Поздний вечер, 1976 год. Телефонный звонок разрывает тишину в московской квартире Арчила Гомиашвили. Актёр, прославившийся ролью Остапа Бендера, снимает трубку и сразу слышит взволнованный голос:
– «Через полчаса включи телевизор – увидишь уголовное преступление,» – кричит Леонид Гайдай.
Гомиашвили недоумевает:
– «Что случилось?»
В ответ звучит сарказм:
– «»Двенадцать стульев», снятые Марком Захаровым.»
Так, в полушутливом тоне, легендарный режиссёр Гайдай предупреждал своего друга о «преступлении» – новой экранизации знаменитого романа. Марк Захаров решился, и в начале 1977-го по телевидению показывали его четырёхсерийный фильм. Начиналась невидимая дуэль двух мастеров комедии – дуэль за сердце зрителя, за право считаться лучшим Остапом и лучшей версией любимой истории.
Одна книга – два режиссёра
Роман Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев» (1928) – сатирический авантюрный шедевр, давно ставший народным достоянием. К середине XX века книгу экранизировали многие – от американца Мела Брукса до поляков и кубинцев.
Но именно две советские версии, выпущенные с разницей в пять лет, глубже всего вошли в сознание наших зрителей. Первая – двухсерийная кинокомедия Леонида Гайдая (премьера в июне 1971). Вторая – четырёхсерийный телефильм Марка Захарова (первый показ в январе 1977).
Несмотря на общий источник, эти фильмы получились настолько разными, что споры о том, какая экранизация лучше, не утихают до сих пор. Гайдай, мэтр эксцентрической кинокомедии, снял яркую, динамичную ленту для широкого экрана. Она мгновенно стала лидером советского проката – 39,3 миллиона зрителей в 1971 году!
Захаров же, будучи знаменитым театральным постановщиком, создал для телевидения более камерное, литературно-музыкальное зрелище. Его «Двенадцать стульев» поначалу встречали сдержаннее. Сам режиссёр критично называл своё детище «затянутым, с фанерными декорациями и уймой закадрового текста».
Однако время всё расставило по местам. Телефильм Захарова, словно хорошее вино, раскрылся с годами. Сегодня оба произведения стали классикой. И у каждого – своя армия поклонников.
Герои и актёры: Остап и Киса
Леонид Гайдай подошёл к кастингу Остапа Бендера максимально серьёзно. По легенде, на роль пробовались 22 актёра, включая даже Андрея Миронова – но мэтр забраковал всех звёзд. Ему хотелось увидеть нового, незасвеченного афериста с «матерым» взглядом.
Выбор пал на малоизвестного тогда актёра Арчила Гомиашвили – фактурного кавказца с хищной улыбкой. Его Остап получился хитроумным пронырой с железными нервами. Взгляд прищурен, реплики отточены как лезвие. Фраза «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!» в его исполнении стала крылатой.
Марк Захаров, напротив, сразу решил доверить Остапа любимцу публики – пригласил Андрея Миронова без всяких проб. Любопытно, что Миронов тоже пробовался у Гайдая на эту роль и был отвергнут.
Захаров рассудил по-своему: кто, если не Миронов, сумеет передать блистательную смесь авантюризма, юмора и шарма? Андрей Миронов создал совсем другой образ Бендера – более лёгкий, лиричный и артистичный. Этот Остап источает обаяние, он играет с ситуациями почти танцуя.
Миронов действительно поёт – его звонкий голос звучит и в лирических моментах, и в шуточных куплетах. В одной из сцен он с воодушевлением выводит: «О, наслажденье – скользить по краю!» – слова Остапа, превращённые поэтом Юлием Кимом в изящный музыкальный номер.
У кого же Бендер получился «настоящим»? В голосованиях мнения разделяются почти поровну – например, в одном опросе Остап Гомиашвили набрал 52%, а Миронов 48% голосов. Одни зрители ценят хищную энергетику Гомиашвили, близкую к книжному Остапу, другие – интеллигентность и блистательную иронию Миронова.
Не менее интересны различия в образе Кисы Воробьянинова. Сергей Филиппов у Гайдая был мастером гротеска. Его Ипполит Матвеевич получился отчаянно комическим: длинный худой дворянин с выпученными глазами, шаркающей походкой и вечным ужасом на лице. Филиппов играл Кису как классического «потрёпанного жизнью» клоуна – вспомним хотя бы сцену, где Остап бреет наголо опозоренного Кису, измазавшегося дешевым красящим кремом «Титаник».
