Алёна толкнула дверь квартиры плечом, держа в руках два пакета с продуктами. Ноги гудели после восьмичасовой смены в салоне красоты — стоять целый день у кресла было тяжело. Но выбора не было. Кто-то должен кормить семью.
— А, пришла наконец, — голос Екатерины Петровны донёсся из кухни. — Я тут борщ варила, а сметаны нет. Ты купила?
— Купила, — Алёна поставила пакеты на пол, стянула туфли.
— Ну неси сюда. И хлеб свежий возьми, если брала.
Алёна подняла пакеты и потащила на кухню. Екатерина Петровна стояла у плиты. Свекровь обернулась, окинула невестку оценивающим взглядом.
— Что такая помятая? На работе что ли спала?
— Нет. Устала просто. Сегодня восемь клиентов было.
— Устала, — передразнила свекровь. — Мы в твои годы по двенадцать часов работали и не ныли.
Алёна промолчала. Полгода назад они переехали в квартиру родителей Виталия. Временно, как говорил муж. Пока не встанем на ноги. Только вот встать на ноги не получалось. Виталия сократили с завода ещё до переезда, и с тех пор он сидел дома. Официально искал работу. Неофициально — лежал на диване с телефоном.
— Где Виталик? — спросила Алёна, распаковывая продукты.
— В комнате. Где ж ему ещё быть.
Алёна вышла из кухни и заглянула в комнату. Виталий лежал на кровати, уставившись в экран телефона. Даже не поднял глаз, когда жена вошла.
— Привет, — сказала Алёна.
— Ага, привет, — Виталий продолжал листать ленту.
— Как дела? Откликался на вакансии?
— Угу. Пару штук отправил.
— И что?
— Пока тишина.
Алёна вздохнула. Шесть месяцев одно и то же. Виталий отправляет резюме, получает приглашения на собеседования, но не идёт. То далеко, то зарплата маленькая, то график не подходит. Алёна давно перестала верить в его активность.
— Может, завтра сходишь в центр занятости? — осторожно предложила Алёна.
— Зачем? Там одна волокита. Лучше сам поищу.
— Ты уже полгода ищешь.
— Рынок сложный сейчас. Не придирайся.
Алёна развернулась и вышла. Бесполезно. Разговаривать с Виталием — всё равно что говорить со стеной. Мягкой, податливой, но абсолютно бесполезной стеной.
На кухне Пётр Ильич уже сидел за столом, читал газету. Свекор кивнул Алёне в знак приветствия, но ничего не сказал. Пётр Ильич вообще редко говорил. Молчун. Екатерина Петровна за двоих болтала.
— Садись, поужинаем, — скомандовала свекровь.
За ужином Екатерина Петровна вела светскую беседу с самой собой. Рассказывала про соседку Людмилу, которая купила новое пальто. Про цены в магазине, которые опять подняли. Про погоду, которая никуда не годится.
Алёна ела борщ и думала о своём. Зарплату получила три дня назад. Сорок пять тысяч. Из них пять ушло на коммуналку, двадцать пять отложила на продукты, пять на лекарства для Петра Ильича. Осталось десять тысяч до следующей зарплаты. Прожить надо три недели.
— Алёна, слушай сюда, — Екатерина Петровна отложила ложку и повернулась к невестке. — Я тут подумала. Пора ремонт делать.
Алёна подняла глаза от тарелки.
— Какой ремонт?
— Ну в квартире. Видишь же, обои старые, потолки облезлые. Пол скрипит. Стыдно перед людьми.
— Екатерина Петровна, мы же говорили…
— Ничего мы не говорили, — перебила свекровь. — Я решила — будем делать ремонт. Вон, в строительном магазине акция. Обои хорошие, с узором. И плитку присмотрела для кухни.
— А деньги откуда? — тихо спросила Алёна.
— Как откуда? Ты же работаешь.
— Я работаю одна. На всю семью.
— Ну и что? Зарабатываешь же.
— Зарабатываю. Но у меня нет на ремонт. Едва на жизнь хватает.
