Вера Павловна любила праздники. Но еще больше она любила порядок и справедливость — два кита, на которых держалась ее жизнь, квартира и должность главного экономиста на заводе железобетонных изделий.
На столе в гостиной уже стояли салаты. Не какие-нибудь там «на скорую руку», а серьезные, архитектурные сооружения: слоеный салат с копченой курицей и ананасом, заливное из языка (прозрачное, как слеза младенца) и, конечно, бутерброды с икрой. Икра была настоящая, лососевая, а не та желатиновая имитация по акции, которую обычно приносила сноха, гордо именуя ее «деликатесом».
Вера посмотрела на часы. Пять вечера. Через десять минут придет «любимая» родня: брат Коля, его жена Галина и их двадцатипятилетний сын Стасик.
Вера перевела взгляд на журнальный столик. Там лежали подарки. Для Коли — хороший видеорегистратор (он давно ныл, что старый глючит). Цена вопроса — семь тысяч. Для Гали — сертификат в магазин хорошей косметики на пятнадцать тысяч (хватит дарить ей кремы, все равно вечно кривится, что не тот бренд). А для племянника Стасика — беспроводные наушники. Оригинал, не китайская реплика. Стасик мальчик современный, в брендах разбирается, фальшивку за версту чует.
Итого: минус сорок с лишним тысяч из бюджета. Вера вздохнула. Деньги не лишние. Ей самой давно пора менять зубной мост, да и стиральная машинка при отжиме исполняет такие танцы, что соседи снизу крестятся. Но традиция есть традиция. Семья же. У Коли вечно «временные трудности», Галя не работает («ищет себя» уже десятый год), а Стасик — «перспективный блогер», что на языке Веры означало «бездельник с телефоном».
Звонок в дверь разрезал тишину.
— Верочка! С Рождеством, дорогая! — Галина вплыла в квартиру, благоухая чем-то сладким и удушливым. — Ой, как у тебя вкусно пахнет! А мы с пустыми руками, хи-хи, шучу!
За ней вошел Коля, виновато улыбаясь, и Стасик, не вынимая носа из смартфона.
— Проходите, мойте руки, — скомандовала Вера, принимая дежурные поцелуи в щеку.
Застолье шло по накатанному сценарию. Первые полчаса Галина нахваливала еду, попутно жалуясь на жизнь.
— Ой, икра! Коля, смотри, икра! Ешь, пока дают, мы-то себе позволить не можем, — громко шептала она, намазывая слой такой толщины, что хлеба под ним видно не было. — Коммуналка опять подорожала, Вера! Ты не представляешь! Мы за трешку платим девять тысяч! Откуда деньги брать? Колька на заводе горбатится, а денег — кот наплакал.
Вера молча подкладывала брату мясо. Она знала, что Коля «горбатится» в основном в курилке, а Галина прошлым летом летала в Турцию, выкладывая фото в соцсетях. Но вслух сказала другое:
— Ну, бывает. Ешьте, все свежее.
Наконец, наступил момент «Ч» — обмен подарками. Вера, как фокусник, достала свои заготовленные пакеты. Красивые, плотные, с золотым тиснением.
— Это тебе, Коля. Чтоб на дороге спокойнее было.
— Ого! — глаза брата загорелись. — «Sho-Me»! Классный! Спасибо, Вер! Ну ты даешь!
— Это тебе, Галя. Купишь, что сама захочешь.
Галина выхватила конверт, заглянула внутрь и расплылась в улыбке акулы, почуявшей кровь.
— «Золотое яблоко»! Пятнадцать тысяч! Ой, Верочка, ну ты с ума сошла! Спасибо, золовка ты моя золотая! Прям выручила!
— А это тебе, Стасик.
Племянник лениво взял коробку, но увидев логотип, оживился:
— О, «подсы»? Норм тема. Спасибо, теть Вер. Четко.
Вера улыбнулась. Приятно все-таки дарить. Видеть радость. Чувствовать себя немножко феей-крестной…
— Ну, а теперь мы! — торжественно объявила Галина. — Мы, конечно, не миллионеры, как некоторые, у нас подарки скромные, но от души! Главное же внимание, правда, Верочка?
Она полезла в свою необъятную сумку и извлекла оттуда… полиэтиленовый пакет. Обычный, мятый пакет из супермаркета «Магнит».
— Вот! — она протянула Вере сверток.
Вера взяла. Сверток был мягкий. Внутри оказалось кухонное полотенце с символом года — Лошадкой. Ткань была такой тонкой и синтетической, что ею можно было полировать стекло, но никак не вытирать руки. К полотенцу был пришпилен ценник, который Галя забыла (или не посчитала нужным) отклеить. «99 руб. 00 коп.».
Но это было не все. Следом из пакета появился набор гелей для душа. Вера присмотрелась к этикетке. «Чистая Линия». Срок годности заканчивался в этом месяце. Крышка одного флакона была треснута.
— А это от меня! — гордо сказал Коля и протянул сестре… автомобильный ароматизатор-елочку.
— Коль, у меня нет машины, — тихо напомнила Вера.
— Да? А, ну в шкаф повесишь! От моли! — нашелся брат.
Стасик вообще ничего не протянул. Он просто сказал:
— А я, теть Вер, открытку вам в Ватсапе скинул. С музыкой. Зацените потом.
