— Ой, Игорёк, радость-то какая, крыша на сарае совсем прохудилась, дожди пойдут — всё зальёт! — голос Тамары Петровны в трубке вибрировал от плохо скрываемого воодушевления.
Игорь вздохнул, прижимая телефон к уху плечом и пытаясь одновременно застегнуть куртку.
— Мам, я вообще-то планировал в эти выходные машину в сервис отогнать. Помнишь, я говорил?
— Машина подождёт, железка она и есть железка! — отрезала свекровь, и я почувствовала, как у меня начинает подергиваться левый глаз. — А дача — это кормилица. Семья должна друг другу помогать, разве я вас не так растила? Ларисе с её Володей неудобно, они вон как далеко живут, а вы на своей новой ласточке за двадцать минут долетите.
— Мама, Лариса живет в соседнем районе, — робко вставил муж.
— Не спорь с матерью! У них ребёнок маленький, им не до строек. А вы молодые, крепкие. Всё же для общего блага делаем, летом сами спасибо скажете, когда огурчики свои хрустеть будут.
Игорь виновато посмотрел на меня.
— Кать, ну ты же слышала… Мать переживает. Давай съездим, по-быстрому залатаем и вернёмся?
— По-быстрому? — я сложила руки на груди. — Ноябрь на дворе, Игорь! Там слякоть по колено и ветер такой, что с ног сшибает. Почему твоя сестра Лариса «далеко живет», когда надо работать, но «совсем рядом», когда мы на прошлый день рождения к ней за пятнадцать минут доехали?
— Ну, мамe виднее, кто далеко, а кто близко, — пробормотал он, натягивая сапоги.
Мы поехали.
Дачный кооператив встретил нас унылым серым небом и пронизывающим холодом.
Тамара Петровна уже ждала на пороге, закутанная в три платка, но с удивительно бодрым видом.
— Явились, помощнички! — пропела она. — Игорёк, лестница в гараже. Катенька, а ты, дочка, не стой столбом. Пока Игорь на крыше, ты бы в доме прибралась, да обед сообразила. А то Ларочка обещала заехать, да передумала — спина у неё прихватила.
— Спина? — переспросила я, выгружая пакеты с продуктами, которые мы, к слову, купили на свои деньги. — В тридцать лет?
— Ой, сейчас молодежь хилая пошла, не то что мы в своё время! — свекровь юркнула в тепло кухни. — Давайте-давайте, дело спорится, когда руки трудятся. Это же всё для общего блага!
Весь день Игорь ползал по скользкому шиферу, чертыхаясь и отогревая пальцы дыханием.
Я подавала листы, придерживала лестницу на ветру, а потом драила полы в нетопленом доме.
К вечеру мы были похожи на двух вывалянных в грязи сусликов.
— Вот, попейте чайку, — милостиво разрешила свекровь, разливая кипяток по кружкам. — Устали? Ничего. Зато летом как короли отдыхать будете. Своя малина, свои помидорки. Разве в магазине такое купишь? Нет, это всё для семьи, для общего блага.
Я молчала, кутаясь в куртку.
Спина ныла, а в голове крутилась только одна мысль: «Почему наше общее благо всегда пахнет чужим потом?»
Январь выдался лютым.
За окном нашей уютной новостройки выла метель, а телефон Игоря снова зашелся в истерике.
— Сынок! Беда! Снега навалило — страсть! Крышу дома проломит, я же чувствую, как она трещит!
— Мам, сейчас минус двадцать два, — Игорь обреченно посмотрел на градусник. — Может, соседа попросишь? Дядя Ваня же там живет постоянно.
— Дядя Ваня старый, он упадет и расшибется, ты грех на душу хочешь взять? — запричитала Тамара Петровна. — А Ларисе из их города вообще не выбраться, там трассу замело, говорят.
— Какую трассу? — шепнула я мужу. — Между районами?
Игорь только махнул рукой.
Мы приехали на дачу.
Снега было действительно по пояс.
Пока муж, задыхаясь от ледяного воздуха, закидывал лопату на крышу, я пробивала тропинку к дровнику.
— Катя, посильнее кидай! — кричала свекровь из окна, приоткрыв форточку на сантиметр. — А то я дров принести не могу, замерзну в ледышку!
— А где муж Ларисы, Володя? — крикнула я в ответ, утирая пот, который тут же превращался в иней на ресницах. — У него же внедорожник!
— Ой, не до того им! Ребёнок капризничает, зубки режутся! — донеслось из дома. — Вы же понимаете, семья должна сплотиться. Поработаете сейчас — летом в гамаке лежать будете. Для общего блага же стараемся!
После трёх часов на морозе я не чувствовала пальцев ног.
Игорь сполз с крыши, бледный как полотно.
— Всё, мам, почистил, — прохрипел он.
— Молодцы! — свекровь вышла на крыльцо, сияя. — Вот за это я вас и люблю. Настоящие помощники. Не то что некоторые…
— Кто «некоторые»? — с надеждой спросила я.
— Да соседи вон, нанимают кого-то, деньги тратят. А у нас — всё сами, всё в семью.
