— Значит так, Василий Петрович, — Ася выставила перед собой ладонь, словно отгораживаясь от нежеланного гостя. — Прежде чем вы начнёте про беду и безвыходность, давайте вспомним. Три года назад я одолжила вашей сестре двести тысяч. Потом ещё сто пятьдесят на операцию племяннику. Где деньги?
Василий скривился и потёр затылок. Мужчина был крупный, с залысинами и вечно красноватым лицом, будто только что из бани. Костюм на нём висел мешком — видимо, похудел резко.
— Асенька, ну какие там долги, это же семья, — протянул он елейным голосом. — Мы же не чужие люди. А тут такое дело случилось…
— Чужие или свои — это смотря по какой стороне смотреть, — Ася сложила руки на груди. — Когда мне деньги надо было брать, вы все разом про родство забыли. А как вам приспичило, так сразу семья объявилась.
За спиной Василия в дверях показалась его жена Людмила — тощая женщина с перманентом, уложенным какими-то жёсткими волнами. Глаза у неё бегали, как у птицы перед грозой.
— Ась, ты чего такая злая-то, — начала она тонким голосом. — Мы не со зла пришли. У нас правда беда приключилась.
Ася усмехнулась и отошла к окну. За стеклом моросил октябрьский дождь, превращая двор в серое месиво луж и опавших листьев. Квартира у неё была маленькая, двушка в панельном доме, но своя, выплаченная до последней копейки. Каждый квадратный метр достался трудом — Ася работала на швейной фабрике мастером смены, потом ещё подрабатывала по вечерам, шила на заказ.
— Рассказывайте уж, — бросила она через плечо. — Только без соплей.
Василий кашлянул, переглянулся с женой.
— Короче, Димка влип. Твой племянник. Взял кредит на развитие, а фирма лопнула. Теперь банк требует сразу всю сумму, иначе квартиру заберут. У них двое детей маленьких.
— Сколько?
— Полтора миллиона.
Ася медленно обернулась. На лице у неё не дрогнул ни один мускул.
— Вы что, спятили? У меня таких денег отродясь не было. Я за всю жизнь столько не заработала.
— Но квартира у тебя есть, — быстро вставила Людмила. — Ты могла бы её заложить, оформить кредит. Мы же вернём, честное слово.
— Как те двести тысяч вернули? Или сто пятьдесят? — Ася шагнула вперёд, и родственники инстинктивно попятились. — Вы серьёзно думаете, что я останусь на улице ради вашего бездельника сына, который даже спасибо мне ни разу не сказал?
— Асенька, родная, — Василий попытался взять примирительный тон. — Ну мы же договоримся. Распишем всё, заверим у нотариуса…
— Выметайтесь, — тихо произнесла Ася. — Прямо сейчас. И больше не приходите.
Когда за ними закрылась дверь, она опустилась на диван и закрыла лицо руками. Внутри всё дрожало — не от страха, а от ярости пополам с отчаянием. Родня. Вечно эта родня была как пиявки — присасывались, когда надо, а потом исчезали до следующего раза.
Василий был младшим братом её покойного мужа. Когда Игорь умер семь лет назад — сердце не выдержало на работе, — именно Василий первым прибежал выражать соболезнования. Плакал в жилетку, божился, что не оставит Асю одну, что поможет. Помог — исчез на два года. А потом вернулся за деньгами в первый раз.
Ася встала, прошла на кухню, поставила чайник. Привычные действия успокаивали. Она достала банку с печеньем — овсяным, которое пекла сама по воскресеньям, — и откусила кусочек. За окном темнело, фонари зажигались один за другим, превращая улицу в цепочку жёлтых огней.
Телефон зазвонил ровно в девять. Ася глянула на экран — незнакомый номер.
— Да, слушаю.
— Здравствуйте, это Дмитрий Васильевич, племянник ваш. Мы сегодня… ну, родители ходили к вам.
Голос у парня был неуверенный, с паузами.
— Ходили. И что?
— Я хотел… ну, попросить прощения. Это была не моя идея, правда. Отец сам решил, что надо к вам обратиться.
— Дима, сколько тебе лет?
— Тридцать один.
— Значит, вполне взрослый мужик. И ты мне хочешь сказать, что папа за тебя решает? — Ася усмехнулась. — Давай без этого. Если звонишь выпрашивать деньги, так и говори прямо.
