Телефон на кухонном столе зазвонил как раз в тот момент, когда Анна Петровна переворачивала котлеты на сковороде. Она вытерла руки о вафельное полотенце и услышала в трубке холодный голос невестки:
— Если у вас на юбилее будет мясо, меня не ждите.
Анна Петровна замерла. Масло зашипело, одна котлета подгорела. Невестка продолжила спокойно, будто объявляла прогноз погоды:
— Тимофея я пришлю с Димой. А сама не приеду. Мне нечего делать за столом, где жарят тру пы животных.
Свекровь молча выключила плиту. Внутри поднималось знакомое чувство — не обида, а возмущённое недоумение: когда просьбы успели превратиться в ультиматумы? Она медленно сняла котлету со сковороды, бросила в мусорное ведро. Запах гари разошёлся по кухне. В трубке уже звучали короткие гудки — Лера положила трубку, не дожидаясь ответа.
Анна Петровна была бывшей учительницей литературы, привыкшей к уважительному тону. С ней можно спорить, но не приказывать. Это знали и её муж Сергей Иванович, и сын Дмитрий.
С будущей невесткой она познакомилась пять лет назад. Лера — полное имя Валерия — пришла в их дом в узких кожаных брюках и с аккуратным пучком на голове. За ужином она отодвинула тарелку и начала обмахиваться сложенной салфеткой, будто в комнате стояла невыносимая жара.
— Душно, — произнесла Лера.
И замолчала.
Анна Петровна продолжила спокойно есть, а вот Дмитрий вскочил, открыл окно, включил вентилятор, подвинул Лере стакан с водой. Тогда свекровь впервые почувствовала тревожный укол: сын угадывает желания девушки раньше, чем она их формулирует.
— Спасибо за ужин, — сказала Лера, вставая из-за стола. — Но в следующий раз я лучше поем дома.
Позже, на кухне, Анна Петровна сказала мужу:
— Сергей, она даже не попросила открыть окно. Просто сообщила, что душно.
Сергей Иванович пожал плечами:
— Молодёжь сейчас такая. Прямолинейная.
— Это не прямолинейность, — покачала головой жена. — Это… я не знаю. Как будто все должны читать её мысли.
После свадьбы стало ясно, что «такая» — это требовательная. Лера не любила ждать, не терпела возражений и всегда говорила категорично.
Через год она объявила, что стала вегетарианкой. На тот момент Лера была на четвёртом месяце беременности.
— Это осознанный выбор, — заявила она за воскресным обедом, аккуратно нарезая авокадо. — Я не хочу кормить ребёнка страхом уби тых животных.
— Лерочка, но белок… — начала было Анна Петровна.
— Я консультировалась с тремя врачами, — перебила невестка. — Все анализы в норме.
Анна Петровна пыталась осторожно поговорить с сыном, но Дмитрий отмахнулся:
— Мам, у нас всё под контролем. Витамины принимает, анализы сдаёт, врач одобрил.
Свекровь отступила. Она стала реже приходить в гости, чтобы не слышать лекций о «токсичной мясной культуре».
Когда родился внук Тимофей, она первой прибежала в роддом с белыми хризантемами. Мальчик оказался крепким и спокойным. Лера не запрещала мужу и сыну есть мясо — готовила им отдельно. Это немного сглаживало напряжение.
Но каждый семейный обед превращался в маленькую проповедь:
— Я не понимаю, как можно радоваться шашлыку, — говорила Лера, поправляя кожаный ремень на талии. — Это же чья-то жизнь была.
Анна Петровна однажды чуть не спросила, из чего сделан этот ремень, но сдержалась. Она научилась молчать.
К своему шестидесятилетию Анна Петровна не собиралась устраивать пышное торжество. Она мечтала просто испечь яблочный пирог, заварить чай в любимом фарфоровом сервизе и провести вечер с мужем на веранде.
Но родственники начали звонить один за другим:
— Аннушка, мы приедем! Такой юбилей нельзя пропускать!
— Сестрёнка, я уже билеты купила из Питера!
