В советском кино существовало страшное слово — «полка». Фильм мог быть полностью готов, принят комиссией и даже оплачен — но всё равно отправлялся лежать в фильмохранилище годами, а то и десятилетиями. Причины бывали разные: от «идеологических ошибок», «дегероизации» и «антисемитизма» (или, наоборот, «сионизма») до «буржуазной эстетики» и обычной эмиграции актёра, сыгравшего в картине.
Мы привыкли говорить о режиссёрах-жертвах цензуры — Тарковском, Германе, Климове. Но за каждым «полочным» фильм стоят и актёры, которые отдали роли лучшее, что у них было. А зритель увидел их работу через десять, пятнадцать, двадцать лет — или не увидел вовсе. Вот десять таких историй.
1. Нонна Мордюкова — «Комиссар» (1967), 20 лет на полке
Фильм Александра Аскольдова по рассказу Василия Гроссмана «В городе Бердичеве» сняли к 50-летию Советской власти — и сразу объявили идеологически вредным. Мордюкова играла комиссара Красной армии Клавдию Вавилову. Её героиня — жёсткая, суровая женщина, которая неожиданно беременеет, попадает в семью бедного еврея-ремесленника и постепенно оттаивает, познавая радость материнства.
Чиновников возмутило всё: «неправильное» отношение к революции, положительный образ еврейской семьи, а также финальная сцена — проход обречённых евреев в гетто, ставшая явной аллюзией на Холокост.
Аскольдова уволили со штампом «профессионально непригоден» и исключили из партии. Материалы фильма приказали уничтожить. По одной версии, копию спас режиссёр Сергей Герасимов, спрятав её в сейфе. По другой — сотрудница архива в Белых Столбах просто утаила плёнку. Ролан Быков, игравший Магазанника, позже говорил, что не знает человека, пострадавшего в советском искусстве больше, чем Аскольдов.
Для Мордюковой эта роль была вершиной — глубокой, драматической, не комедийной.
Когда фильм наконец вышел в 1987 году и с триумфом прошёл по фестивалям, Британская энциклопедия включила актрису в список десяти лучших актрис XX века. Но это признание опоздало на двадцать лет.
2. Владимир Заманский — «Проверка на дорогах» (1971), 15 лет на полке
Режиссёрский дебют Алексея Германа. Заманский сыграл Александра Лазарева — бывшего красноармейца, который попал в плен, перешёл к немцам, а потом бежал к партизанам, чтобы искупить вину кровью. Фильм показывал войну без плакатного героизма: голодный партизанский отряд, обречённые люди и моральный выбор, от которого зависит жизнь.
Чиновники Госкино обвинили картину в «дегероизации народного сопротивления», «абстрактном гуманизме» и даже в противостоянии героической эпопее «Освобождение». Фильм положили на полку на 15 лет.
Заманский — актёр с непростой судьбой. В войну он обманул военкомат, прибавив себе возраст, ушёл добровольцем на фронт, горел в подбитой самоходной артиллерийской установке и получил медаль «За отвагу». После войны попал в лагерь на девять лет за то, что вместе с сослуживцами избил заместителя командира взвода. Он понимал своего героя как никто другой.
Когда фильм вышел в 1986-м, пять создателей картины, включая Заманского, получили Государственную премию СССР — признание опоздало на полтора десятилетия.
3. Ия Саввина — «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» (1967), 20 лет на полке
Андрей Кончаловский снял полудокументальное кино в нижегородском селе. Большинство ролей сыграли местные жители, а профессиональных актёров было всего трое. Ия Саввина играла хромающую деревенскую женщину Асю — живую, гордую, неидеальную, ждущую ребёнка от непутёвого шофёра.
Чиновникам фильм категорически не понравился из-за формулировки «деревня у нас не такая». Председатель КГБ Семичастный и вовсе заявил, что «Асю Клячину» мог сделать только агент ЦРУ. Кончаловский и съёмочная группа отказались от правок. Фильм лёг на полку на двадцать лет.
Роль, которая могла бы закрепить за Саввиной репутацию не только комедийной, но и глубоко драматической актрисы, оставалась невидимой.
Когда фильм наконец вышел, Кончаловский получил «Нику» за лучшую режиссуру, а Саввина — Государственную премию СССР. Но это произошло в 1988-1990 годах — через двадцать лет после съёмок.