В трубке повисла тишина.
— Нет, — наконец выдавил племянник. — Я не за этим. Просто… мне стыдно. За всех нас. Вы правду сказали — мы вас только дёргали, когда надо было. А когда вам трудно было, никто не подошёл.
— Приятно, что хоть это понимаешь.
— Тётя Ась, а скажите… как вы пережили? Когда дядя Игорь умер, как выкрутились одна? У меня вот сейчас рушится всё, и я не знаю, что делать.
Ася прикусила губу. Не ждала такого вопроса.
— Работала, — коротко ответила она. — По двенадцать часов в сутки. Без выходных. Зубы стиснула и пахала. Других вариантов не было.
— А не опускались руки?
— Каждый день. Но потом смотрела на себя в зеркало и говорила: ещё не время сдаваться. Вот когда совсем край — тогда можно. А пока край не наступил, значит, надо грести.
Дима молчал. Слышно было, как он дышит — прерывисто, тяжело.
— Спасибо, — наконец пробормотал он. — Правда. Извините ещё раз.
Трубку положил первым. Ася осталась сидеть с телефоном в руке, глядя в пустоту. Странный разговор. Будто парень действительно искал не денег, а чего-то другого. Понимания, что ли. Или подтверждения, что выход есть.
Утром в субботу она поехала на рынок. Осень в этом году выдалась ядрёной — холодной, мокрой. Ася кутала шею шарфом и шла между рядами, выбирая овощи к обеду. Собиралась подруга Лена в гости, давняя приятельница ещё со школы.
— Смотри, тыква какая, — Лена ткнула пальцем в оранжевый бок огромного плода. — Давай возьмём, я суп сварю.
— Бери, — согласилась Ася. — Только не из тех жидких, которые вода водой.
Лена расхохоталась. Она была полной противоположностью Аси — рыжая, шумная, с вечным румянцем на щеках. Работала в детском саду воспитателем и умела находить радость в самых простых вещах.
Дома, когда они устроились на кухне с кружками кофе, Лена вдруг спросила:
— Что случилось? Ты какая-то напряжённая.
Ася рассказала про вчерашний визит родни. Лена слушала, время от времени качая головой.
— Ну и нахалы, — подытожила она. — Полтора миллиона! С ума сойти можно. А ты правильно сделала, что отказала. Иначе сама без штанов останешься.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — Ася обхватила кружку обеими руками. — Что они даже не извинились. За предыдущие долги, за то, что пропали тогда. Как будто само собой разумеется, что я должна.
— Потому что ты всегда была сильная. А сильных используют, это закон жизни.
— Или просто дура была, которая не умела отказывать.
Лена махнула рукой.
— Ась, перестань себя грызть. Ты хороший человек, вот и всё. А то, что другие этим пользуются, это их проблемы, не твои.
Они просидели до вечера, болтая обо всём подряд — о работе, о соседях, о ценах в магазинах. Когда Лена ушла, квартира показалась особенно пустой. Ася включила телевизор для фона и принялась разбирать шкаф. Давно собиралась выкинуть старые вещи, да всё руки не доходили.
На верхней полке обнаружилась коробка с фотографиями. Ася присела на пол, открыла крышку. Вот Игорь на свадьбе — молодой, улыбающийся, в костюме, который они покупали в кредит. Вот они вдвоём на море, единственный раз, когда позволили себе отпуск. Вот Игорь с Василием, оба ещё совсем пацанами, лет по двадцать.
Тогда братья дружили. Игорь был старшим, он всегда тянул Василия за собой, устраивал на работу, выручал из неприятностей. Василий казался безобидным — вечно в долгах, вечно с какими-то проектами, которые не выгорали. Но весёлый, компанейский. После смерти брата он будто переменился. Стал жёстче, наглее что ли.
Ася сложила фотографии обратно и задвинула коробку на полку. Прошлое пусть остаётся в прошлом.
В понедельник на работе случилась заминка — одна из швей заболела, и Асе пришлось самой вставать за машинку. Она не забыла, как работать руками, хотя последние годы в основном занималась организацией процесса. Ткань ложилась под иглу ровно, стежки выходили аккуратные. Что-то успокаивающее было в этой монотонности — давишь на педаль, ведёшь полотно, следишь за линией.