Сергей Иванович предложил отметить на даче. Там была большая веранда, камин и мангал во дворе. Анна Петровна с энтузиазмом взялась за подготовку: составила список из двадцати пяти гостей, закупила продукты, замариновала мясо по старому семейному рецепту с гранатовым соком, который достался ей от бабушки.
В магазине она долго выбирала игрушку для внука — остановилась на деревянном паровозике. Представляла, как Тимофей будет катать его по дорожкам в саду, как она покажет ему старую яблоню, с которой когда-то упал его папа и сломал руку.
За неделю до юбилея она позвонила сыну:
— Димочка, приезжайте пораньше. Хочу с Тимошей погулять перед праздником.
— Конечно, мам. Лера говорит, привезём салат какой-нибудь вегетарианский.
— Хорошо, милый. Я и для Леры приготовлю отдельно что-нибудь.
Раскладывая по контейнерам маринованное мясо, Анна Петровна поймала себя на странной мысли: почему она всё время старается быть удобной? Почему извиняется за свои традиции в собственном доме?
Она вспомнила, как на прошлое Рождество Лера отказалась от оливье:
— Там же майонез с яйцами. Это эксплуатация кур.
И вся семья ела салат с киноа, который никому не понравился, но все хвалили. Даже Сергей Иванович, который потом тайком доедал на кухне селёдку под шубой.
Анна Петровна вздохнула, закрыла холодильник и подумала: «На свой юбилей я хочу видеть на столе то, что люблю. Неужели это так много?»
На следующий день после того, как она разослала приглашения, Лера позвонила сама. Голос был ровным, как у диктора новостей:
— Анна Петровна, я узнала про меню на вашем юбилее.
— Да, Лерочка. Будет праздничный стол. Плов, запечённая курица, овощи, салаты…
— Я не буду сидеть за столом, где едят мясо. Это принципиально.
Анна Петровна помолчала, потом спокойно ответила:
— Это твоё право, Лера.
— Вы не понимаете. Для меня это как… как сидеть рядом с канни балами.
Свекровь почувствовала, как внутри что-то натянулось, как струна:
— Лера, это мой юбилей. Придёт двадцать пять человек. Я не могу изменить меню из-за одного гостя.
— Я не один гость. Я мать вашего внука.
— И я этому очень рада. Но Тимоша — не вегетарианец. И Дима тоже.
— Пока не вегетарианец, — жёстко поправила Лера. — Когда он подрастёт, сам решит. А пока я решаю за него.
— На моём юбилее будет традиционное меню, — твёрдо сказала Анна Петровна. — Если ты не хочешь приходить — это твой выбор. Я буду рада видеть Диму с Тимошей.
В трубке повисло молчание. Потом Лера произнесла:
— Вы эгоистка, Анна Петровна. Ставите свои прихоти выше семьи.
И повесила трубку.
Юбилей прошёл шумно и тепло. Родственники смеялись за длинным столом на веранде, племянница Катя играла на гитаре старые романсы, которые так любила Анна Петровна. Сергей Иванович жарил шашлык, рассказывая анекдоты двоюродному брату жены.
Дмитрий приехал с сыном ровно к трём часам. Лера не появилась.
— Бабуля! — Тимофей бросился к Анне Петровне, обнял за ноги. — А где большой торт?
— Будет, солнышко, будет. И торт, и мороженое.
Мальчик радостно носился по саду, испачкал новую рубашку в клубничном варенье, помогал дедушке переворачивать шампуры, важно держа в маленьких ручках специальную вилку.
— Деда, а почему мясо пахнет дымом?
— Это особый вкус, внучок. Костёр придаёт.
За столом сестра Анны Петровны, приехавшая из Петербурга, подняла бокал:
— За хозяйку дома! За её терпение, мудрость и потрясающий плов!
Все закричали «Горько!», засмеялись. Анна Петровна смущённо улыбалась, а Сергей Иванович обнял её за плечи.
В какой-то момент, когда гости увлечённо слушали истории дяди Миши о его путешествии на Байкал, Дмитрий тихо присел рядом с матерью:
— Мам, Лера обиделась. Говорит, ты специально не стала готовить вегетарианское меню.