Анатолий Папанов у Захарова создал иной образ. Его Воробьянинов – старый барин, в чьих манерах проглядывает былое величие, от которого остались жалкие обломки. Папанов сыграл Кису более мягко и человечно. Этот Киса способен вызвать и смех, и лёгкую жалость.
Интересно, что Папанов тоже первоначально хотел сыграть Кису у Гайдая – безуспешно. В итоге дуэт Миронова и Папанова – два ветерана «Бриллиантовой руки» – стал козырем второй версии. Их Остап и Киса больше похожи на партнёров, отношения между ними чуть теплее, тогда как у Гайдая Бендер явственно доминирует над трусоватым компаньоном.
Отец Фёдор также вышел разным. Михаил Пуговкин у Гайдая превратил жадного священника в классического комического простака – чего стоит сцена, где отец Фёдор с разбегу влезает в окошко комиссионки!
У Ролана Быкова (у Захарова) отец Фёдор вышел не менее ярким, но более злым и отчаянным. Невысокий, юркий Быков придал герою нотки едкой сатиры – его отец Фёдор чем-то напоминает мелкого демона в рясе, готового на всё ради богатства.
Отдельного аплодисмента заслуживает мадам Грицацуева. У Гайдая эту «мечту поэта» сыграла пышная Наталья Крачковская. Когда она появилась, режиссёр воскликнул: «Вот она, мечта поэта!» – и сомнений не осталось. Крачковская создала незабываемый образ напористой вдовы, которая влюбляется в Остапа всем сердцем. Сцена погони Грицацуевой за убегающим женихом – один из самых смешных эпизодов гайдаевского фильма.
Лидия Федосеева-Шукшина у Захарова сыграла ту же героиню иначе. Её мадам Грицацуева более серьёзна – наивная провинциальная женщина, которой посчастливилось встретить «мужчину мечты».
Закадровая история этой роли трагична: во время съёмок Федосеева-Шукшина переживала смерть мужа, писателя Василия Шукшина, а на сцену свадьбы и вовсе приехала прямо с похорон отца. Неудивительно, что в версии Захарова нет весёлых песен невесты. Тем не менее она с честью сыграла роль, добавив ей душевности.
Любопытный факт: сразу десять актёров снялись в обеих версиях «12 стульев», только в разных ролях! Например, Савелий Крамаров у Гайдая блестяще исполнил роль одноглазого председателя шахматного клуба в Васюках, а у Захарова сыграл болтуна-слесаря Виктора Полесова.
Георгий Вицин у Захарова предстал в гриме гробовщика Безенчука, а у Гайдая мелькнул как монтёр Мечников. Эти пересечения забавны для внимательных киноманов.
Режиссура и стиль: эксцентрика против лирики
Разница подходов двух режиссёров чувствуется с первых кадров. Леонид Гайдай был знаменит мастерством визуальной комедии: его фильмы – фейерверки пантомим, трюков. «12 стульев» Гайдая продолжает эту традицию.
Действие мчится галопом, юмор подчас чисто ситуационный: драки, погони, смешные физиономии. В фильме много натурных съёмок – герои путешествуют по городам и весям, и камера показывает реальные пейзажи: провинциальные улочки, пароход на Волге, горы Кавказа.
Марк Захаров, напротив, подошёл к экранизации как театральный режиссёр. Его версия – это фильм-спектакль, в котором главное не экшен, а слово, музыкальный номер, метафора. Из-за телевизионного формата Захаров почти всю съёмку провёл в павильонах, на декорациях.
Режиссёр и не скрывал этого: «Я и не собирался тягаться с традиционным кинематографом. Сделал литературно-музыкальный обзор с большими текстовыми блоками прямо из первоисточника«. В результате атмосфера фильма более камерная, ламповая.
Юмор двух версий тоже различен. Гайдай снял буффонаду, местами очень острую. Его комедия – «плакатная версия», где характеры выпукло карикатурны. В сцене шахматного турнира в Васюках Гайдай и вовсе прибегает к аттракционам немого кино: Остап разбивает люстру, шахматисты гонятся, всё это под задорную музыку, в почти ускоренном темпе.
У Захарова юмор тоньше и разнообразнее. Многое строится на диалогах, на тонкой сатире, спрятанной в репликах и ситуациях. Захаров бережно перенёс на экран массу остроумных фраз из романа. Чтобы они звучали, режиссёр пошёл на нестандартный шаг: ввёл закадрового рассказчика. Бархатный голос актёра Зиновия Гердта за кадром читает многие фрагменты текста Ильфа и Петрова, связывает эпизоды, комментирует происходящее. Это придаёт фильму особый, почти литературный шарм.