4. Владимир Высоцкий — «Интервенция» (1968), 19 лет на полке
Геннадий Полока снял фарсовую, стилизованную под балаган картину по пьесе Льва Славина — об одесской интеллигенции во время Гражданской войны. Высоцкий играл бандита Бродского — роль, в которой он мог проявить и харизму, и музыкальный талант. Актёр написал для фильма несколько песен.
Фильм обвинили в «обывательских позициях», «карикатурности» и «чуждости традициям советского кино». Но, как отмечал киновед Олег Ковалов, настоящая причина была иной: в 1967 году прошла Шестидневная война, в СССР усилились антиизраильские настроения, а в «Интервенции» был ярко показан одесский еврейский колорит.
Съёмочная группа не сдалась. Высоцкий написал письмо Леониду Брежневу, объясняя замысел и прося отменить запрет. Все актёры подписались. Ответа не последовало.
Фильм вышел только в 1987 году — через семь лет после смерти Высоцкого. Часть сцен с его голосом пришлось переозвучить: Бродского в некоторых эпизодах озвучил Алексей Булдаков.
5. Алексей Петренко — «Агония» (1975), 10 лет на полке
Элем Климов задумал фильм о Распутине и последних годах Российской империи. На роль «старца» он пробовал Евгения Лебедева, Михаила Ульянова, Василия Шукшина, Евгения Евстигнеева, Анатолия Папанова. Но в итоге выбрал никому не известного актёра Ленинградского театра им. Ленсовета Алексея Петренко — за «сумасшедший глаз» и мощнейшую энергетику.
Петренко играл так, что у него случился сердечный приступ прямо на съёмках. На площадке стали дежурить бригады скорой помощи. Акира Куросава, посмотрев «Агонию» на «Мосфильме», встал и пять минут аплодировал.
Но фильм запретили. Запрет шёл от высших властей — Суслова, Гришина, Косыгина.
Фильм лежал в сейфе у министра культуры, пока вожди охотно смотрели его на дачах. Когда «Агония» вышла в 1985 году, её посмотрели 18,1 миллиона зрителей. Но десятилетие без этой роли в портфолио Петренко уже не вернуть.
6. Савелий Крамаров — вырезанный из титров после эмиграции
В 1981 году Крамаров эмигрировал — впервые столь известный советский актёр покидал страну. В СССР началась настоящая «культура отмены»: из всех фильмов с его участием постарались вырезать актёра или хотя бы убрать фамилию из титров.
Из «Неуловимых мстителей» вырезали знаменитую сцену — ту самую, с «мёртвыми с косами».
Из «Большой перемены» убрали фамилию из титров — да так топорно, что зрители слышали «скачок» в музыке.
Из «Мимино» хотели вырезать эпизод с появлением героя Крамарова у здания суда, но режиссёр Георгий Данелия написал руководству: «Вы совершаете идеологическую ошибку! Посмотрите фильм внимательно — Крамарова там не пирожными кормят, а в «воронке» в исправительную колонию увозят». Аргумент подействовал — сцену отстояли.
Крамаров не просто лишился новых ролей — у него начали «стирать» старые.
7. Олег Видов — «Всадник без головы» и другие фильмы, запрещённые после побега
Олег Видов — голубоглазый блондин, главный красавец советского кино 60-х — начала 70-х, звезда «Сказки о царе Салтане», мелодрамы «Москва, любовь моя» и «Всадника без головы» — лидера советского кинопроката. Но к середине 70-х режиссёры перестали давать ему роли, а чиновники запрещали съёмки в зарубежных проектах.
В 1985 году, находясь в Югославии, Видов не вернулся в СССР. Он перебрался в Австрию, а оттуда — в США. После побега фильмы с его участием перестали показывать. «Всадник без головы» заперли — несмотря на то, что картина приносила кассу. По словам автора сценария Павла Финна, фильм не показывали года полтора-два, но потом вернули на экраны — экономика победила.
Видов к моменту побега уже несколько лет был в опале. Советский зритель лишился актёра, чьи лучшие роли пришлись на конец 60-х — начало 70-х.