Екатерина Петровна поджала губы, недовольно фыркнула.
— Не хватает. Всё тебе не хватает. Другие как-то умудряются и ремонт делать, и на машину копить.
— Другие не содержат троих взрослых людей на одну зарплату.
— Это что ж ты намекаешь?
— Я не намекаю. Я говорю прямо. Виталий не работает полгода. Я одна тяну всю семью. Денег на ремонт нет.
— Виталик ищет работу! — вспыхнула Екатерина Петровна. — Просто сейчас кризис!
— Шесть месяцев кризис?
— А что такого? Бывает!
Алёна отложила ложку, посмотрела свекрови в глаза.
— Екатерина Петровна, давайте по-честному. Пока Виталий не найдёт работу, ремонта не будет. Я физически не потянуть такие траты.
Свекровь побагровела. Пётр Ильич поднял глаза от газеты, настороженно посмотрел на жену.
— Ты что себе позволяешь? — процедила Екатерина Петровна. — Условия мне ставить?
— Это не условия. Это реальность.
— Реальность? Да знаешь ли ты, что мы тебе дали крышу над головой? Приняли в семью? А ты ещё и условия ставишь? — усмехнулась свекровь, откидываясь на спинку стула.
Слова ударили Алёну, словно ледяной водой окатили. Крыша над головой. Приняли в семью. Она полгода кормит, одевает, обеспечивает этих людей. А они — крышу дали.
Алёна молчала секунд десять. Потом медленно выдохнула.
— Екатерина Петровна, давайте я вам напомню. Полгода я плачу за коммуналку. Плюс продукты — двадцать тысяч минимум. Плюс лекарства для Петра Ильича — пять тысяч. Плюс бытовая химия, средства гигиены, всякая мелочь. Итого — за полгода я потратила на вашу семью около трёхсот тысяч рублей. Это вы мне крышу дали или я вам её оплачиваю?
Екатерина Петровна открыла рот, но Алёна не дала ей вставить слово.
— Я работаю с утра до вечера. Виталий сидит дома и ничего не делает. Вы не работаете. Пётр Ильич на пенсии. Кто тут кому даёт крышу?
— Да как ты смеешь! — взвизгнула свекровь. — Квартира моя! Мы тебя приютили, когда вам некуда было идти!
— Приютили? Серьёзно? Мы переехали, потому что Виталий потерял работу и не мог платить за съёмную квартиру! Это я предложила временно пожить у вас!
— Ну вот и живи! И молчи!
— Жить я готова. Молчать — нет. Я не буду делать ремонт, пока муж не заработает.
— А я говорю — будешь!
— Не буду.
Екатерина Петровна вскочила со стула, схватилась за сердце.
— Петя! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
Пётр Ильич неловко поднялся, пробормотал что-то невнятное и быстро вышел на балкон. Екатерина Петровна проводила мужа злобным взглядом, потом повернулась к Алёне.
— Неблагодарная! Мы тебя в семью приняли, как родную! А ты!
— Как родную? — горько усмехнулась Алёна. — Вы меня прислугой считаете. Работай, плати, молчи.
— Потому что ты и есть никто! — выкрикнула свекровь. — Приживалка в чужом доме! Без нас ты бы на улице сидела!
— Это вы без меня на улице окажетесь, — тихо сказала Алёна. — Кто вам коммуналку платить будет? Виталий?
— Виталик найдёт работу!
— Когда? Через год? Через два?
— Не твоего ума дело!
— Моего. Потому что я его содержу.
В комнату вбежал Виталий. Встал посреди кухни, растерянно глядя то на мать, то на жену.
— Чего вы орёте? Весь дом слышит!
— Спроси у своей жены! — Екатерина Петровна ткнула пальцем в Алёну. — Она мне тут дерзит! Отказывается ремонт делать!
— Алена, ну ты чего? — виноватым голосом спросил Виталий. — Мама же просит.
— Виталий, у нас нет денег на ремонт.
— Ну найдутся как-нибудь.
— Откуда? Ты работу найдёшь?
