Есть фильмы, которые в двадцать лет кажутся про одно, а после сорока открываются совсем иначе. «Ребро Адама» у меня именно такой. Раньше я смотрела на Инну Чурикову, на ее Нину Елизаровну, на дочерей, на тесный быт конца 80-х. Теперь я весь фильм смотрю на бабушку.
Если меня спросят, в чем смысл фильма «Ребро Адама», я отвечаю просто: это фильм о женщине во всех ее возрастах. О девочке, которая слишком рано взрослеет. О молодой женщине, которая верит не тому мужчине. О зрелой, которая тащит дом на себе. И о старой, для которой самым страшным становится не болезнь сама по себе, а мысль, что она мешает своим.
Снятый Вячеславом Криштофовичем по повести Анатолия Курчаткина «Бабий дом», этот фильм очень точно расставляет акценты. Он начинается с бабушки еще молодой, живой, полной желаний. И заканчивается тоже ею. После такого уже трудно спорить, кому здесь отдана главная роль.
На экране всего несколько дней из жизни одной семьи: Нина Елизаровна, две ее дочери, Лида и Настя, и лежачая мать, которая говорит только колокольчиком. Вокруг дефицит, пустые деньги, музей «Красная Пресня», ПТУ, практика в гастрономе, вечная бытовая теснота. Но это не главное. Это живая среда, в которой особенно ясно видно, как трудно женщине в любом возрасте сохранить себя.
Нина Елизаровна у Чуриковой получилась удивительно узнаваемой. Уставшая, ироничная, гордая, нежная, раздраженная, смешная. Она давно себе не принадлежит, но все равно не хочет ставить на себе крест. И даже этот ее командированный Евгений Анатольевич нужен в фильме не ради любовной линии. Он нужен, чтобы мы увидели: в этой женщине еще есть тепло, интерес к жизни, желание нравиться.
Лида совсем другая. Тихая, мягкая, светлая, с этим мучительным романом с женатым начальником, который с самого начала не обещает ей ничего хорошего.
Настя, которую Мария Голубкина сыграла поразительно точно, еще школьница по возрасту, но уже взрослая по интонации. Она колючая, практичная, быстрая на выводы, и потому временами кажется самой трезвой из всех.
Для меня неслучайно звучит и еще одна деталь: Светлана Рябова играет не только Лиду, но и бабушку в молодости. Эту рифму можно не замечать, но она работает. Женская судьба в этом доме все время повторяет саму себя, только в другом возрасте и с другими потерями.
Мужчины в «Ребре Адама» есть, и их немало. Бывшие мужья Нины, ее новый поклонник, начальник Лиды, нелепый Мишка. Но все они быстро отходят на второй план. Этот фильм устроен так, что мужские фигуры только высвечивают женщин, а не затмевают их.
И вот здесь для меня начинается самое важное. Главный звук фильма не смех, не семейная перебранка и не мужские голоса за столом. Главный звук здесь, звон бабушкиного колокольчика. Раньше я слышала в нем каприз и власть. Теперь слышу совсем другое: страх остаться лишней.
Каково это, лежать в комнате, не мочь самой встать, не мочь сказать длинную фразу, не мочь даже позвать по-человечески. Только дернуть веревку и снова напомнить о себе. Да, бабушка мучает дочь. Да, она ломает ей свидание, вмешивается, не отпускает. Но за этим есть и другое, куда более страшное чувство. Если я не позову, про меня забудут. Если я перестану быть нужной, меня как будто уже нет.
Поэтому сцена, где Нина Елизаровна сначала обвиняет мать, а потом просит у нее прощения, для меня одна из самых сильных в советском кино о женщинах. В ней нет красивых слов. Там усталость, злость, стыд за эту злость, долг, любовь и старая дочерняя боль, которая так и не прошла. Именно так и бывает в семьях, где о больном человеке заботятся годами.
Очень точно вписана в этот рисунок и линия Лиды. Сцена, где к ней приходит жена ее начальника и просит помочь вернуть мужа, не просто разбивает Лидины иллюзии. Она резко делает ее взрослее. В одну минуту Лида видит и чужое горе, и свое унижение, и ту цену, которую всегда платит женщина, когда строит надежду на чужом несчастье.
А Настя в свои пятнадцать понимает о жизни больше, чем хотелось бы любой матери. Она груба, резка, рано повзрослела, но в ней есть редкая ясность. Она ни от кого не ждет спасения. И в этом тоже есть правда фильма: женщины здесь очень часто держатся не потому, что сильные от природы, а потому, что выбора нет.
В чем смысл финала фильма «Ребро Адама»? Для меня не в чуде как таковом. Не в том, что бабушка вдруг встала. Смысл в другом: пока она лежала, ее слышали только как звонок. Когда она поднялась и запела, в комнату вошла не обуза, не обязанность, не повод для раздражения, а человек. Женщина со своей памятью, голосом, прошлой жизнью.
Вот почему я не могу воспринимать «Ребро Адама» как просто трагикомедию или просто тяжелую бытовую драму. Это жизненный фильм. Очень женский, очень точный, временами горький, но не безнадежный. В этой маленькой квартире все устали друг от друга, все обижены, все ошибаются, но никто не чужой.
После такого фильма и название слышится иначе. Женщина здесь не приложение к мужчине и не тень при семье. Она и есть та сила, на которой все держится. И потому после «Ребра Адама» у меня остается не тоска, а тихая мысль, с которой потом живешь весь вечер: пока близкие еще слышат друг друга, пока они еще садятся за один стол и говорят о будущем, не все потеряно.
