Я не раз встречала фразу: «Чем старше становлюсь, тем больше понимаю кардинала Ришелье, которому глупый король, гyлящая королева и четыре пьющих paздолбая мешают управлять государством».
Примерно то же самое я могу сказать в отношении Алексея Александровича Каренина из романа Льва Толстого и многочисленных – в том числе западных — экранизаций. Без вины виноватый.
Точнее, мне стало его жаль. Вся его беда в том, что когда-то он женился на трепетно-психической мадемуазель Облонской, и она в конечном итоге, сломала жизнь не лишь себе, а всем окружающим. Тут даже гадюку-Вронского понимаешь.
Его достала эта связь, превратившаяся в позорное ярмо. Несколько лет назад я уже писала об экранизации «Анны Карениной» (1967), как о феномене 1960-х, когда ценилась искренность и открытость, а муж Анны символизировал косное мышление.
Николай Гриценко сыграл максимально несимпатичного и даже отталкивающего человека. Это сделано специально, чтобы подчеркнуть страдания Анны в этом браке. От Каренина веет могильным холодом и его дом кажется склепом.
Впрочем, и здесь нам показали, как этот рационально-чёткий господин в конечном итоге «оживает» и срывается на истерику – он не понимает, за что с ним так?! Что он не сделал для своей мятущейся «половинки»? За что?
Человек взял ответственность за жену, окружил её роскошью, одарил немыслимыми возможностями – отнюдь не все дворяне жили в неге и расслабленном состоянии. Каренин – государственный ум, его отмечают, им восхищаются.
Кроме того, муж не превратил Анну в детородную машину, в отличие от того же Стивы. У четы всего один ребёнок, что, кстати, было редкостью в аристократических семьях. Типичное – это у Долли со Стивой.
Примечателен и диалог в карете, где персонаж Юрия Яковлева, бонвиван Облонский утверждает, что было ужасной ошибкой выходить замуж без любви. И она соглашается. Ага-ага. Союз попрыгунчика Стивы с Долли был заключён именно по взаимному влечению. А что нынче?
Сплошные измены и тирада: «Что ж делать, ты мне скажи, что делать? Жена стареется, а ты полон жизни. Ты не успеешь оглянуться, как ты уже чувствуешь, что ты не можешь любить любовью жену, как бы ты ни уважал её. А тут вдруг подвернётся любовь, и ты пропал, пропал!».
В общем, те брат-сестра Облонские – те ещё штучки. Не то – Каренин. Он человек слова и дела. Безусловно, для него важней всего приличия, но он имеет право требовать от жены их соблюдения! Это не какой-нибудь Карандышев – разговоры о пристойности убоги лишь в устах недотыкомок.
Когда вещает высший нобиль – тут иное дело. Но безумной Аннушке требовалась не только страсть навеки, но и прилюдная её демонстрация. Дескать, смотрите, я обожаю Вронского, а супруг мне противен! Опозорилась на две столицы и макнула Каренина в грязь.
Да, многие дамы света гуляли в тенистых аллеях с какими-нибудь офицерами, но делали это так, чтобы не страдала репутация их мужей. Алексея Каренина дружно стали жалеть, а для человека, привыкшего к восхищению, это хуже всего.
Это – социальная cмерть, но страдания Каренина мало кого интересуют. Да, при всём том, именно обманутый и опозоренный муж взял на воспитание дочку Анны от Вронского. Разве бесчувственный лёд так поступит?
