— Ты что делаешь?! — взвизгнула Маргарита Васильевна. — Это моя земля!
— Земля — твоя! — проорал зять, с грохотом отрывая металлический лист. — А забор — мой! Я его покупал, у меня в багажнике все накладные лежат! И сайдинг мой! И окна я забираю!
— Миша! Сделай что-нибудь! — Маргарита Васильевна бросилась к сыну. — Он же дом разнесет!
Маргарита Васильевна сидела на кухне с видом великомученицы — перед невесткой и сыном сейчас разыгрывалась драма.
— Всё, дети, — голос Маргариты Васильевны дрогнул. — Решила я. Не нужна мне больше эта дача. Сил нет, здоровье не то.
Пока на электричке дотрясешься, пока через это поле три километра пешком прошагаешь…
В прошлый раз давление так подскочило, что в глазах потемнело.
Забирайте её себе. Владейте, стройтесь, отдыхайте!
Миша мгновенно оживился. Он с детства помнил те шесть соток — заросшие малинником, с кривым забором и крошечным домиком, который дед сложил из того, что удалось «достать» в восьмидесятые.
— Мам, ну ты чего, — он шагнул к столу, сияя. — Это же здорово! Оля, слышишь? Мы там такой сад забабахаем! И домик подправим, я сам крыльцо переберу.
Оля медленно повернулась. Она прожила в этой семье семь лет и знала: бесплатный сыр у Маргариты Васильевны всегда сопровождается увесистой мышеловкой.
— Маргарита Васильевна, это очень неожиданно, — спокойно сказала Оля. — Но давайте сразу проясним технический момент.
Как мы будем её оформлять? Дарение или сразу перепишете на Мишу?
В кухне стало тихо. Миша укоризненно посмотрел на жену. Свекровь тоже медленно подняла на нее взгляд.
— Оля, ну какая же ты… практичная, — она выделила последнее слово — Я к вам с душой, материнское благословение даю, а ты мне — реестры, документы…
Я мать или кто? Я сказала — ваша, значит, ваша. Зачем эти формальности? Деньги только на нотариусов тратить…
— Затем, Маргарита Васильевна, — Оля прошла к столу и села напротив. — Что дача в плачевном состоянии.
Там забор завалился, крыша в сарае течет, а в самом доме полы прогнили. Чтобы привести это в человеческий вид, нужно вложить не меньше пятисот-семисот тысяч.
И я не готова вкладывать семейные сбережения в объект, который юридически мне не принадлежит.
Завтра вы передумаете, а мы останемся с пустыми карманами.
— Да как ты можешь! — свекровь прижала ладони к груди. — Миша! Ты слышишь? Твоя жена меня в корысти подозревает! Родную маму твою!
— Оль, ну правда, перебор, — буркнул Миша. — Мама же сказала — берите.
— Нет, Миш. Будет дарственная на твое имя — завтра же заказываем бригаду и стройматериалы. Нет — значит, пусть малина и дальше участок захватывает.
Скан.дал длился два часа. Маргарита Васильевна плакала, поминала покойного мужа, обвиняла Олю в «капиталистическом подходе» и в итоге выставила их за дверь, заявив, что таким расчетливым людям она даже старого ведра не доверит.
Через две недели, за семейным ужином, на который была приглашена и сестра Миши, Ирина, Маргарита Васильевна торжественно объявила:
— Раз Мише дача не нужна, я её Ирочке отдала. У неё муж, Игорь, рукастый, они уже и план ремонта составили.
Миша весь вечер сидел мрачнее тучи. Он листал в телефоне фотографии загородных домов и демонстративно вздыхал. Оля же спокойно ела салат. Она знала, что шоу только начинается.
Ирина с Игорем взялись за дело с размахом. Весь июнь в семейном чате мелькали отчеты:
— Заказали евроштакетник!
— Привезли три тонны песка.
— Игорь сам вырыл траншею под септик!
— Видишь, — ворчал Миша дома, бросая телефон на диван. — Люди делом заняты. А мы всё боимся, что нас обманут. Ирка вон не побоялась, и теперь у них будет конфетка, а не дача.
— Посмотрим, Миш, — коротко отвечала Оля. — Время покажет.