— Ну… скоро найду.
— Скоро — это когда?
— Не знаю. Но найду же.
— Виталий, ты полгода ничего не делаешь! Ты даже на собеседования не ходишь!
— Хожу!
— Врёшь! Ты последний раз месяц назад выходил из дома!
— А зачем мне куда-то ходить, если можно онлайн откликаться?
— Потому что онлайн не работает! Надо самому ходить, показывать себя!
— Алёна, не начинай, — Виталий поморщился. — У меня голова болит.
— У тебя всегда голова болит, когда речь о работе!
— Хватит! — гаркнула Екатерина Петровна. — Виталик, скажи ей! Ремонт нужен!
Виталий замялся, посмотрел на мать, потом на жену.
— Ну… мама права. Квартира и правда уже старая. Надо бы освежить.
— За твой счёт? — спросила Алёна.
— Ну почему сразу за мой? Мы же семья.
— Семья. Отлично. Тогда пусть семья и зарабатывает. Я одна уже устала.
— Алёна, не капризничай, — Виталий потёр переносицу. — Мама просит, сделай ремонт. Ну подумаешь, потратишь немного денег.
— Немного? Ремонт — это сотни тысяч!
— Ну мы же не золотом стены обклеивать будем. Обычный косметический ремонт, — вмешалась свекровь.
— И это тоже стоит дорого! Все отстаньте!
— Слушай, а ты вообще с кем разговариваешь?! — взвилась Екатерина Петровна. — Со свекровью! Я тебе как мать! Должна уважать!
— Уважение заслуживают, — Алёна встала из-за стола. — А вы меня используете.
— Ах, используем! — свекровь всплеснула руками. — Слышишь, Виталик? Твоя жена считает, что мы её используем!
— Алёна, ты чего? — Виталий недоуменно посмотрел на жену. — При чём тут использование? Мама же не специально.
— Не специально? Виталий, твоя мать требует от меня оплатить ремонт в её квартире. При том, что я уже полгода оплачиваю все счета. А ты её поддерживаешь.
— Ну она же мама…
— А я жена! Почему ты не на моей стороне?!
— Я не на чьей-то стороне! Просто давайте все успокоимся!
— Не надо успокаиваться! — рявкнула Екатерина Петровна. — Пусть эта… эта нахалка убирается отсюда, раз ей тут не нравится!
— Мама, ну ты чего? — Виталий попытался успокоить мать, но та отмахнулась.
— Молчи! Я с ней разберусь!
Екатерина Петровна подошла к Алёне вплотную, ткнула пальцем в грудь.
— Ты думаешь, ты тут главная? Думаешь, без тебя мы пропадём? Да таких, как ты, пруд пруди! Виталик — хороший парень, красивый, умный! Ему любая баба рада будет!
— Тогда пусть другая баба вас содержит, — Алёна отступила на шаг. — Я устала.
— Вот и вали отсюда! Дверь вон где!
— Мама, погоди! — Виталий схватил мать за руку. — Давайте не будем так!
— А как?! Она мне дерзит! В моём доме! Я её терпеть не буду!
Алёна посмотрела на мужа. Виталий стоял посреди кухни, бледный, растерянный. Жалкий. Он не заступился за неё. Не поддержал. Встал на сторону матери. Опять.
— Всё, — тихо сказала Алёна. — Я ухожу.
— Куда? — Виталий моргнул.
— Не важно. Отсюда.
— Алёна, ну подожди…
— Нет. Не подожду.
Алёна вышла из кухни и направилась в комнату. Виталий увязался следом.
— Алёна, ты чего? Из-за какого-то ремонта?
— Не из-за ремонта, — Алёна достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. — Из-за того, что меня здесь не уважают. Используют. А ты это позволяешь.
— Я не позволяю! Просто мама такая… Ну ты же знаешь.
— Знаю. Поэтому и ухожу.
— Алёна, остановись! Давай обсудим!
