Анна открыла дверь квартиры и сразу услышала знакомый голос из гостиной. Мария Ивановна снова звонила кому-то по телефону, и по интонации было понятно — разговор о деньгах. Или вернее, об их отсутствии.
— Да что ты говоришь, Тамара, — свекровь вздыхала так театрально, будто играла в драматическом спектакле. — Пенсия-то какая? Одиннадцать тысяч. Представляешь? За коммуналку половину отдаю, а что на продукты остаётся? Копейки. Вот и живу на хлебе да на воде практически.
Анна скинула туфли и прошла на кухню, стараясь не слушать. Но голос Марии Ивановны был настолько громким, что игнорировать его не получалось.
— Лекарства сейчас — это вообще отдельная песня, — продолжала свекровь. — От давления таблетки по триста рублей за упаковку. А мне их две нужно разных. Плюс для суставов что-то надо. Где взять столько денег, я не понимаю. Государство совсем о стариках не думает.
Анна набрала воды в чайник и включила его. Слушать эти причитания она уже устала. Мария Ивановна жаловалась на маленькую пенсию каждый раз, когда приезжала в гости. Каждый. И всегда с таким надрывом, словно её вот-вот выселят на улицу.
Вечером, когда Сергей вернулся с работы, Анна решила поговорить с ним наедине. Муж разогревал ужин, а она сидела за столом, обдумывая, как начать разговор.
— Серёжа, слушай, — начала Анна осторожно. — Твоя мама опять жаловалась на пенсию. Может, нам стоит помогать ей финансово? Ну, переводить что-то каждый месяц. Хотя бы десять тысяч. Мы же можем себе это позволить.
Сергей кивнул, не раздумывая.
— Неплохая мысль, — согласился муж. — Я тоже об этом думал. Давай завтра же предложим маме. Пусть хоть немного легче ей будет.
На следующий день, когда Мария Ивановна снова приехала к ним, Сергей сразу завёл разговор о деньгах.
— Мама, мы с Аней хотим тебе помогать, — сказал Сергей, наливая матери чай. — Будем переводить по десять тысяч каждый месяц. На продукты, на лекарства. Чтобы тебе легче было.
Но свекровь отреагировала совсем не так, как ожидала Анна. Мария Ивановна выпрямилась, подняла подбородок и посмотрела на сына с плохо скрытой обидой.
— Что ты такое говоришь, Серёженька? — голос Марии Ивановны дрогнул. — Я что, совсем уже немощная, что ли? Нет, нет, не надо мне ваших денег. Я сама справлюсь. Всю жизнь справлялась, и сейчас справлюсь.
— Мама, ну зачем так, — попытался возразить Сергей. — Мы же хотим помочь.
— Не хочу быть обузой для вас, — отрезала свекровь. — Молодым людям самим деньги нужны. Вы лучше на себя тратьте, в отпуск съездите куда-нибудь. А я как-нибудь проживу. Не маленькая уже, сама знаю, как с копейкой управляться.
Анна переглянулась с мужем. Эта гордость была странной. Только что Мария Ивановна жаловалась по телефону на нехватку денег, а теперь отказывается от помощи. Что-то тут было не так, но понять что именно, Анна не могла.
— Ладно, мама, как скажешь, — сдался Сергей. — Но если что — ты всегда можешь к нам обратиться.
После ухода свекрови Анна подошла к мужу.
— Послушай, Серёжа, я не понимаю, — призналась жена. — Твоя мама постоянно говорит, что денег не хватает. Продукты дорогие, лекарства дорогие, коммуналка дорогая. Пенсия действительно маленькая, это факт. Одиннадцать тысяч на всё — это очень мало. А когда мы предлагаем помочь, она отказывается. Это же странно, правда?
Сергей пожал плечами.
— Характер у неё такой. Гордая. Не любит чувствовать себя зависимой от кого-то. Даже от собственного сына.