Февраль принес новую порцию «общего блага».
На этот раз свекрови привезли дрова — три огромных куба, которые свалили прямо у ворот, заблокировав проезд.
— Катенька, Игорёк, ну выручайте! — свекровь почти плакала в трубку. — Машина уедет, а дрова украдут! Или снегом засыплет — не разжечь будет.
— Мама, у меня отчетный период на работе, — попыталась я вставить слово.
— Работа — дело наживное, а мать одна! Ларисе некогда, она на курсы записалась, саморазвитием занимается. А вы же у меня безотказные.
Мы поехали снова.
Весь день мы таскали эти тяжеленные чурбаки.
К вечеру у меня так стрельнуло в пояснице, что я просто села в снег и расплакалась.
— Ну чего ты, Катюш? — Игорь присел рядом, его руки дрожали.
— Я больше не могу, Игорь. Почему мы здесь каждые выходные? Где твоя сестра? Где её муж?
— Ты же слышала… У них курсы, зубы, расстояние…
— Расстояние в десять минут! — рявкнула я. — Завтра я иду к врачу.
Свекровь, вышедшая «принять объект», только всплеснула руками.
— Ой, Катя, ну что ты за неженка. Зато смотри, сколько дров! Летом шашлыки будем жарить каждый вечер. На этих самых дровах! Красота же? Всё для общего блага!
Весна пролетела в угаре грядок.
В апреле мы копали «под лопату», потому что трактор свекровь нанимать отказалась — «дорого и землю испортит».
В мае я высаживала рассаду.
Сто пятьдесят корней помидоров, сто огурцов, перцы, баклажаны…
— Мам, может, Лариса приедет хоть на посадку? — спросил Игорь, вытирая лоб грязной рукой.
— Игорёк, ну ты же знаешь, у неё аллергия на пыльцу началась. Врач сказал — никакого огорода. А вы здоровые, вам только на пользу физический труд.
— Аллергия? — я разогнулась, чувствуя, как хрустят позвонки. — В прошлом году не было.
— Развилась! — строго сказала Тамара Петровна. — От стресса. Вы сажайте, сажайте. Летом урожай пополам поделим, всем хватит. Для общего блага же.
Я смотрела на свои обломанные ногти, на въевшуюся под кожу землю и уговаривала себя: «Ничего, Катя. Зато летом будем отдыхать. Свежие овощи, тишина, шашлыки…»
Наступил июнь. Жара ударила под тридцать.
Мы с Игорем сидели в душной квартире и ждали звонка.
— Что-то мама не звонит, — заметил Игорь через неделю. — Может, случилось что? Полоть же пора.
— Позвони сам, — пожала я плечами.
Игорь набрал номер, поставил на громкую связь.
— Алло, мам? Мы тут подумали, может, приехать в субботу? Помочь чем, ну и шашлыков пожарить… Помнишь, на тех дровах?
В трубке воцарилось странное молчание. Слышно было, как на заднем плане кто-то смеется и плещется вода.
— Ой, сынок… — голос свекрови был каким-то приторным. — Да вы знаете, сейчас совсем неудобно. Жара такая, я сама еле справляюсь. Приезжать не надо, я всё сама потихоньку.
— Как сама? — удивился муж. — Ты же говорила, у тебя давление от жары скачет.
— Ну, скачет, да… Но я по вечерам, по чуть-чуть. В общем, не до гостей мне сейчас. Как-нибудь потом, ладно?
Игорь озадаченно положил трубку.
— Странно. Сама полет? В феврале дрова принести не могла, а тут гектары пропалывает?
В июле ситуация повторилась.
«Ой, не сейчас», «ой, я занята», «ой, отдыхайте сами в городе».
Развязка наступила в августе.
Я лениво листала ленту новостей в соцсетях и внезапно наткнулась на свежую публикацию Ларисы.
На фото золовка — румяная, довольная, в нарядном сарафане — стояла на фоне той самой теплицы, в которой я в мае оставила своё здоровье.
Рядом сияла Тамара Петровна.
Перед ними стояли огромные тазы, доверху наполненные идеальными, пупырчатыми огурчиками и тяжелыми розовыми помидорами.
Подпись гласила: «Мамочкин урожай — самый вкусный! Собираем витамины для всей семьи. Счастье в мелочах!»
— Игорь! — крикнула я так, что муж подпрыгнул на диване. — Иди-ка сюда!
Он подошел, вгляделся в экран. Челюсть у него медленно поползла вниз.
— Это… это же наши огурцы? — прошептал он. — Которые мы сажали?
— Твои, Игорь. И мои. И теплица, которую ты крыл в мороз. И дрова, на которых они там, судя по всему, шашлыки жарят.
Игорь молча взял телефон и набрал матери.
— Мам, привет. Мы тут фото Ларисы увидели. Урожай, говоришь, хороший?
— А? Что? — свекровь явно не ожидала звонка. — Ну… нормальный урожай. Бог послал.
— Мы завтра приедем? — голос мужа стал твердым. — Как раз за своей частью. Мы же договаривались — для общего блага.