К середине августа дача преобразилась. Старый домик обшили светлым сайдингом, крышу покрыли новенькой металлочерепицей, вокруг участка вырос солидный забор на кирпичных столбах.
Игорь даже умудрился застелить часть двора рулонным газоном и поставить большую качель-кокон.
На «официальное открытие» пригласили всех. Маргарита Васильевна восседала на новой террасе в шезлонге, обмахиваясь веером.
— Ну что, гости дорогие, — пропела она, принимая от Ирины стакан с прохладным соком. — Посмотрите, какая благодать. Ирочка, Игорек, спасибо вам. Прямо душа радуется. Оля, ты погляди, какой забор!
Игорь, заметно похудевший и осунувшийся после двух месяцев каторжного труда, подошел к столу.
— Да, мам, намаялись мы. Зато теперь и детей не страшно привезти. Кстати, я там все документы в папку собрал — чеки на материалы, гарантию на котел.
Давай в понедельник в город съездим, в МФЦ? Ты же обещала, как закончим — сразу перепишешь дачку на Иру.
Маргарита Васильевна вдруг очень внимательно начала изучать свой педикюр.
— Ой, Игорек, — мягко сказала она. — Ну куда ты торопишься? Зачем эти хлопоты? Живите, отдыхайте. Разве я вас гоню?
Ирина нахмурилась и поставила тарелку с овощами на стол.
— Мам, в смысле — «живите»? Мы договаривались. Мы сюда вложили почти все наши накопления. Игорь даже кредит небольшой взял на материалы, чтобы успеть до осени. Ты же сказала: «Сделаете ремонт — дача ваша».
— Я сказала «владейте», — уточнила мать. — И вы владеете. Приезжаете когда хотите. Но переписывать…
Знаешь, дочка, жизнь такая штука. Сегодня Игорь твой муж, а завтра — кто знает?
А дача — это семейное гнездо. Она должна оставаться в роду. На мне. Так надежнее.
В воздухе повисла звенящая тишина. Даже птицы в лесу за участком замолчали.
— То есть… — Игорь медленно поднялся. — То есть это всё не наше? И забор за сто пятьдесят тысяч, и септик, и крыша?
— Как это не ваше? — удивилась Маргарита Васильевна. — Вы же пользуетесь! Наслаждайтесь. Я вам даже разрешаю тут огурцы посадить в следующем году.
Но хозяйкой буду я. Мне так спокойнее. А будете спорить — так я вообще ключи заберу. Имею право!
— Ах, имеешь право?! — Ирина сорвалась на крик. — Мы тут спины надрывали, из долгов не вылезаем, а ты теперь нас за квартирантов держишь?!
— Не кричи на мать! — рявкнула Маргарита Васильевна. — Ишь, голос прорезался! На готовенькое пришли, еще и возмущаются!
— На готовенькое?! — Игорь взвился. — Да тут все сгнило! Я каждый гвоздь своими руками вбивал!
Он резко развернулся и пошел к сараю.
— Игорь, ты куда? — крикнула Ирина.
— За инструментом!
Через минуту он вернулся с монтировкой и шуруповертом. Без лишних слов он подошел к первой секции забора и начал с остервенением выкручивать саморезы. Миша дернулся было вперед, но Оля спокойно положила руку ему на плечо.
— Не лезь, Миш. Это не наше дело. Пусть они сами разбираются.
Ирина, глядя на то, как муж крушит забор, вдруг тоже схватила лопату и бросилась к клумбе с сортовыми розами, которые мать так любила.
— На, владей! — выкрикнула она, выкорчевывая куст вместе с землей.
На участке начался настоящий хаос. Игорь действовал методично. Сняв забор, он перешел к террасе. Листы поликарбоната с треском отрывались от каркаса.
Маргарита Васильевна металась между ними, пытаясь то схватить Игоря за рубашку, то закрыть собой свежевыкрашенную дверь.
— Я полицию вызову! — кричала она, выхватывая телефон. — Это грабеж! Разбой! Посажу тебя, зять не..доделанный!
— Вызывай! — Игорь швырнул кусок пластика в багажник машины. — Пусть посмотрят на хозяйку, которая людей на деньги кинула!