Но жалобы не прекращались. Мария Ивановна звонила Сергею каждые два-три дня, и каждый раз разговор так или иначе сводился к деньгам. То счёт за электричество вырос, то в аптеке таблетки подорожали, то в магазине огурцы стоят как золотые. Анна слышала эти разговоры и чувствовала какую-то непонятную вину. Вроде бы они предложили помощь, свекровь отказалась, но ощущение, что они бросили пожилую женщину на произвол судьбы, не отпускало.
Прошло три недели. Был обычный вторник, около восьми вечера. Анна и Сергей сидели на диване, смотрели сериал. Муж обнимал жену, на журнальном столике стояли чашки с остывшим чаем. Тихий, спокойный вечер после рабочего дня. Именно в этот момент раздался звонок в дверь.
Сергей поднялся, пошёл открывать. Анна услышала, как муж ахнул от удивления.
— Мама? Ты чего тут?
— Серёженька, родной, — голос Марии Ивановны звучал устало и немного виновато. — Пусти, пожалуйста. Я объясню всё сейчас.
Анна встала с дивана и вышла в прихожую. Картина, которую она увидела, заставила остановиться на полуслове. На пороге стояла Мария Ивановна в тёмно-синем пальто, а рядом с ней — два огромных чемодана. Не маленькие дорожные сумки, нет. Полноценные чемоданы, которые берут, когда уезжают надолго.
— Не переживай, я тут ненадолго, — сказала свекровь, снимая пальто и протягивая его Сергею.
У Анны внутри всё сжалось. Ненадолго. Это слово прозвучало как-то неуверенно, как будто сама Мария Ивановна не очень-то в это верила.
— Мама, что случилось? — спросил Сергей, помогая матери раздеться.
— Да так, сынок, — свекровь махнула рукой. — Проблемы небольшие. У меня в квартире трубу прорвало. Затопило соседей снизу. Теперь ремонт делать надо. Сантехники сказали — недели две минимум. Вот я и подумала, что к вам на это время перееду. Вы же не против?
Она говорила это не вопросительно, а скорее утвердительно. Как будто уже всё решила и согласие детей было чистой формальностью.
Анна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Мария Ивановна уже прошла в гостиную, не дожидаясь ответа. Свекровь оглядела комнату внимательным взглядом хозяйки, оценивающе посмотрела на диван, на который только что они с Сергеем смотрели сериал.
— Тут неплохо, — констатировала пожилая женщина. — Диван широкий, мне подойдёт. Серёжа, помоги чемоданы занести.
Сергей послушно потащил багаж в комнату. Анна стояла в дверях, чувствуя, как нарастает недоумение. Две недели. Хорошо, две недели можно пережить. Наверное.
Мария Ивановна расстегнула первый чемодан и начала доставать оттуда вещи. Халаты, тапочки, какие-то баночки с кремами, лекарства, книги. Вещей было столько, что казалось, будто свекровь собиралась переезжать не на две недели, а на два месяца минимум.
— Мама, может, тебе помочь? — предложил Сергей.
— Не надо, сынок, я сама, — отмахнулась Мария Ивановна. — Ты лучше подушку мне дополнительную принеси. И одеяло потеплее. У меня спина болит, мне мягко спать нельзя.
Сергей ушёл за постельным бельём. Анна всё ещё стояла в дверях, наблюдая за тем, как свекровь обживается в гостиной. Мария Ивановна уже разложила на журнальном столике свои таблетки, поставила фотографию в рамке — видимо, семейную, переставила пульт от телевизора на другое место.
— Анечка, дорогая, — позвала свекровь, даже не поднимая головы. — Организуй покушать что-нибудь. Я в дороге ничего не ела, голодная совсем.
Анна сжала кулаки, но улыбнулась.
— Сейчас разогрею.
Когда Сергей вернулся с постельным бельём, Мария Ивановна уже сидела на диване, включив телевизор на какой-то ток-шоу. Муж застилал диван, а свекровь давала указания — подушку чуть левее, одеяло вот это не подходит, принеси другое.
Анна стояла на кухне, разогревая суп, и пыталась успокоить себя. Две недели. Всего две недели. Потом свекровь уедет, и всё вернётся на круги своя. Можно и потерпеть. Ради мужа. Ради семейного мира.
