Вечером на кухне было тепло и тесно: готовка к празднику шла с самого утра, и хозяйка дома едва держалась на ногах. Алина встала в шесть, хотя обычно её будильник звонил в семь тридцать. Праздновать День рождения Дениса, её мужа, собирались дома, в их двухкомнатной квартире на третьем этаже старой панельной пятиэтажки. Гостей ждали человек десять — родители Дениса, его брат с женой, её подруга Катя с мужем и ещё пара коллег. Алина хотела, чтобы всё было идеально.
— Денис, ты хоть посуду помоешь, пока я салаты готовлю? — попросила она, нарезая варёную свёклу.
— Сейчас, Алин, только новость дочитаю, — пробормотал муж, не отрываясь от телефона.
— Ты уже час «новость дочитываешь», — вздохнула она. — Гости через три часа будут!
— Успею, не переживай.
Алина ничего не ответила. Она знала, что не успеет. Но спорить сейчас не хотелось — нужно было доделать салаты, запечь мясо, накрыть стол. Духовка грела кухню так, что пот стекал по спине. Ноги гудели, спина ныла. Но она продолжала нарезать, мешать, пробовать.
Алина накрывала стол у себя в квартире, стараясь сделать всё аккуратно и без спешки, хотя внутри копилось раздражение. Она расстелила на столе белую скатерть, которую купила специально к празднику, расставила тарелки, разложила приборы, поставила бокалы. Потом отошла на шаг, оценивающе посмотрела и передвинула вазу с цветами чуть левее. Хотелось, чтобы всё выглядело празднично.
— Красиво получилось, — сказала она сама себе тихо.
В их двухкомнатной квартире одна комната была спальней, а вторая — гостиной. Именно в гостиной стоял большой раздвижной стол, за которым сейчас как раз и предстояло собраться всем гостям. Алина ещё раз протерла стол влажной тряпкой, убрала крошки, поправила салфетки.
— Ты чего так напрягаешься? — спросил Денис, проходя мимо на кухню. — Это же просто день рождения, не приём у королевы.
— Хочу, чтобы было красиво, — ответила Алина. — Твои родители придут, мне неудобно встречать их кое-как.
— Да им всё равно. Главное, чтоб покушать было.
Алина промолчала.
Свекровь приехала «ненадолго», но уже третий день подряд чувствовала себя как инспектор на проверке. Людмила Петровна появилась в среду вечером, позвонив за час до приезда.
— Алиночка, мы с Петром Васильевичем решили приехать пораньше, чтобы помочь вам с подготовкой, — сообщила она бодрым голосом. — Я знаю, как тяжело одной управляться с таким количеством гостей! Мы сейчас выезжаем.
— Людмила Петровна, спасибо, конечно, но я уже почти всё подготовила… — начала было Алина.
— Ну что ты, милая! Вдвоём веселее. Да и опыта у меня побольше будет. Сейчас приедем!
И они приехали. С двумя огромными сумками, в которых оказались продукты, посуда и куча ненужных вещей. Свёкр сразу устроился в гостиной перед телевизором, а Людмила Петровна завладела кухней.
— Так, посмотрим, что у тебя тут… — она открыла холодильник и принялась инспектировать содержимое. — М-да… Овощей маловато. А где зелень свежая? Петрушка, укроп?
— В ящике для овощей, — ответила Алина.
— Ах да, вижу… Какая-то вялая она у тебя. Надо было посвежее брать.
Людмила Петровна открывала шкафчики, заглядывала в кастрюли, трогала продукты.
— Алина, а почему у тебя сковородки в нижнем шкафу? Это же неудобно! Надо в верхний переставить.
— Мне так удобно, Людмила Петровна.
— Ну как хочешь, конечно… — протянула та с сомнением.
Она ходила по кухне, открывала шкафчики, заглядывала в кастрюли, комментируя каждое движение. Алина резала овощи для оливье, а свекровь стояла рядом и наблюдала.
— Ты картошку слишком крупно режешь, — заметила Людмила Петровна. — Надо мельче, тогда салат нежнее получится.