Анна Петровна посмотрела на сына спокойно:
— Димочка, я приготовила три вегетарианских салата, запечённые овощи и грибной жульен. Я никого не выгоняла. Это был её выбор — не приехать.
— Но она моя жена…
— А я твоя мать. И сегодня мой день рождения.
Дмитрий замолчал, глядя, как его сын кормит дворового кота Барсика кусочком курицы.
Вечером, когда последние гости уехали, а Сергей Иванович мыл посуду, напевая что-то себе под нос, Анна Петровна вышла в опустевший сад. Она села на старую скамейку под яблоней и почувствовала странное, почти забытое чувство — облегчение.
Праздник состоялся. Без напряжения, без демонстративных вздохов, без лекций о вреде мяса. Гости смеялись искренне, ели с удовольствием, благодарили от души.
Она впервые за долгое время ощутила: она не обязана заслуживать право праздновать свой день рождения так, как хочет. В своём доме. За своим столом. Со своими традициями.
Через четыре дня после юбилея Дмитрий приехал один. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Молча прошёл на кухню, сел за стол.
— Чаю? — спросила Анна Петровна.
— Давай. И если есть что покрепче…
Она достала из серванта коньяк, который берегли для особых случаев. Дмитрий выпил залпом, поморщился.
— Мам, Лера считает, что ты её не уважаешь. Говорит, что ты демонстративно игнорируешь её убеждения.
Анна Петровна села напротив, сложила руки на столе:
— Дима, уважение — это когда разговаривают, а не ставят условия. Когда просят, а не требуют. Когда приходят в чужой дом и принимают его правила, а не диктуют свои.
— Но она же не ест мясо…
— И я никогда не заставляла её есть. Но она требует, чтобы не ели остальные. Чувствуешь разницу?
Дмитрий потёр виски:
— Мам, ты не понимаешь. С ней сложно спорить. Она сразу обижается, может неделю не разговаривать.
— А ты пробовал не спорить, а просто обозначить свою позицию? «Дорогая, я тебя люблю, но буду есть то, что хочу»?
— Это не так просто…
— Знаю, сынок. Но так надо, иначе потом будет только сложнее.
Разговор длился долго. Впервые за три года Дмитрий не защищал жену, а задумался. Анна Петровна видела, как в нём борются привычная уступчивость и зарождающееся понимание.
Уезжая, он обнял мать:
— Спасибо, мам. За всё.
Анна Петровна проводила его до калитки и долго смотрела вслед удаляющейся машине. Она понимала: изменить невестку она не сможет. Но она может обозначить границы. Свои границы. И это уже немало.
Осенью Анна Петровна пекла пироги с антоновкой и варила варенье из поздних яблок. Кухня наполнялась ароматом корицы и ванили. Тимофей теперь приезжал с отцом почти каждые выходные.
— Бабуля, а можно я помогу? — мальчик забирался на стул, чтобы дотянуться до стола.
— Конечно, солнышко. Вот, помой яблочки.
Лера по-прежнему оставалась при своём мнении, но тон её стал мягче. На день рождения Тимофея она даже позвонила:
— Анна Петровна, если вы придёте, я приготовлю отдельно котлеты. Обычные.
— Спасибо, Лера. Обязательно придём.
Возможно, дело было не в изменении убеждений, а в понимании, что ультиматумы больше не работают. А может, Дмитрий всё-таки поговорил с женой.
В ноябре, когда выпал первый снег, вся семья собралась у Мельниковых на воскресный обед. Лера принесла свой контейнер с киноа и овощами, но не стала комментировать курицу на столе.
— Мам передаёт привет, — сказала она, снимая пальто. — Просила рецепт твоего яблочного пирога.
— Передавай ответный привет. Рецепт напишу, конечно.
Анна Петровна сидела вечером на веранде с чашкой чая, укутавшись в плед. Первый снег медленно падал на остывшую землю. Она думала о том, что семья — это не про одинаковые взгляды или общие убеждения. Это про уважение друг друга.
И если это не обозначить вовремя, то потом удивляются, почему в семье копится раздражение, почему родные люди становятся чужими.