Но уже на третий день Анна поняла, что ошибалась насчёт временности. Мария Ивановна обживалась в квартире с такой скоростью и основательностью, будто собиралась тут остаться навсегда. В ванной комнате появились банки с кремами, флаконы с шампунями, зубная щётка в отдельном стаканчике. На кухне свекровь переставила посуду так, как ей было удобно, переложила продукты в холодильнике, выбросила специи, которые, по её мнению, были просроченными, хотя срок годности был вполне нормальным.
Анна приходила с работы и обнаруживала всё новые и новые изменения. То Мария Ивановна передвинула мебель в гостиной, то постирала все полотенца и повесила их сушиться на балконе, заняв всё место. То вдруг решила перемыть всю посуду заново, потому что Анна, по её словам, плохо споласкивала.
— Анечка, дорогая, я, конечно, не хочу тебя обидеть, — говорила свекровь с приторной улыбкой, — но на тарелках остаются разводы. Надо тщательнее споласкивать. Вот я всегда три раза ополаскиваю.
Или:
— Серёженька, скажи жене, что котлеты нужно лепить плотнее. А то они у неё разваливаются на сковороде. Я научу её, если хочешь.
Сергей в таких ситуациях только неловко улыбался и менял тему. Мужу было явно неудобно, но возражать матери он не мог. Анна видела это и молчала, сжимая зубы.
Прошла неделя. Потом вторая. Потом третья. Мария Ивановна всё ещё жила с ними, и никаких признаков того, что она собирается уезжать, не было. Анна как-то вечером спросила у Сергея:
— А как там с ремонтом у твоей мамы? Она что-нибудь говорила?
Сергей пожал плечами.
— Говорит, сантехники всё никак не закончат. То материалов не хватает, то мастера заболели. Обещают на следующей неделе доделать.
Следующая неделя прошла. Потом ещё одна. Мария Ивановна продолжала жить в квартире, как ни в чём не бывало. Более того, она уже совсем перестала вести себя как гостья. Свекровь приглашала своих подруг на чай, не предупреждая хозяев. Анна возвращалась с работы и обнаруживала на кухне трёх пожилых женщин, которые пили чай с конфетами — теми самыми, которые Анна купила себе на праздник.
— Анечка, познакомься, — Мария Ивановна махнула рукой в сторону подруг. — Это Валентина Петровна и Зинаида Сергеевна. Мои давние приятельницы. Мы немного посидим, не возражаешь?
Анна не возражала. Потому что возражать было бессмысленно. Гости уже сидели за столом, уже пили чай, уже съели половину конфет.
Месяц сменился вторым. Потом третьим. Анна начала вести в уме календарь. Сколько дней уже живёт свекровь? Сколько раз Мария Ивановна критиковала готовку? Сколько раз переставляла вещи в квартире?
Худшее было даже не в этом. Худшее было в том, что Мария Ивановна начала лезть в их с Сергеем отношения. Вмешивалась в разговоры, давала советы, которых никто не просил.
— Серёжа, зачем ты жене цветы купил? — говорила мать, качая головой. — Деньги на ветер. Лучше бы продуктов купил или мне на лекарства дал.
Или:
— Анечка, ты слишком много времени проводишь на работе. Муж без внимания остаётся. Надо больше о семье думать, а не о карьере.
Каждая такая фраза била по нервам. Анна терпела. Терпела, потому что любила мужа. Терпела, потому что понимала — Сергей не сможет выгнать родную мать. Терпела, потому что надеялась, что рано или поздно Мария Ивановна всё-таки уедет.
Но свекровь не уезжала. Прошло четыре месяца. Пять. Шесть.
Полгода Мария Ивановна жила в их квартире. Полгода Анна просыпалась и засыпала с мыслью о том, что дома её ждёт не тишина и покой, а критика, замечания, вмешательство в личную жизнь.
Анна начала задерживаться на работе. Просто чтобы не возвращаться домой пораньше. Иногда шла гулять в парк после работы, сидела на скамейке и смотрела на прохожих. Что угодно, лишь бы не слышать голос свекрови.