К обеду директриса Вера Николаевна вызвала её к себе.
— Ася Сергеевна, есть разговор. Присаживайтесь.
Вера Николаевна была женщиной строгой, но справедливой. Седые волосы она собирала в тугой узел, на носу сидели очки в тонкой оправе.
— Слушаю вас.
— Мы с главным бухгалтером тут посчитали. Фабрика на грани. Заказов мало, денег на зарплаты еле хватает. Придётся сокращать часть сотрудников.
Ася почувствовала, как внутри всё сжалось.
— И я под сокращение попадаю?
— Нет, что вы. Вы как раз останетесь. Но нагрузка увеличится. Будете вести две смены вместо одной. Зарплата, правда, вырастет всего процентов на двадцать, не больше, потому что бюджет не резиновый.
— Понятно.
— Вы подумайте, посоветуйтесь с близкими. Работы будет много.
Ася кивнула и вышла из кабинета. Советоваться было не с кем. Близких не осталось — родители давно умерли, детей не было. Выбор простой: либо соглашаться, либо увольняться и искать новое место. А в её возрасте, под пятьдесят, новое место найти почти нереально.
Вечером она шла домой через парк. Фонари горели тускло, листья шуршали под ногами. На скамейке сидела парочка — девушка с парнем, оба молодые, смеются над чем-то. Ася прошла мимо, чувствуя странную пустоту. Вроде бы жизнь идёт своим чередом, а вроде бы будто застряла на одном месте.
Дома застала на пороге записку. Кто-то засунул под дверь листок, вырванный из тетради.
«Тётя Ася, это Дима. Мне очень неудобно беспокоить вас, но могу я зайти поговорить? Не про деньги. Просто посоветоваться. Если что, извините, что тревожу. Мой номер: …»
Ася скомкала записку, потом расправила снова. Чего парню надо? Посоветоваться о чём? Она набрала номер.
— Дима, это тётя Ася. Ты записку оставил?
— Да! — голос у племянника был встревоженный. — Спасибо, что перезвонили. Я понимаю, что нагло с моей стороны, но мне правда нужен совет. Не знаю, к кому идти.
— Приезжай завтра вечером. Часов в семь. Только предупреждаю: денег не будет.
— Я понял. Спасибо.
Дима пришёл минута в минуту. Ася открыла дверь и удивилась — племянник выглядел плохо. Похудевший, с синяками под глазами, в мятой рубашке. Совсем не тот успешный бизнесмен, каким она его помнила на последнем семейном застолье.
— Заходи. Обувь снимай.
Они устроились на кухне. Ася поставила перед Димой тарелку с печеньем и налила чай.
— Рассказывай.
Дима глубоко вздохнул.
— Тётя Ась, я запутался. Совсем. Фирма действительно лопнула, это правда. Я взял кредит на расширение, думал, что всё прокатит. А потом партнёр кинул — сбежал с деньгами. Теперь банк требует возврат, и если не погашу, заберут квартиру. Жена на нервах, дети маленькие. А я не знаю, что делать.
— Работать идти пробовал?
— Да везде пытался. Но без опыта по найму никто не берёт. Говорят, перекваливицируйся или иди на низкую должность. А на низкую зарплату я ипотеку не погашу.
Ася отпила чай, обдумывая ситуацию.
— Дим, слушай меня внимательно. У тебя есть образование?
— Высшее. Экономист.
— Значит, голова на плечах имеется. Вопрос в другом: готов ли ты вкалывать? По-настоящему вкалывать, а не играть в бизнесмена.
— Готов, — твёрдо ответил племянник. — Только не знаю, куда податься.
Ася задумалась. Потом достала телефон, полистала контакты.
— Есть у меня знакомая. Зоя Ивановна. Держит швейный цех, небольшой, но заказы идут. Позвоню ей, скажу, что племянник ищет работу. Может, возьмёт кладовщиком или грузчиком. Зарплата небольшая, но стабильная.
— Серьёзно? — Дима выпрямился на стуле. — Я… я буду очень благодарен.
— Только учти: там не сахар. Работать надо будет много, а уважения с первого дня не жди. Заслужить придётся.
— Я понял.
Ася набрала номер. Зоя Ивановна ответила не сразу, явно была занята.
— Зой, привет, это Ася Зайцева. Слушай, есть вопрос. Племянник мой ищет работу, парень надёжный, но без опыта. Не возьмёшь на подхват?