— Я всегда так режу, — спокойно ответила Алина.
— А я говорю, что мелко лучше. У меня опыт побольше, милая. Я ещё в советские времена салаты готовила, когда тебя на свете не было.
Алина стиснула зубы и продолжала резать картошку так, как привыкла. Людмила Петровна вздохнула и открыла кастрюлю с варёной курицей.
— Ох, а курицу ты переварила. Смотри, какая разваливается. Надо было минут на десять раньше выключать.
— Нормальная курица, — возразила Алина, чувствуя, как внутри закипает.
— Ну если тебе кажется… — свекровь закрыла кастрюлю и открыла духовку. — А что это у тебя тут?
— Мясо запекается.
— М-да… Температура высоковата. Сверху подгорит, а внутри сырое останется. Я бы на двадцать градусов убавила.
— Я готовлю по рецепту.
— Рецепты — это хорошо, но опыт лучше, милая. Ну да ладно, посмотрим, что получится.
Алина молча продолжала готовить, чувствуя на себе пристальный взгляд свекрови.
Муж Алины предпочитал делать вид, что ничего не происходит, уткнувшись в телефон. Денис сидел в гостиной на диване, листал какие-то новости и изредка хмыкал.
— Денис, может, хоть ты поможешь? — крикнула ему Алина с кухни. — Хотя бы стол накрой!
— Щас, Алин, — отозвался он, не поднимая головы.
Прошло десять минут. Денис так и сидел на диване.
— Денис!
— Иду-иду!
Он нехотя поднялся и зашёл на кухню.
— Что делать?
— Я же сказала — стол накрой. Скатерть в шкафу, тарелки на полке.
— Хорошо.
Он взял скатерть, расстелил её на столе кое-как, даже не разглядив складки. Алина, увидев это, вздохнула и пошла переделывать. Денис тут же вернулся на диван.
— Сынок, ты бы маме помог, — заметила Людмила Петровна, входя в гостиную. — Видишь, она устала.
— Мам, я помогаю. Только что скатерть стелил.
— Ну да, я вижу, как ты помог, — усмехнулась свекровь. — Алина потом всё переделывает за тобой.
— Алин, тебе нормально? — крикнул Денис на кухню.
— Нормально, — коротко ответила она, хотя внутри всё кипело.
Когда Алина поставила блюдо в холодильник, она услышала за спиной характерный щелчок. Она только что закончила выкладывать на большое овальное блюдо свою фирменную селёдку под шубой — слой за слоем, аккуратно, красиво. Посыпала сверху тёртым яйцом, украсила веточкой петрушки. Получилось нарядно. Алина осторожно понесла блюдо к холодильнику, открыла дверцу, освободила место на средней полке и бережно поставила туда салат. Закрыла холодильник и обернулась к плите — надо было проверить мясо.
И тут она услышала характерный щелчок открывающейся дверцы холодильника за спиной. Алина обернулась. Людмила Петровна стояла у открытого холодильника и разглядывала селёдку под шубой с таким выражением лица, будто увидела там что-то протухшее.
Свекровь демонстративно закрыла дверцу и скривилась, будто только что попробовала что-то неприятное. Она поморщила нос, сжала губы и покачала головой.
— Что-то не так, Людмила Петровна? — спросила Алина, стараясь сохранить спокойный тон.
— Да нет, всё нормально, — ответила свекровь, но тон её явно говорил об обратном.
Алина вернулась к плите, пытаясь сосредоточиться на мясе. Но чувствовала, как свекровь всё ещё стоит у холодильника и смотрит на неё.
— От твоей селёдки под шубой меня уже мутит, — сказала свекровь и демонстративно закрыла холодильник громким хлопком.
Алина замерла, держа в руках прихватку. Она медленно обернулась.
— Простите, что вы сказали?
— Я сказала, что от твоей селёдки под шубой меня уже мутит, — повторила Людмила Петровна чётко, глядя прямо на неё. — Каждый праздник одно и то же. Неужели нельзя что-то другое приготовить? Ну вот честно, надоело уже! Я эту селёдку в жизни своей столько раз ела, что на один её вид меня тошнит.