Но в тот вечер, когда всё окончательно вышло из-под контроля, задержаться не получилось. Анна шла домой уставшая, злая и раздражённая. День на работе выдался тяжёлым. Начальник орал из-за сорванных сроков проекта, компьютер завис в самый неподходящий момент. Всё, чего хотелось, — это прийти домой, лечь на диван и просто помолчать.
По дороге Анна вспоминала последние полгода. Вспоминала, как Мария Ивановна критиковала её готовку. Как переставляла мебель без спроса. Как жаловалась, что Анна плохо убирается. Как вмешивалась в их с Сергеем жизнь, стуча в дверь спальни по утрам со словами: «Серёжа, вставай, уже восемь часов!».
Вспоминала, как свекровь однажды залезла в её личные вещи, нашла дневник и потом за ужином небрежно обронила: «Анечка, я тут случайно увидела твою тетрадку. Ты там написала, что я тебе мешаю. Это очень обидно с твоей стороны».
Вспоминала, как Мария Ивановна приглашала своих подруг и они обсуждали Анну, словно её тут не было. «Молодёжь сейчас ленивая. Вот раньше мы и дом убирали, и готовили, и на работе пахали. А эта поколение только в телефоны свои смотрит».
Каждое воспоминание добавляло масла в огонь. Анна чувствовала, как внутри копится что-то тяжёлое, что-то такое, что рано или поздно вырвется наружу.
И этот момент настал, когда она открыла дверь квартиры. В воздухе висел запах горелого. Сильный, едкий запах. Анна скинула туфли и пошла на кухню.
Мария Ивановна стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде. Той самой новой сковороде с антипригарным покрытием, которую Анна купила неделю назад. Потратила на неё четыре тысячи рублей. Это была не просто сковорода, это была дорогая, качественная сковорода известного бренда.
И сейчас эта сковорода была полностью испорчена.
Анна подошла ближе и увидела, что дно сковороды покрыто чёрным нагаром. Антипригарное покрытие было поцарапано. Испорчено. Навсегда.
— Что это? — голос Анны прозвучал тихо. Опасно тихо.
Мария Ивановна обернулась, на лице свекрови было выражение лёгкого раздражения.
— А, Анечка, пришла. Я тут готовила, сковородка немного подгорела. Ничего страшного, отмоется.
— Отмоется? — Анна почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Это антипригарное покрытие! Нельзя металлическими лопатками скрести! Там инструкция была! Вы что, не умеете читать?!
Свекровь поджала губы.
— Не кричи на меня, я не глухая. Сковорода как сковорода. Зачем столько денег на неё тратить, если она такая капризная?
— Потому что она была нормальная! — голос Анны сорвался на крик. — Вы её испортили! За одно использование! Четыре тысячи рублей коту под хвост!
— Подумаешь, четыре тысячи, — махнула рукой Мария Ивановна. — Купишь новую. У вас денег вон сколько. На маме сына экономите, а на сковородки тратите.
Это была последняя капля.
— Всё! — Анна схватила испорченную сковороду и швырнула её в мусорное ведро с таким грохотом, что свекровь вздрогнула. — Всё! Хватит! Убирайтесь из моей квартиры! Немедленно!
Мария Ивановна выпрямилась, глаза сверкнули возмущением.
— Ты что себе позволяешь? Как ты со старшими разговариваешь?!
— Со старшими?! — Анна рассмеялась, но смех вышел истеричным. — Вы полгода тут живёте! Полгода! Говорили — две недели! Где ваши две недели?! Где ваш ремонт?! Врали всё! Просто переехали сюда, потому что вам так удобно!
— Я не вру! — свекровь топнула ногой. — У меня правда ремонт идёт!
— Какой ремонт?! Полгода ремонт?! Да вы просто решили на нашей шее сидеть! Бесплатно жить, бесплатно есть, ещё и указывать, как мне свою жизнь прожить!
— Серёжа разберётся с тобой! — Мария Ивановна схватилась за сердце. — Ты меня убиваешь! У меня давление поднимается!