Они поговорили минут пять. Ася объяснила ситуацию, не вдаваясь в подробности. Зоя согласилась встретиться с Димой на следующий день.
— Всё, — сказала Ася, откладывая телефон. — Завтра в десять утра приезжай по адресу, который я тебе скину. Зоя посмотрит, оценит. Если подойдёшь, возьмёт.
Дима молчал. Потом вдруг встал, подошёл к ней и обнял за плечи — неловко, по-детски.
— Спасибо, тётя Ась. Правда. Я… я не ожидал.
— Ладно тебе. Садись, чай пей. И вот что ещё, — Ася посмотрела ему в глаза. — Если возьмут, работай честно. Не халтурь, не опаздывай. Зоя женщина строгая, спуску не даёт. Но если увидит, что стараешься, поможет. У неё самой судьба непростая была, поэтому чужое горе понимает.
— Я постараюсь. Честное слово.
Когда Дима ушёл, Ася осталась на кухне одна. За окном шёл дождь, барабаня по стеклу. Она подумала о том, что жизнь штука странная. Вот вроде бы отказала родне, решила не влезать. А всё равно помогла. Но на этот раз по-другому — не деньгами, а делом.
Через неделю позвонила Зоя.
— Ась, твой племянник молодец. Работает не на шутку. Я его сначала на склад поставила, а он за три дня всё разложил, учёт навёл. Даже программу какую-то написал для удобства. Я его теперь на поставки переведу, пусть с заказчиками работает.
— Вот и хорошо, — Ася улыбнулась. — Значит, парень не безнадёжный.
— Главное, чтоб не сорвался. Я вижу, что он измотанный, на грани. Но пока держится.
Асе стало легче. Хотя бы одно дело в жизни разрулилось нормально.
На работе между тем становилось всё хуже. Фабрика теряла клиентов, заказы таяли. Вера Николаевна ходила мрачная, бухгалтерия считала убытки. Ася работала за двоих, приезжала к семи утра, уезжала в десять вечера. Усталость накапливалась, но останавливаться было нельзя.
Однажды вечером, когда она закрывала цех, в коридоре возникла фигура. Ася вздрогнула, потом узнала — Василий.
— Ты чего здесь?
— Ась, подожди. Мне надо поговорить.
— Не о чем нам говорить.
— Послушай хоть минуту!
Она остановилась, скрестив руки на груди.
— Говори. Одну минуту.
Василий подошёл ближе. От него несло табаком и чем-то ещё — дешёвым одеколоном, что ли.
— Я знаю, что ты Димке помогла. Он мне рассказал. И я… я хотел сказать спасибо. Правда.
— Не за что.
— Нет, ты послушай. Я понимаю, что был неправ. Мы все были неправы. Ты нас выручала, а мы даже спасибо толком не сказали. Но сейчас у меня действительно совсем плохо. Людка больна, ей операция нужна. Я уже всех обзвонил, везде отказали. Ты последняя надежда.
Ася посмотрела на него внимательно. Василий и правда выглядел отчаянным — глаза красные, руки трясутся.
— Какая операция?
— Онкология. Лёгкие. Нашли недавно, врачи говорят, надо срочно оперировать, иначе поздно будет.
— А государственная медицина?
— Очередь на полгода. Она столько не протянет.
Ася вздохнула. Проклятая жалость снова подступила к горлу.
— Сколько надо?
— Триста тысяч.
— У меня таких денег нет.
— Но ты можешь занять. У кого-нибудь. Ась, я на коленях встану, если надо. Спаси Людку, я потом всё верну, клянусь.
Ася смотрела на него долго. Потом покачала головой.
— Вась, я тебе не верю. Извини, но это правда. Ты слишком много раз обещал и не выполнил. Но я сделаю так: поговорю со знакомыми врачами, узнаю, можно ли ускорить очередь или найти более дешёвый вариант. Если получится — скажу. Если нет — ищите сами.
Она развернулась и пошла к выходу. Василий окликнул её, но Ася не обернулась.
Дома она достала телефон и позвонила старой подруге — Марине, которая работала медсестрой в областной больнице.
— Мариш, привет. Слушай, нужна консультация. Есть человек, онкология лёгких, нужна операция. Очередь на полгода, денег на платную нет. Что можно сделать?