— Это любимый салат Дениса, — ровно сказала Алина. — Он всегда просит меня его готовить.
— Денис просто не хочет тебя расстраивать, — фыркнула свекровь. — А на самом деле он устал от этой селёдки. Мне сам жаловался на днях по телефону.
— Жаловался? — переспросила Алина, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева.
— Ну да. Говорит, что каждый раз одно и то же на столе. Скучно. Хочется чего-то нового, интересного. Но ты же всё равно готовишь по-своему, не прислушиваешься.
Алина стояла и смотрела на свекровь, не в силах поверить в то, что слышит.
Алина медленно выпрямилась, чувствуя, как в висках неприятно стучит. Кровь прилила к лицу, руки начали дрожать. Она положила прихватку на столешницу и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Сколько можно терпеть? Три дня свекровь командует на её кухне, комментирует каждое её действие, критикует еду, которую она готовит с утра до вечера. А теперь ещё и оскорбляет её любимое блюдо, которое она всегда готовит с любовью.
— Людмила Петровна, — начала Алина тихо, но твёрдо.
— Что, милая? — свекровь смотрела на неё с невинным видом.
— Если вам не нравится моя еда, вы можете не есть её.
— Ой, да что ты, Алиночка! Я же не со зла говорю. Просто хочу помочь тебе стать лучшей хозяйкой. Разнообразие в меню — это важно, понимаешь?
— Я прекрасно понимаю, — Алина сжала кулаки. — И я не нуждаюсь в ваших советах по поводу того, что готовить в моём доме.
Она не повысила голос — просто посмотрела на женщину так, что та на мгновение замялась. Алина не кричала, не размахивала руками, не закатывала истерику. Она просто стояла и смотрела на свекровь спокойным, холодным взглядом. Взглядом, который говорил всё без слов. Людмила Петровна на секунду растерялась. Она явно не ожидала такой реакции. Обычно Алина молча терпела все её замечания, кивала, соглашалась, исправляла. А сейчас в её глазах читалось что-то другое.
— Алина, ты чего разобиделась? — попыталась смягчить тон свекровь. — Я же просто пошутила немного. Ну правда, не надо так серьёзно воспринимать всё.
— Это не похоже на шутку, — ответила Алина всё тем же ровным тоном. — Вы третий день ходите по моей кухне и говорите мне, что я всё делаю неправильно. Картошку режу не так, курицу переварила, мясо пересушу, специи не те. А теперь ещё и селёдка вам не нравится. Хорошо. Тогда я предлагаю вам самой готовить праздничный стол. Я устала.
Муж поднял глаза, заметив, что в кухне стало слишком тихо. Денис оторвался от телефона и посмотрел в сторону кухни. Обычно оттуда доносились звуки готовки — шипение сковородки, стук ножа по разделочной доске, бульканье в кастрюлях. А сейчас стояла напряжённая тишина. Он встал с дивана и заглянул на кухню. Алина стояла у плиты, скрестив руки на груди, а его мать — у холодильника с виноватым видом.
— Что случилось? — спросил он настороженно.
— Ничего особенного, сынок, — быстро ответила Людмила Петровна. — Мы тут с Алиной просто обсуждаем меню.
— Не похоже на обсуждение, — заметил Денис. — Алин, всё нормально?
— Спроси у своей матери, нормально ли говорить хозяйке дома, что от её еды тошнит, — холодно произнесла Алина.
Денис моргнул.
— Мам, ты это сказала?
— Да я не то имела в виду! — замахала руками свекровь. — Я просто посоветовала разнообразить меню, а она как-то странно среагировала!
Алина аккуратно вытерла руки полотенцем, сложила его и положила на стол. Она делала это медленно, обдуманно, словно каждое движение имело значение. Вытерла сначала одну ладонь, потом другую, потом тыльную сторону рук. Повесила полотенце на крючок. Сняла фартук, аккуратно сложила его и положила на спинку стула. Всё это время она молчала, и это молчание было красноречивее любых слов.