— Ой, Игорёк… — свекровь заюлила. — Да вы понимаете, тут такое дело… Ларисе нужнее. У неё ребёнок, ему витамины натуральные нужны. А вы в магазине купите, вы же богатые, в новостройке живете… Да и места в машине у вас мало, а Лариса на своей всё вывезла уже почти.
— На какой «своей»? — перебил Игорь. — Ты же говорила, им далеко и неудобно ездить!
— Ну, ради детей-то можно и доехать, — резонно заметила свекровь. — В общем, сынок, не обижайся. Приезжайте как-нибудь на чай.
Игорь нажал «отбой» и долго смотрел в одну точку.
В сентябре Тамара Петровна явилась к нам сама.
В руках у неё был тощий полиэтиленовый пакетик.
— Вот! — торжественно провозгласила она, проходя на кухню. — Свое, с огорода! Угощайтесь.
Я заглянула в пакет.
На дне сиротливо лежали три кривых огурца-переростка и два помидора с треснувшими боками.
— И это всё? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.
— Ну а что вы хотели? — свекровь невинно захлопала глазами. — Лето засушливое было. Ларисе отдала основное, ей же деток кормить…
— Тамара Петровна, — я медленно положила пакет на стол. — Мы всю зиму пахали на этой даче. Игорь крышу чинил, снег греб. Я дрова на себе таскала, пока ваша Лариса «саморазвивалась». Мы рассаду покупали и сажали. А теперь нам — огрызки, а ей — всё?
— Катенька, ну что ты за счеты ведешь! — свекровь обиженно поджала губы. — Вы же семья! Вам что, жалко для сестры?
— Нам не жалко, — вмешался Игорь, выходя из комнаты. — Нам противно. Ты полгода твердила про «общее благо». А выяснилось, что благо — это только для Ларисы, а «общее» — это наша работа.
— Неблагодарные! — вскрикнула свекровь. — Я к ним с душой, а они… Да я мать! Я имею право распоряжаться своим урожаем!
— Имеешь, — кивнул Игорь. — Только распоряжаться ты им теперь будешь в одиночку.
Свекровь ушла, громко хлопнув дверью и пообещав, что «ноги её в этом доме не будет».
Через неделю начались звонки от Ларисы.
— Игорь, ты что, с ума сошел? — кричала золовка в трубку. — Мама плачет второй день! Как ты мог ей про какие-то огурцы выговаривать? Это же мелочность! Подумаешь, овощи!
— Если это мелочность, что же ты свои в магазине не купила? — спокойно спросил Игорь.
— У меня ребёнок! Ему нужно всё самое лучшее!
— Ну вот пусть твой муж Володя это «лучшее» теперь и обеспечивает.
— В смысле?
— В смысле, на даче скоро сезон закрывать. Трубы сливать, окна заколачивать, листву убирать. Маме позвони, она ждет.
— Ты что, сдурел? — голос Ларисы сорвался на визг. — Нам далеко ехать! И у Володи спина болит!
— Десять минут разницы, Лариса, — отрезал Игорь. — По навигатору проверял. И спина — это теперь ваша семейная забота. Раз огурцы достались вам, то и лопата — в комплекте.
Он положил трубку и заблокировал номер сестры.
Весь октябрь свекровь пыталась до нас достучаться.
Сначала были СМС с просьбами, потом с требованиями, потом — с проклятиями.
— Игорёк, ну как же так? — в очередной раз причитала она, когда он всё-таки взял трубку. — Заморозки на почве! Трубы лопнут, если воду не слить! Володя не может, он в командировке…
— В какой командировке, мам? Я его вчера в торговом центре видел, диван выбирал.
— Ну… значит, вернулся! Но он не умеет трубы сливать! Он городской человек!
— Пусть учится по Ютубу. Мы с Катей в эти выходные заняты.
— Чем это вы заняты?! — возмутилась свекровь.
— Саморазвитием, — ответил Игорь. — И отдыхом. Для общего, так сказать, блага.
Больше звонков не было.
От общих знакомых мы узнали, что Лариса всё-таки съездила на дачу один раз.
Правда, ничего не закрыла, только поссорилась с матерью, потому что та заставляла её выкапывать георгины.
В итоге трубы всё-таки лопнули, а дачу к зиме так никто и не подготовил.
Недавно Игорь спросил меня:
— Кать, а тебе не жалко дачу? Развалится же без присмотра.
Я посмотрела на свои руки — с аккуратным маникюром, без следов земли — и улыбнулась.
— Знаешь, Игорек, дача — это просто доски и кирпичи. А вот чувство, что тебя больше не используют как бесплатную тягловую силу — это бесценно. Пусть теперь Лариса познает все прелести «общего блага».
Игорь обнял меня за плечи.
— Ты права. В этом году огурцы купим в магазине. Оказывается, они там стоят гораздо дешевле, чем наше спокойствие.
Эта история — классический пример того, как под маской «семейных ценностей» часто скрывается обыкновенный паразитизм. Когда в семье один всегда «должен», а другой всегда «нуждается», равновесие рано или поздно рушится с грохотом. Справедливость в отношениях начинается там, где вклад каждого оценивается по достоинству, а не по степени его безотказности.