— Убирайтесь! — Анна не слушала. — Собирайте чемоданы и убирайтесь! Сегодня же! Сейчас же!
Свекровь попятилась, лицо побагровело.
— Я… я позвоню Серёже…
— Звоните! — крикнула Анна. — Звоните кому хотите! Но из моей квартиры вы съедете сегодня!
Мария Ивановна выбежала из кухни. Через минуту Анна услышала, как свекровь всхлипывает в гостиной и что-то говорит по телефону. Наверняка жаловалась Сергею.
«Пусть жалуется». Анна села на стул, руки дрожали. Адреналин бурлил в крови. Внутри было странное чувство — смесь облегчения и страха. Облегчения оттого, что наконец-то сказала всё, что накипело. Страха оттого, что теперь начнётся буря.
Мария Ивановна провозилась в гостиной около часа. Слышно было, как она хлопает чемоданами, что-то бормочет себе под нос. Анна сидела на кухне и смотрела в окно. Не хотелось возвращаться в гостиную, не хотелось видеть свекровь.
Примерно в половине восьмого хлопнула входная дверь. Сергей вернулся с работы.
Анна услышала, как муж здоровается, а потом голос Марии Ивановны — плаксивый, обиженный:
— Серёженька, родной, она меня выгоняет! Твоя жена выгоняет меня на улицу! В мои-то годы!
Сергей прошёл в гостиную. Анна встала и направилась туда же. Надо было встретиться лицом к лицу с тем, что произошло.
В гостиной Мария Ивановна сидела на диване в окружении чемоданов, платок у глаз, лицо красное от слёз. Сергей стоял посередине комнаты, растерянно глядя то на мать, то на жену.
— Что случилось? — спросил муж.
— Что случилось? — повторила Анна, стараясь сохранять спокойствие. — То, что твоя мать полгода живёт в нашей квартире. Полгода, Сергей. Она испортила мою новую сковороду. Она лезет в наши дела. Она переворачивает всё вверх дном. И я больше не могу.
— Анечка, ну это же мама, — начал Сергей примирительно.
— Мама! — перебила его Анна. — Да, мама! Твоя мама, которая сказала, что приедет на две недели, а живёт полгода! Которая отказалась от денежной помощи, а потом переехала сюда, чтобы жить на всём готовом!
— Я не могу выгнать родную мать на улицу, — Сергей побледнел.
— Я не прошу тебя выгонять её на улицу! — Анна чувствовала, как голос срывается. — У неё есть своя квартира! Пусть едет туда! Пусть живёт у себя!
— Но там же ремонт…
— Какой ремонт?! — Анна всплеснула руками. — Полгода ремонт?! Ты хоть раз был в её квартире за это время?! Проверял?!
Сергей молчал. Мария Ивановна всхлипнула громче.
— Я думала, что здесь мне рады, — простонала свекровь. — Думала, что сын любит меня. А оказалось, что я никому не нужна.
— Хватит манипулировать! — выкрикнула Анна. — Вы прекрасно знаете, что делаете! Вы специально переехали сюда, потому что вам так удобно! Бесплатное жильё, бесплатная еда, бесплатная прислуга в моём лице!
— Ты не смеешь так говорить с моей матерью! — голос Сергея стал жёстким.
Анна повернулась к мужу. В его глазах она увидела не понимание, не поддержку. Только защиту матери.
— Не смею? — переспросила Анна тихо. — Серёжа, я полгода терплю. Полгода. Я молчала, когда она критиковала мою готовку. Молчала, когда она лезла в наши дела. Молчала, когда она переставляла мебель. Но этому есть предел.
— Мама мне дороже, — сказал Сергей. — И если ты не можешь с этим смириться, то…
Он не договорил. Не нужно было. Анна и так всё поняла.
— Хорошо, — кивнула молодая женщина. — Раз так, то уезжай с ней. Вместе. Сейчас. Забирай мамочку, забирай свои вещи и уезжайте.
— Ты серьёзно? — Сергей уставился на жену.