— Алина, ну что ты как маленькая? — попыталась пошутить Людмила Петровна. — Неужели из-за такой ерунды обижаться?
Алина повернулась к ней.
— Это не ерунда, Людмила Петровна. Это моя кухня. Мой дом. Моя еда. И я не собираюсь больше терпеть ваши оскорбления.
— Какие оскорбления?! — возмутилась свекровь. — Я же просто хотела помочь!
— Помочь? — усмехнулась Алина. — Вы называете помощью то, что три дня подряд критикуете абсолютно всё, что я делаю? Вы заходите в мой дом и ведёте себя так, будто это вы здесь хозяйка, а я — неумелая прислуга?
Она спокойно сообщила, что если еда не нравится, никто не держит за этим столом. Алина посмотрела сначала на свекровь, потом на мужа.
— Я готовила этот праздник для Дениса, потому что люблю его, — сказала она размеренно. — Я встала в шесть утра, чтобы всё успеть. Я три часа стояла у плиты, чтобы приготовить любимые блюда мужа. Я накрывала стол, украшала квартиру, выбирала музыку. Всё это я делала с любовью и заботой. И если кому-то из присутствующих моя еда не по вкусу, я не держу вас здесь насильно. Дверь вон там. Можете уйти в любой момент.
Людмила Петровна открыла рот, но Алина подняла руку.
— Я ещё не закончила. Это мой дом, Людмила Петровна. Моя двухкомнатная квартира, которую я оформляла, обставляла, в которой создаю уют. Моя кухня, где я готовлю так, как считаю нужным. И если вам здесь некомфортно, если вас всё не устраивает — вы свободны. Никто не заставляет вас оставаться.
— Алина, ты о чём вообще? — растерянно спросил Денис. — Мы же семья…
— Именно поэтому я и говорю об этом, Денис. Потому что в семье должно быть уважение. А я его не чувствую.
Свекровь фыркнула, но уже без прежней уверенности, ожидая поддержки сына. Она посмотрела на Дениса, ожидая, что он сейчас встанет на её сторону, скажет Алине, что она слишком остро реагирует, что мама просто хотела помочь. Но Денис молчал.
— Денис, ну скажи ей! — потребовала Людмила Петровна. — Скажи, что я ничего плохого не хотела! Что я просто советую, потому что у меня больше опыта!
Денис переводил взгляд с матери на жену и обратно. Он видел усталое лицо Алины, её покрасневшие от пара и напряжения глаза, руки, которые она крепко сжала в кулаки, чтобы не дрожали. И видел свою мать, которая привычно ждёт, что сын встанет на её защиту.
— Мам, — медленно начал он.
— Что, сынок?
— Алина права.
Муж неловко кашлянул и впервые за вечер сказал, что праздник проходит не у мамы дома. Денис откашлялся, подыскивая слова.
— Мам, послушай… Ну правда же. Это не твоя квартира. Это наш с Алиной дом. И она здесь хозяйка. Она готовит так, как умеет, как привыкла. И мне, честно говоря, всё нравится. Я никогда не жаловался тебе на селёдку под шубой. Вообще никогда. Я её обожаю. И не понимаю, зачем ты это сказал.
— Денис! — ахнула Людмила Петровна. — Ты на чьей стороне?!
— Я на стороне правды, мам. Ты действительно три дня критикуешь Алину. Я слышал. Просто не вмешивался, думал, что вы сами разберётесь. Но, видимо, зря.
— Я критикую?! Да я помогаю ей! Учу, как правильно!
— Она не просила тебя учить, — твёрдо сказал Денис. — Она сама прекрасно справляется. И мне не нравится, как ты с ней разговариваешь. Это неуважительно.
— Денис, ты меня слышишь?! Это я, твоя мать!
— Именно поэтому я и говорю тебе это, мам. Потому что ты моя мать, и я не хочу ссориться. Но Алина — моя жена. И я не позволю никому, даже тебе, так с ней разговаривать в нашем доме.