Марина выслушала, задала несколько уточняющих вопросов.
— Ась, слушай, есть программа федеральная. Квоты на высокотехнологичную помощь. Надо через участкового терапевта заявку подавать. Если диагноз подтвердят, могут взять без очереди. Правда, бумажная волокита будет, но это шанс.
— Можешь объяснить подробнее?
Марина рассказала, что и как. Ася записывала, уточняла детали. Когда закончила разговор, сразу набрала Василию.
— Записывай. Есть вариант бесплатный, но надо действовать быстро.
Она продиктовала всё, что узнала. Василий слушал молча, только в конце пробормотал:
— Спасибо, Ась. Правда, спасибо.
— Не благодари раньше времени. Попробуй сначала. Если получится — вот тогда спасибо скажешь.
Она положила трубку и опустилась на диван. Внутри всё ещё бурлило — злость, жалость, усталость. Почему она не может просто отказать и забыть? Почему вечно лезет туда, куда не просят?
Лена говорила, что Ася слишком добрая. Но это была не доброта, это была какая-то болезненная неспособность пройти мимо чужой беды. Даже если эта беда принадлежала людям, которые её же и обижали.
Через месяц Василий позвонил снова. Голос у него был другой — живой, почти радостный.
— Ася, получилось! Людку взяли по квоте, операцию сделали. Врачи говорят, всё прошло хорошо. Она уже на поправку идёт.
— Вот и отлично.
— Ась, я правда благодарен. Ты… ты нас спасла. Если бы не ты, я бы не знал, куда идти.
— Рада за вас.
Повисла пауза.
— Слушай, а ты как? Дела-то как?
— Нормально. Работаю.
— Может, встретимся как-нибудь? Поговорим по-человечески, а?
— Посмотрим.
Она повесила трубку, так и не пообещав встречи. Не хотелось. Слишком много воды утекло, слишком много обид накопилось. Пусть Людка выздоравливает, пусть у них всё наладится. Но в свою жизнь Ася пускать их больше не собиралась.
Зима пришла неожиданно рано. В ноябре уже лёг снег, и город погрузился в белую тишину. Ася ходила на работу по скользким тротуарам, держась за перила. Фабрика продолжала агонизировать, но худо-бедно держалась на плаву.
Однажды утром Вера Николаевна собрала всех мастеров в своём кабинете.
— Коллеги, у меня новость. Нашёлся инвестор. Крупная компания готова вложиться в фабрику, но с условием: мы переходим на новый формат работы. Будем шить спецодежду по госзаказам. Это значит стабильность, но и требования вырастут.
— А что с нынешними заказами? — спросила Ася.
— Частников оставим по минимуму. Основная ставка на госзаказы. Зарплаты поднимем, но работы будет больше.
Ася кивнула. Собственно, выбора не было. Либо соглашаться, либо закрываться.
Вечером она шла домой через парк. Снег хрустел под ногами, фонари освещали аллеи мягким жёлтым светом. На скамейке опять сидела парочка — те же самые ребята, что и осенью. Только теперь они не смеялись, а о чём-то спорили. Девушка размахивала руками, парень молча смотрел в сторону.
Ася прошла мимо, думая о своём. Жизнь не остановилась после смерти Игоря, хотя какое-то время казалось, что всё кончено. Она продолжала крутиться, бросая то вверх, то вниз. Главное было не сломаться окончательно. Держаться изо всех сил, даже когда руки опускаются.
Дома застала сообщение от Димы. «Тётя Ась, хочу сообщить хорошие новости. Зоя Ивановна повысила меня до управляющего. Зарплата выросла настолько, что я смогу погасить долг досрочно. Спасибо вам за всё. Приезжайте в гости, жена хочет познакомиться».
Ася улыбнулась. Вот и славно. Значит, не зря помогла. Может, и правда стоит съездить, посмотреть, как племянник живёт. Просто так, без повода.
Она написала коротко: «Приеду на Новый год. Готовьте угощение».
Ответ пришёл мгновенно: «Ура! Ждём с нетерпением!»
Ася отложила телефон и подошла к окну. За стеклом падал снег, укрывая двор белым покрывалом. Где-то внизу кто-то смеялся, хлопали двери подъезда. Жизнь шла своим чередом.
И это было хорошо.