Можно сказать, Гайдай смешит нас громко, «на публику», а Захаров – тонко, «для души». Первая версия – солнечный карнавал, вторая – интеллигентный капустник.
Музыка: от куплетов до танго
У Гайдая за музыку отвечал композитор Александр Зацепин. В фильме 1971 года звучат весёлые инструментальные темы – марш, краковяк, танго. А вот песен Гайдай включил минимум. В финальный монтаж вошла по сути одна полноценная песня – та самая, которую Остап поёт, ухаживая за мадам Грицацуевой. Она называется «Там, где любовь» – романтический шлягер, который на самом деле исполняет не Гомиашвили, а актёр Валерий Золотухин за кадром.
Захаров же изначально замахнулся на полноценный музыкальный фильм. Он привлёк гениального композитора Геннадия Гладкова и поэта-песенника Юлия Кима. Ким, к слову, работал под псевдонимом «Михайлов», поскольку был в опале – его имя даже не указали в титрах.
Творческая группа сочинила для Остапа пять оригинальных песен. Однако на практике от большинства куплетов пришлось отказаться. Исключением стала песня «Белеет мой парус такой одинокий». Этой песни изначально в сценарии не было – её предложил Юлий Ким, вдохновившись образом Остапа. «Белеет парус» мгновенно стала визитной карточкой фильма. Задушевный голос Миронова, поющего на фоне заката о своей одинокой мечте, добавил картине глубины и романтики.
Музыкальный почерк экранизаций заметно разнится. У Гайдая музыка – лишь сопровождение к шуткам, у Захарова – полноправный герой повествования. В опросах предпочтения разделяются: большинство отмечает именно музыку Захарова как более запоминающуюся – около 64% против 36% у Гайдая.
Сценарий и верность роману
Гайдай вместе с соавтором сценария Владленом Бахновым существенно сократил книгу, уложив приключения Остапа и Кисы в стандартные 2,5 часа экранного времени. Практически все основные эпизоды романа на месте, но многие поданы конспективно. Зато Гайдай придумал собственные забавные вставки. Так, у него появилось комичное посещение музея мебельного мастерства: старушки-гиды с дребезжащим голосом показывают Остапу и Кисе старинные стулья – увы, не те, что нужны.
Захаров, имея в распоряжении почти 5 часов экранного времени, смог позволить себе гораздо более полное изложение романа. Его сценарий следует книге почти глава за главой. Многое из текста романа звучит буквально дословно – Захаров специально сохранил большие куски авторского текста. Такая тщательная дословность – редкость для экранизаций.
Самый принципиальный момент – финал истории – оба режиссёра решились сохранить без смягчения. В конце романа одержимый жадностью Киса убивает Остапа бритвой, когда обнаруживает сокровища недосягаемыми. Для советской комедии такой мрачный финал – явление почти немыслимое.
Тем не менее ни Гайдай, ни Захаров не стали отступать от авторского замысла. У Гайдая финальная трагическая нота звучит вскользь, почти мгновенно: Киса, озверев, закалывает спящего Остапа, и мы слышим закадровый голос: «Товарищ Бендер умер». Захаров же подошёл к развязке обстоятельно, снял сцену практически в жанре драмы.
Если говорить о точности к первоисточнику, то версия Захарова ближе к тексту, а версия Гайдая – ближе к духу.
Критика и наследие
В 70-е годы многие считали, что в культовой комедии Гайдая тема романа раскрыта лучше. Но время всё расставило по местам. Гайдай подарил нам афористичные сцены и фразы, прочно вошедшие в народный лексикон. Марк Захаров же оставил другое наследство: лирику и музыку. Именно его «Белеет парус…», спетый Мироновым, до сих пор трогает душу.
Сегодня трудно однозначно сказать, чья экранизация «Двенадцати стульев» лучше. Возможно, это и не нужно. Каждая – по-своему замечательная и дополняет другую. Не случайно многие киноманы признаются, что любят обе версии: у Гайдая – за искромётный юмор, у Захарова – за тонкость и музыку.
Две экранизации «Двенадцати стульев» уже полвека идут рядом, даря нам двойное удовольствие. Гайдай и Захаров создали каждый свой театр абсурда, населённый гениальными персонажами. И каждый из них по-своему верен блистательному роману Ильфа и Петрова.
А Остап Бендер, если бы мог, пожалуй, сказал бы нам с улыбкой: «Читайте Ильфа и Петрова, смотрите кино – и да пребудет с вами Великий Комбинатор во всех его обличьях!«