В воздухе повисло тяжёлое молчание, в котором стало ясно, что прежний порядок больше не работает. Людмила Петровна стояла, открыв рот, не веря услышанному. Алина смотрела на мужа с удивлением — она не ожидала, что он встанет на её сторону так решительно. Денис стоял посередине кухни, скрестив руки на груди, и его лицо было серьёзным.
— Значит, так, — сказал он. — Сегодня у нас праздник. День моего рождения. И я хочу провести его в хорошей атмосфере. Мам, если ты можешь вести себя по-человечески и уважительно относиться к Алине и её готовке — оставайся, пожалуйста. Я буду рад. Но если нет — извини, я не хочу скандалов за праздничным столом.
Тишина затянулась. Слышно было только тиканье часов на стене и гудение холодильника.
— Не могу поверить, — наконец выдавила Людмила Петровна. — Ты выбираешь её, а не меня?
— Я не выбираю, мам. Я просто прошу уважать мою семью. Алина — моя семья. Ты — тоже моя семья. И я хочу, чтобы вы ладили. Но для этого нужно уважение с обеих сторон.
— Я её уважаю! — возмутилась свекровь.
— Тогда докажи. Извинись и больше не критикуй её готовку.
Свекровь ушла в комнату, громко хлопнув дверью, а Алина осталась на кухне — в своём доме. Людмила Петровна развернулась и стремительно вышла из кухни. Прошла через гостиную, где всё ещё сидел у телевизора её муж, ничего не подозревающий, и скрылась в спальне. Дверь хлопнула так громко, что задрожали стёкла в окнах.
Алина осталась стоять на кухне. Она медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Тело дрожало от напряжения. Денис подошёл к ней и положил руку на плечо.
— Алин, ты как?
— Нормально, — глухо ответила она. — Просто устала.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я должен был раньше вмешаться. Не должен был позволять ей так с тобой разговаривать.
— Почему ты молчал три дня?
— Не знаю. Думал, что вы сами как-то договоритесь. Боялся обидеть маму. Глупо, да?
— Да, — кивнула Алина. — Очень глупо.
— Я больше не буду. Обещаю.
Она подняла на него глаза.
— Правда?
— Правда. Это твой дом. Наш дом. И никто не имеет права диктовать тебе здесь условия.
Алина слабо улыбнулась.
Именно в этот момент она поняла: дальше терпеть подобное она не собирается. Алина сидела на кухне и чувствовала, как что-то внутри окончательно встало на свои места. Она больше не будет молчать, когда кто-то пытается командовать в её доме. Она не будет оправдываться за свою готовку, за свой выбор блюд, за то, как она ведёт хозяйство. Это её квартира. Её кухня. Её жизнь. И она имеет полное право жить так, как считает нужным.
— Алин, может, мне сходить к маме, поговорить? — спросил Денис.
— Иди, — кивнула она. — Но только не извиняйся за меня. Я ни в чём не виновата.
— Не собирался, — улыбнулся он и вышел.
Алина встала, подошла к холодильнику и открыла его. Там стояла её селёдка под шубой — красивая, аккуратная, так старательно выложенная слоями. Она взяла блюдо и поставила его на стол. Нет, она не выбросит этот салат. Она не откажется от своих любимых рецептов. И если кому-то это не нравится — это их проблемы, а не её.
Через полчаса Людмила Петровна вышла из спальни. Она молча прошла на кухню, где Алина заканчивала накрывать стол.
— Алина, — тихо сказала она. — Прости. Я не хотела тебя обидеть. Правда. Просто… Я привыкла командовать, понимаешь? Всю жизнь так было. Но ты права. Это твой дом, и я не должна была так себя вести.
Алина посмотрела на неё.
— Спасибо, Людмила Петровна. Я ценю это.
— Можем начать с чистого листа?
— Можем. Но с уважением друг к другу.
— Договорились, — кивнула свекровь.
И они пожали друг другу руки. А потом Алина улыбнулась и сказала:
— Тогда помогите мне допечь пироги. Гости скоро придут.
— С удовольствием, — ответила Людмила Петровна.
