Светланой Игоревной. Та выглядела постаревшей, была без своей обычной безупречной прически и в каком-то будничном пальто.
– Анжелика, – она остановила ее. – Я хочу поговорить.
Лика приготовилась к очередной порции яда, но свекровь выглядела на удивление потерянной.
– Артем… он съехал от меня. Сказал, что я лезу в его жизнь. Нашел себе какую-то… молодую. Она ему сказала, что не собирается терпеть рядом свекровь. И он попросил меня не звонить ему.
Она смотрела на Лику пустыми глазами. В них не было злости, только недоумение. Она, посвятившая всю жизнь своему сыну, оказалась не нужна.
– Мне жаль, Светлана Игоревна, – искренне сказала Лика. И ей действительно было ее жаль.
– Ты была хорошей женой для него, – вдруг сказала свекровь. – Слишком хорошей. Он этого не понял…
Она развернулась и медленно побрела прочь.
Лика смотрела ей вслед. Она не чувствовала злорадства. Только тихую грусть за этих двух людей, которые так и не научились любить никого, кроме себя.
Она вошла в свою теплую, светлую квартиру. Закрыла за собой дверь. Налила себе чашку чая и села у окна. За окном начинался тихий осенний вечер. Город зажигал огни. Впереди была целая жизнь. Ее собственная. И впервые за долгие годы Лика не боялась смотреть в будущее. Она улыбнулась своим мыслям. Душа, свернутая в тугой комок все годы брака, наконец-то начала медленно разворачиваться.
