Картину «Здравствуй и прощай» Виталия Мельникова сегодня показывают не так часто, как «Любовь и голуби» или «Москва слезам не верит». И это кажется мне не совсем справедливо. Стоит случайно наткнуться на знакомую пыльную дорогу и Шуру в простеньком платье — и все, чайник давно остыл, а я сижу перед экраном с комком в горле до финальных титров.
Ведь перед нами редкое кино, которое не пытается казаться сложнее жизни. Оно и есть сама жизнь — временами нелепая, временами горькая, но удивительно настоящая, в которой мы узнаем себя.
В центре сюжета — птичница Шура. Мать троих детей, которую непутевый муж Митька бросил в деревне ради поисков «лучшей жизни» в большом городе.
Вглядитесь, как преображается лицо Шуры. Она буквально расцветает, когда понимает, что снова любима. И как мгновенно она темнеет, каменеет, когда участковый Григорий сообщает, что не может быть с ней. Еще раз убеждаешься в поразительной недальновидности мужиков — такую женщину упустить!
Природную красоту для этой роли режиссёр разглядел в Людмиле Зайцевой. Девушка из Краснодарского края трижды штурмовала театральные вузы, работала штукатуром и уборщицей. Услышав об утверждении на роль птичницы Шуры, она от волнения едва не попала под автобус прямо у ворот «Ленфильма».
Сценарий Виктора Мережко был для неё родным. Он и сам вырос на донском хуторе и писал эту историю про свою землю. В тот год его карьера висела на волоске: сценарии пылились на полках, денег не хватало на еду. Фильм «Здравствуй и прощай» стал для него спасением, а для оператора Юрия Векслера — блестящим дебютом.
Снимали в станицах Приморке и Синявское. Лето 1972-го выдалось беспощадным: уже к восьми утра жара поднималась до 38 градусов. Работали на рассвете, а днём прятались в прохладных хатах, обедая за одним столом с селянами-массовщиками. Рядом с Зайцевой подобралась удивительная команда: молодая Наталья Гундарева, Александр Демьяненко, Виктор Павлов и Борислав Брондуков.
*
Главный конфликт фильма спрятан не во внешней суете, а в мужской нерешительности. Митька в исполнении Михаила Кононова — не подлец, он просто непутёвый, вечно мечущийся человек.
Сам не знает, чего хочет: то рвётся из деревни за призрачным городским лоском, то возвращается назад за привычным теплом и борщом. На фоне Шуриного достоинства его суета выглядит незрелой.
С участковым Буровым всё сложнее. Олег Ефремов играет его человеком надежным и правильным до скрипа. Он приехал наводить порядок и нести закон, но пасует перед живым чувством. Вместо того чтобы просто взять любимую женщину за руку, он начинает рассуждать о сохранении чужой семьи.
Трудно поверить, что такой взрослый, опытный человек выбирает протокольный долг там, где сердце уже всё решило за него. За этим внешним спокойствием милиционера скрывается какая-то фатальная робость перед жизнью. Как говорится в другом фильме: «Хороший ты мужик, Григорий Степанович, но — не орёл».
Художники по костюмам придумали для Шуры точную деталь. В начале фильма она в простом халате. Но влюбилась — и вот уже выглаженная блузка, юбка, на шее яркие красные бусы. Какая стать, какой точёный профиль! Сразу вспоминаешь: «Есть женщины в русских селеньях…»
Но когда надежда на счастье рушится, Шура снова надевает халат. Словно закрывается от мира, возвращается в свою скорлупу. Финальный диалог о противопожарном инвентаре я бы назвала высшим пилотажем. Буров приходит к её дому не с покаянием, а с официальной проверкой.
«За вашим двором багры имеются?» — сухо чеканит участковый. Я считала это так: «Хоть что-то у тебя ко мне осталось?», и для Шуры этот казенный вопрос — признание в любви, которое он не смог произнести иначе. Это его способ просить прощения за свою слабость. И она отвечает: «Имеется».
Премьера фильма в 1973 году собрала 16 миллионов зрителей. В родных станицах картину крутили по десять сеансов в день. Люди узнавали в героях Людмилы Зайцевой самих себя. Как жаль, что и спустя пятьдесят лет на наших сильных, щедрых душой женщин так часто не хватает настоящих «орлов».
Привычного хеппи-энда в фильме нет. Но в последних кадрах на лице Зайцевой одновременно и улыбка, и слезы — и за ними тихая надежда на счастье. Такая женщина не проиграет. Она остается на своей земле, со своими детьми, верная себе. А как Вы поняли финал фильма?