— Обсуждать нечего. Полгода я вкалываю на всю семью. Отказываю себе во всём. Коплю каждую копейку. А мне говорят — ты приживалка. Тебе дали крышу. Знаешь что? Пусть твоя мама сама себе крышу даёт.
— Алёна, ну это же квартира родителей! Они нас приютили!
— Приютили? Я их кормлю! Я плачу за всё!
— Ну… временно.
— Шесть месяцев временно?
— Алёна, я найду работу. Обещаю.
— Ты обещаешь уже полгода.
— Ну сейчас правда сложно…
— Сложно лежать на диване?
Виталий скривился.
— Ты несправедлива. Я устал морально. Меня сократили, это стресс.
— Стресс был полгода назад. Сейчас это лень.
— Алёна!
— Виталий, хватит. Я устала оправдывать тебя. Устала слушать обещания. Устала тянуть на себе троих взрослых людей.
Алёна застегнула сумку, прошла мимо мужа к комоду. Достала документы, сунула в сумку.
— Ты правда уходишь? — голос Виталия дрожал.
— Правда.
— Куда?
— Сниму комнату. Разберусь.
— А как же я?
— А ты как хочешь. Можешь пойти со мной. Можешь остаться с мамой.
Виталий замер. Открыл рот, закрыл. Снова открыл.
— Ты ставишь меня перед выбором?
— Да. Я или твоя мать. Решай.
— Это нечестно…
— Честно. Я полгода жду, когда ты станешь мужчиной. Когда защитишь меня. Когда встанешь на мою сторону. Но ты этого не делаешь. Поэтому я ухожу. И жду твоего решения.
— Алёна, ну как я могу бросить родителей?
— Как я могу жить с человеком, который меня не защищает?
— Я защищаю!
— Нет. Ты ни разу не встал на мою сторону. Ни разу не сказал матери, что она неправа. Ты слабый, Виталий. И я устала быть сильной за двоих.
Алёна надела куртку, взяла сумку. Виталий схватил её за руку.
— Подожди! Давай ещё раз обсудим!
— Нечего обсуждать. Либо ты идёшь со мной, либо остаёшься. Выбирай.
— Я… я не могу просто так бросить родителей. Тут квартира, все привычное, а там не понятно что.
— Значит, остаёшься. Всё понятно.
— Алёна…
— Прощай, Виталий.
Алёна вырвала руку, вышла из комнаты. На кухне Екатерина Петровна стояла с триумфальным выражением лица.
— Ну что, уходишь? Вот и правильно! Нечего тут!
Алёна прошла мимо, не удостоив свекровь взглядом. Надела ботинки, открыла дверь.
— Алёна! — крикнул Виталий из комнаты. — Ну погоди же!
Алёна вышла на лестничную площадку и захлопнула дверь. Спустилась вниз, вышла на улицу. Вечер был холодным, мелкий дождь моросил. Алёна достала телефон, набрала номер подруги Ксюши.
— Але? Алена? Чего звонишь?
— Ксюша, можно к тебе на пару дней?
— Конечно. А что случилось?
— Потом расскажу. Приеду — поговорим.
— Давай, жду.
Алёна поймала такси, села на заднее сиденье. Руки дрожали. Внутри было пусто и странно спокойно. Словно сбросила тяжёлый рюкзак после долгого похода.
Ксюша встретила с объятиями, утащила на кухню, поставила чайник.
— Рассказывай. Что стряслось?
Алёна рассказала. Всё. Про шесть месяцев содержания семьи мужа. Про требование свекрови сделать ремонт. Про фразу «мы тебе дали крышу». Про то, как Виталий не встал на её сторону.
Ксюша слушала, качала головой.
— Алена, и ты всё это терпела. Я бы на второй месяц свалила.
— Я думала, что любовь. Что Виталий изменится.
— Не изменится он. Мамсик.
— Знаю. Поэтому ушла.
— И что дальше?
— Сниму комнату. Разведусь. Буду жить для себя.
— Правильно. Ты красивая, молодая. Найдёшь кого-то нормального.
На следующий день Алёна начала искать жильё. Нашла комнату в районе вокзала. Недорого, но чисто. Переехала через три дня.