Через полчаса приехал наряд. Усталый лейтенант окинул взглядом разгром: пол-участка без забора, горы стройматериалов у ворот и рыдающая женщина на крыльце.
— Что случилось? — спросил он.
— Грабят! — Маргарита Васильевна ткнула пальцем в Игоря. — Посмотрите, всё имущество уничтожил! Забор украл! Крыльцо ломает!
Игорь спокойно подошел к полицейскому и протянул папку с документами.
— Товарищ лейтенант, вот счета на моё имя. Вот чеки. Договора аренды нет, договора дарения тоже. Данная гражданка утверждает, что я здесь посторонний человек и права собственности не имею.
Раз так — я демонтирую свои личные вещи, приобретенные на мои средства. Конструкцию дома я не трогаю, забираю только то, что устанавливал сам.
Полицейский долго листал чеки, смотрел на даты, потом перевел взгляд на Маргариту Васильевну.
— Гражданочка, это гражданско-правовые споры. Если у человека есть документы, подтверждающие, что он всё это купил, то состава преступления здесь нет. Подавайте в суд.
— Какой суд?! — взвыла Маргарита Васильевна. — Он же всё увезет!
— Имеет право, если это его вещи, — отрезал лейтенант. — А вы, гражданин, аккуратнее, стены не повалите.
Полицейские уехали. Игорь закончил грузить все, что удалось спасти, в багажник и на крышу машины.
Дача теперь выглядела как после бомбежки: вместо красивого дома — облезлый сруб, вместо участка — изрытая земля с ямами от столбов.
Ирина села в машину, громко хлопнув дверью.
— Всё, мама. Теперь ты полноценная хозяйка. Наслаждайся одиночеством. Больше ты нас не увидишь!
Машина с ревом сорвалась с места, подняв тучу пыли. Маргарита Васильевна осталась стоять посреди своего «родового гнезда».
Она повернулась к Мише и Оле, которые всё это время молча наблюдали за представлением с безопасного расстояния.
— Ну хоть вы… — прохрипела она. — Мишенька, сынок… Помоги матери. Видишь, что они наделали?
Ирочка с ума сошла, Игорек — бандит… Давай, ты же всё можешь. Привези доски, забор хоть какой поставим…
Миша посмотрел на мать.
— Знаешь, мам, — тихо сказал он. — Оля была права. Ты ведь не дачу нам отдавала. Ты на поводок посадить меня пыталась.
Хотела, чтобы мы всю жизнь перед тобой на задних лапках ходили за право здесь травокосилкой поработать?
— Что ты такое говоришь?! — Маргарита Васильевна снова схватилась за сердце. — Я же для вас!
— Нет, мам. Для себя. Поехали, Оль.
Они сели в свою машину. Оля видела в зеркало заднего вида, как Маргарита Васильевна опустилась на старую, еще дедовскую скамейку и закрыла лицо руками.
Вечером того же дня Миша сидел на кухне и молча смотрел в окно. Оля готовила ужин.
— Оль, — позвал он негромко.
— Да?
— Прости меня. Я ведь действительно думал, что ты придираешься. Чуть в яму долговую не влезли…
Оля подошла к нему и положила руки на плечи.
— Забудь, Миш. Главное, что теперь ты это понимаешь.
— Я тут подумал… — он замялся. — Я завтра поеду в ювелирный. Видел там браслет, о котором ты когда-то говорила. Тот, с гранатами. Хочу тебе подарок сделать. За то, что ты у меня такая… дальновидная.
Оля улыбнулась.
— Ну, подарок — это хорошо. Только давай договоримся: в нашей семье больше никаких «подарков» от твоей мамы не будет. Они очень дорого обходятся, как выяснилось…
— О чем речь, — Миша притянул её к себе. — Я уже сменил номер телефона. Пусть пока сама со своим «родовым гнездом» разбирается.
Маргарита Васильевна с участком так и не разобралась — когда предприимчивая пенсионерка сообразила, что чужими руками дачу довести до ума не получится, ее она продала.
Ни сын, ни дочь с ней не общаются, и перед родственниками именно Миша и Ира остались плохими.
Конечно, подробностей скан.дала свекровь Ольги никому не озвучивает — говорит просто, что дети, которым она жизнь дала, ее бросили.