Вера сидела и смотрела на эту гору «сокровищ». Синтетическая тряпка, просроченный гель, «вонючка» для несуществующей машины и виртуальная открытка. Общая стоимость этого великолепия не дотягивала и до трехсот рублей.
Напротив сидела Галя и уже гуглила в телефоне, на что потратить сертификат в «яблоке». Коля вертел в руках регистратор. Стасик распаковывал наушники.
И тут внутри у Веры что-то оборвалось. Лопнула та самая пружина терпения, которую она сжимала годами, убеждая себя, что «родню не выбирают» и «надо быть выше этого».
Вспомнился прошлый год: она подарила им мультиварку, а получила набор пластиковых контейнеров из «Фикс Прайса». Вспомнился позапрошлый: она подарила постельное белье из сатина, а ей вручили кружку с надписью «Лучшему боссу» (видимо, передарили чью-то).
— Знаете что, — сказала Вера. Голос ее прозвучал на удивление спокойно, но в комнате вдруг стало очень тихо. Даже Стасик оторвался от телефона.
Вера аккуратно сложила полотенце, гель и елочку обратно в пакет «Магнит».
— Заберите это, — сказала она, придвигая пакет к Галине.
— В смысле? — Галя замерла с бутербродом во рту. — Тебе не нравится? Вера, ну это же хамство! Мы старались, выбирали…
— Галя, не ври, — Вера посмотрела ей прямо в глаза. Взгляд у Веры был тяжелый, бухгалтерский. Таким взглядом она обычно смотрела на недостачу в отчетах. — Вы это не выбирали. Ты схватила это на кассе, пока стояла в очереди за хлебом. Ценник на полотенце — 99 рублей. Гель почти просрочен. Ароматизатор мне не нужен. Это не подарок. Это — плевок.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Галина, краснея пятнами. — Мы к ней со всей душой! У нас денег нет, мы не воруем, как некоторые! Подумаешь, цаца какая! Цену она увидела! Главное — внимание!
— Вот именно, Галя. Внимание. Внимание — это когда ты думаешь о человеке. Когда ты помнишь, что у него нет машины. Когда ты знаешь, что у него аллергия на дешевую отдушку. А то, что вы сделали — это называется «на отвяжись».
Вера встала. Подошла к брату.
— Коля, положи регистратор на стол.
— Вер, ты чего? Подарила же… — Коля прижал коробку к груди.
— Положи. Я передумала.
— Ты что, подарки отбираешь? — ахнул Коля. — Ну ты и мелочная, Верка! Никогда бы не подумал!
— Я не мелочная, Коля. Я просто умею считать. Я потратила на вас двадцать четыре тысячи рублей. А вы на меня — двести пятьдесят. И так происходит каждый год. Я для вас — дойная корова. «У Верки детей нет, мужа нет, деньги куры не клюют, пусть раскошеливается». Так ведь вы на кухне шепчетесь?
Галина поперхнулась. Именно так они и шептались.
— Галя, сертификат на стол. Стас, наушники сюда.
— Ну теть Вер, я уже пленку снял! — заныл Стас. — Это негигиенично возвращать!
— Ничего, я спиртом протру и сдам. Или себе оставлю. Буду музыку слушать, пока полы мою. Клади.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Родственники медленно, с видом оскорбленной невинности, выкладывали подарки на стол. Галина швырнула сертификат так, что он проехал по столу и упал в салатницу с оливье.
— Подавись ты своими деньгами! — прошипела она. — Ноги нашей здесь больше не будет! Жлобиха! Родную кровь на калькулятор променяла! Коля, пошли! Стас, собирайся!
Они выходили из квартиры шумно, демонстративно топая и хлопая дверями. Напоследок Галина крикнула из коридора:
— И салаты у тебя пересолены! Есть невозможно!
Дверь захлопнулась. Вера осталась одна.
Тишина.
Она подошла к окну. Видела, как из подъезда выкатилось сердитое семейство. Галя что-то яростно выговаривала Коле, размахивая руками. Стасик плелся сзади, уткнувшись в телефон.
Вера вернулась к столу. Достала сертификат из оливье, вытерла салфеткой. Майонез не успел впитаться.
На душе было странно. Не было стыда, которого она боялась. Была пустота, но какая-то чистая, вымытая, как пол после генеральной уборки.
Она села на диван. Взяла бутерброд с икрой. Вкусно. И правда, очень вкусно.
Взгляд упал на коробку с наушниками. Вера достала их, вставила в уши. Они мгновенно подключились к ее телефону. Звук был объемный, глубокий. Она включила свой любимый джаз.
«А ведь и правда, — подумала Вера, откусывая бутерброд. — Зачем мне дарить наушники Стасику, который даже спасибо сказать поленился? Мне и самой пригодятся. Буду ходить на работу и слушать аудиокниги. А сертификат… куплю себе тот люксовый крем, на который вечно жалела денег».
Телефон пиликнул. Сообщение от Галины: «Бог тебе судья, Вера. Мы тебя простили, но общаться пока не готовы».
Вера усмехнулась и нажала кнопку «Заблокировать». Потом подумала и заблокировала Колю со Стасиком.
— Ну вот и славно, — сказала она вслух пустой комнате. — Сэкономила двадцать четыре тысячи и нервные клетки. Отличный день рождения.
Она налила себе бокал вина, прибавила громкость в наушниках и впервые за много лет почувствовала, что праздник действительно удался. Потому что лучший подарок — это не вещи. Это свобода от чужого свинства.