— Абсолютно, — Анна скрестила руки на груди. — Квартира моя. Досталась от бабушки. Ты это прекрасно знаешь. И я хочу, чтобы вы оба съехали. Прямо сейчас.
Мария Ивановна закричала:
— Ты рушишь семью! Ты разрушаешь брак моего сына!
— Нет, — спокойно ответила Анна. — Семью рушите вы. Вы, когда переехали сюда без спроса и остались на полгода. И ты, Серёж, когда не смог поставить границы.
Сергей стоял, сжав челюсти. Потом резко развернулся и пошёл в спальню. Через несколько минут он вышел с сумкой, в которую быстро накидал одежду.
— Ладно, — бросил муж. — Поживём у мамы. А ты подумаешь и одумаешься.
— Не одумаюсь, — твёрдо сказала Анна.
Мария Ивановна, всхлипывая, тащила чемоданы к выходу. Сергей помогал матери. Они одевались в прихожей, и свекровь не переставала причитать:
— Господи, как можно быть такой жестокой… бедный мой Серёженька… женился на такой змеюке… что же теперь будет…
Анна стояла в дверях гостиной, наблюдая за происходящим. Странно, но ей не было жалко. Совсем. Было только облегчение.
Хлопнула входная дверь. Квартира погрузилась в тишину.
Анна прошла в гостиную. Огляделась. Диван, который полгода занимала Мария Ивановна, теперь был свободен. Журнальный столик пуст. Никаких таблеток, никаких фотографий, никаких чужих вещей.
Молодая женщина подошла к окну и посмотрела вниз. Сергей и Мария Ивановна грузили чемоданы в машину. Свекровь всё ещё что-то говорила, размахивая руками. Сергей сидел за рулём с каменным лицом.
Машина уехала.
Анна вернулась на кухню. Подошла к мусорному ведру, где лежала испорченная сковорода. Достала её, посмотрела на чёрное дно. Четыре тысячи рублей. Хорошая сковорода была.
Швырнула обратно в мусор.
Потом достала из холодильника бутылку вина, налила себе бокал и села на диван. Включила телевизор. Просто включила, не выбирая канал. По экрану кто-то что-то говорил, но Анна не слушала.
Она пила вино маленькими глотками и думала о том, как долго терпела. Как надеялась, что Мария Ивановна уедет сама. Как боялась конфликта. Как жертвовала своим комфортом ради призрачного семейного мира.
И вот теперь — тишина. Никаких замечаний, никакой критики, никаких чужих людей в её личном пространстве.
Анна допила вино, поставила бокал на стол и легла на диван. Закрыла глаза. Впервые за полгода она чувствовала себя дома. По-настоящему дома.
Телефон зазвонил поздно вечером. Сергей. Анна посмотрела на экран, но брать трубку не стала. Не хотелось слушать оправдания или обвинения. Не хотелось ничего.
На следующий день муж звонил ещё три раза. Анна не отвечала. Потом пришло сообщение:
«Мы с мамой поговорили. Она согласна остаться у себя, согласна на материальную помощь. Я вернусь домой, к тебе. Давай забудем всё, что случилось».
Анна перечитала сообщение несколько раз. Потом набрала ответ:
«Нет, Серёжа. Не вернёшься. Я подам на развод. Мне нужен муж, который будет на моей стороне. А не тот, кто позволяет матери управлять нашей жизнью».
Отправила. Положила телефон на стол. Сердце билось ровно, руки не дрожали. Она знала, что приняла правильное решение.
Вечером Анна прошлась по квартире. Вымыла полы, протерла пыль, переставила мебель обратно так, как было раньше. Убрала из ванной все чужие вещи, которые Мария Ивановна забыла. Выбросила полотенца, которыми пользовалась свекровь.
Стирала следы чужого присутствия. Медленно, методично.
К ночи квартира выглядела так, словно последних полугода не было вовсе.
Анна легла спать в чистой постели, в тишине, в своём доме. Закрыла глаза и уснула без снотворного впервые за много месяцев.
А утром проснулась с чувством, что жизнь только начинается.