Виталий звонил каждый день. Просил вернуться. Обещал, что всё изменится. Что он найдёт работу. Что поговорит с матерью.
— Алёна, ну дай мне шанс!
— У тебя было полгода шансов.
— Ну ещё один! Последний!
— Нет, Виталий.
— Я люблю тебя!
— А я устала любить.
Через неделю супруги подали заявление на развод. Виталий в ЗАГСе, пытался уговорить вернуться. Алёна была непреклонна.
Прошел месяц. Алёна привыкала к новой жизни. Комната была маленькой, но уютной. Никто не требовал денег. Никто не унижал. Никто не говорил «ты приживалка».
Зарплата теперь была только её. Алёна купила себе новые сапоги. Потом новую куртку. Потом сходила в театр. Впервые за полгода позволила себе жить.
Ксюша как-то зашла в гости, сидели пили вино.
— Слушай, я горжусь тобой! — сказала подруга.
Алёна задумалась, покрутила бокал в руках.
— Да одной даже лучше. Жалею только о том, что не ушла раньше.
— А он как?
— Не знаю. Не интересуюсь.
— А мне Светка говорила, что видела его. Он всё так же без работы. Ремонт, кстати, не сделали.
— Ожидаемо.
— И ещё она сказала, что Екатерина Петровна теперь ноет, что невестка сбежала. Мол, неблагодарная.
Алёна усмехнулась.
— Пусть ноет. Пусть теперь сама на одну пенсию живёт. Или Виталия на работу погонит.
— Ага, как же. Он вон мамсик какой. Не погонит.
— Их проблемы.
Развод оформили через два месяца. Алёна пришла в суд, получила свидетельство, вышла на улицу. Стояла под моросящим дождём и улыбалась. Свободна. Наконец-то свободна.
Виталий ещё пару раз пытался позвонить. Алёна не брала трубку. Потом заблокировала номер. Эта глава жизни закрыта.
Через полгода после развода Алёна сменила работу. Устроилась в новый салон с лучшими условиями и зарплатой на пятнадцать тысяч больше. Накопила денег и сняла уже не комнату, а однокомнатную квартиру. Небольшую, но с хорошим ремонтом.
Ксюша помогла с переездом, таскали коробки, смеялись.
— Ну что, новая жизнь? — спросила подруга, вытирая пот со лба.
— Новая, — кивнула Алёна. — И знаешь что? Она мне нравится.
— Я рада за тебя. Ты заслужила.
Алёна устроила небольшое новоселье. Пригласила подруг, накрыла стол. Сидели, болтали, пили вино. Одна из подруг спросила:
— А ты не планируешь замуж снова?
— Пока нет, — честно ответила Алёна. — Хочу пожить для себя. Без чужих проблем. Без обязательств. Просто для себя.
— Правильно. Надо было раньше так.
— Раньше я не понимала. Теперь понимаю.
Иногда Алёна встречала знакомых, которые спрашивали про Виталия. Она отвечала коротко: развелись. Больше ничего. Чужая жизнь её не интересовала.
Однажды в супермаркете Алёна столкнулась со Светкой, общей знакомой.
— Алена, привет! Давно не виделись!
— Привет, Светик.
— Слушай, а ты знаешь, что Виталий до сих пор без работы?
— Не знаю и не хочу знать.
— Да ладно тебе! Я просто говорю! Екатерина Петровна совсем извелась. Говорит, что ты во всём виновата. Что разрушила семью.
Алёна усмехнулась.
— Пусть говорит что хочет. Мне всё равно.
— А ты счастлива?
— Да. Очень.
И это была правда. Алёна была счастлива. Впервые за долгое время — по-настоящему счастлива. Без чужих требований, без упрёков, без унижений. Просто жила и радовалась каждому дню.
А где-то в другом районе города в старой квартире сидела Екатерина Петровна и причитала про неблагодарную невестку. Виталий лежал на диване с телефоном. Пётр Ильич молча курил на балконе. И ремонт в квартире так никогда и не был сделан.