За границей Видов смог построить новую карьеру — снимался в Голливуде, стал членом актёрской гильдии, — но играл в основном «русских», от которых уехал.
8. Елена Коренева — «Покровские ворота» (1982), запрещены из-за эмиграции
Лёгкая, обаятельная комедия Михаила Козакова про обитателей коммуналки у Покровских ворот. Елена Коренева играла медсестру Людочку — одну из самых запоминающихся ролей ранней фильмографии актрисы.
Но сразу после окончания съёмок Коренева эмигрировала в США. Премьеру отменили. Председатель Гостелерадио Сергей Лапин увидел в фильме «искажение образа советского воина» (речь шла о персонаже Савве Игнатьевиче) и сказал, что «такие фильмы делают люди, сбегающие в Израиль или в Америку».
Козаков в отчаянии сочинил стихотворение: «Я целый год потел зазря — / Артистка Коренева, фря, / Поставила мне клизму…».
Фильм всё же спасли: показали его кому-то из партийной элиты — тому понравилось. Премьера состоялась 11 февраля 1983 года. Потом фильм ещё не раз резали: убирали немецкие слова «натюрлих» и «ферштейн», песню «Розамунда», а во время антиалкогольной кампании — все сцены с выпивкой.
9. Сергей Шакуров — «Moмент истины» (1975), фильм уничтожен
Самая трагичная история в подборке. Литовский режиссёр Витаутас Жалакявичюс снимал экранизацию романа Владимира Богомолова «В августе 44-го». Сергей Шакуров играл капитана Алёхина — роль, которую он называл лучшей в карьере.
Фильм был снят на 90% — оставалось доснять буквально 5-10 минут экранного времени. Но автор романа Богомолов, посмотрев материал, пришёл в ярость: герои «походили на арестантов с гауптвахты», двигались «как ковбои в «Великолепной семёрке». Он подал в суд и добился запрета на производство.
Директор фильма Борис Криштул вспоминал: «Наш фильм погиб не потому, что не стало артиста — живую картину талантливого режиссёра своими руками «похоронил» выдающийся писатель Владимир Богомолов». Плёнку просто смыли — уничтожили. Ни один кадр не дошёл до зрителя.
Шакуров говорил: «Такой роли у меня вообще не было. И никто её потом не увидел. <…> А могли бы восстановить».
Трагический штрих: в октябре 1975 года актёр Бронюс Бабкаускас, игравший в фильме генерала Егорова, покончил с собой.
10. Зинаида Шарко — «Долгие проводы» (1971), 16 лет на полке
Кира Муратова сняла камерную историю о разведённой женщине и её взрослом сыне, который собирается уехать к отцу. Зинаида Шарко играла одну из лучших ролей в карьере — сложную, неидеальную женщину, чья материнская любовь граничит с удушьем.
Чиновники не смогли сформулировать конкретные претензии. Когда Муратову спрашивали, почему фильм запретили, ей отвечали: «Да вы сами знаете, почему». «Это мелкобуржуазно, это порочно», — говорили ей, не называя ни одной конкретной причины. Фильм начинается на кладбище — этого уже было достаточно.
После запрета Муратовой семь лет не давали снимать — сначала понизили до инженера по НОТ, потом до библиотекаря, потом до хранителя музея при студии.
Для Шарко — выдающейся театральной актрисы БДТ им. Товстоногова — это была редкая крупная роль в кино, и зритель увидел её только в 1987 году.
Любопытно, что сценарий перекликался с личной драмой самой актрисы: она летала на съёмки из Ленинграда в Одессу, оставляя сына с отцом, к которому мальчик начал тянуться. «Сын был убеждён, что я на нём репетирую, хотя это было чудовищное совпадение», — говорила Шарко.
Вместо послесловия
«Полка» была не просто архивом — она была приговором для актёрских судеб. Роли, которые могли бы стать визитными карточками, оставались невидимыми десять, пятнадцать, двадцать лет. А иногда — как в случае с Шакуровым — уничтожались навсегда.
Парадокс: многие из этих фильмов, когда наконец вышли, получили международное признание и премии. То, что система называла «вредным» и «идеологически ошибочным», оказалось искусством мирового уровня.
Британская энциклопедия включила Мордюкову в список лучших актрис XX века — за роль, которую советские чиновники приказали уничтожить.
