Удивительная новость — фильм, который заслуженно считается самой страшной отечественной лентой, снова, ровно через тридцать четыре года после его создания, выходит на экраны. Как пишут, в оцифрованном виде и в отличном качестве. Что ж, это значит, пришло время снова вспомнить это великолепное кино.
На излете советской эпохи и в первые годы существования новой России, когда отечественный кинематограф переживал самый драматический период своего развития, на экраны стали пробиваться картины в жанрах, которые были практически недоступны советским киноделам. Например, триллеры или фильмы ужасов.
Их техническое оснащение оставляло желать лучшего: практически полное отсутствие спецэффектов, минималистичность декораций, а порой и откровенная бедность визуального ряда.
Однако в этой кажущейся убогости крылась большая реалистическая сила — фильмы казались чуть ли не документальными, взятыми прямо из жизни, которая была столь же бедной и серой. Кроме того, режиссеры, вынужденные нагнетать саспенс имеющимися средствами, проявляли поразительную фантазию. В результате зрительный зал леденел от ужаса.
Квинтэссенцией этого феномена стала картина Альберта Мкртчяна «Прикосновение», вышедшая в 1992 году.
Мкртчян (кстати сказать, брат знаменитого Фрунзика) совершил, казалось бы, невозможное: максимально абстрагировался от канонов западной школы, не пытаясь копировать Голливуд или гоняться за модными трендами. Вместо этого режиссёр соткал полотно первобытного, архетипического страха, опираясь на самые простые и доступные ему средства, прежде всего, на игру света и тени.
Этот самобытный подход оказался настолько мощным и новаторским, что фильм впоследствии был включён в учебники по киноискусству как эталон создания атмосферы ужаса при минимальных выразительных средствах.
Действие разворачивается в самом начале 90-х, когда привычный мир рассыпался в прах. Следователь Андрей Крутицкий расследует на первый взгляд ординарное дело — само-убий-ство молодой женщины, Ольги Мальцевой.
Всё меняется, когда любовник погибшей является к нему с безумной версией. Ольгу, по его словам, довели до рокового шага. Только вот виновник не из плоти и крови — её с того света преследовал призрак отца, Николая Ильича Мальцева, загадочно сгинувшего двенадцать лет назад на химкомбинате.
Именно он, бесплотный дух, подтолкнул дочь к гибели. Крутицкий, человек советской закалки, воспитанный на фактах и материализме, отмахивается от бреда убитого горем мужчины. Однако вскоре приходит новость: любовник Ольги найден мёртвым. Он по-кон-чил с собой сразу после беседы со следователем.
Вскоре рациональная схема расследования даёт первую трещину. На похоронах Ольги Крутицкий встречает сестру погибшей, Марину Мальцеву. И Марина сообщает Андрею, что потусторонний преследователь теперь явился и к ней.
Наблюдая за странной, неестественной реакцией Марины и её родни, Крутицкий хватается за соломинку здравого смысла. Ему кажется, что эти люди просто разыгрывают мистический спектакль, ширму, за которой пытаются скрыть чью-то злую волю, доведшую Ольгу до рокового шага. Но чем глубже Андрей погружается в это дело, тем тоньше становится грань между реальностью и наваждением.
Последний оплот его скептицизма рушится в момент личного контакта с неведомым. Призрак Николая Мальцева, бывшего рабочего химзавода, является самому следователю. Впервые в жизни Андрей сталкивается с ужасом, который невозможно объяснить логикой. Он едет к Марине, ища разгадку, но вместо голоса женщины слышит голос её мёртвого отца.
Устами Марины Мальцев вещает Крутицкому страшную истину: земное существование — всего лишь юдоль скорби, подготовительный этап перед вечным блаженством. А он и его «организация мертвых сподвижников» — не каратели, а милосердные проводники. Они забирают в истинный мир тех, кто чист душой, избавляя их от неизбежных мук жизни.
И следующая цель «сподвижников» — маленькая Настя, дочь Марины. Отчаявшись, Крутицкий мчится на кладбище и у могилы Мальцева торгуется с потусторонней силой: предлагает себя вместо девочки.
Призрак принимает жертву. Ответ приходит к следователю странным, почти бытовым образом — обрывками фраз железнодорожного диспетчера, долетающими до него. Но условие ясно: он должен жить, никогда не произнося вслух в контексте фильма невероятно пугающую фразу «жизнь прекрасна и удивительна».
Вскоре Андрей узнаёт, что болезнь девочки внезапно отступила. Кажется, договор соблюдён. Ослеплённый радостью и облегчением, в минуту счастья он забывает о клятве и произносит роковые слова. Мир снова сходит с ума: в тот же миг Настя срывается в лестничный пролёт. Крутицкий успевает схватить девочку в последний момент, и удерживая ее, молит Мальцева о пощаде. Призрак берет со следователя обещание никогда больше не нарушать запрет.
Жизнь входит в мирное русло. Андрей женится на Марине, удочеряет Настю. Они едут отдыхать в солнечную Ялту. Семейная идиллия, море, счастье… И в какой-то момент Крутицкий забывается вновь. Фраза «жизнь прекрасна и удивительна» слетает с его губ. Но теперь расплата будет окончательной.
Пожалуй, главное достоинство «Прикосновения» — то, как искусно Мкртчян обходится без дорогостоящих спецэффектов, создавая леденящую душу атмосферу исключительно режиссерскими находками. Взять хотя бы сцену на кладбище: диалог следователя с потусторонним миром ведется через железнодорожный громкоговоритель. Этот момент, когда голос судьбы доносится сквозь треск динамика, рождает у зрителя ощущение, что грань между мирами окончательно стерлась.
Мкртчян создал не просто хоррор, а многослойное полотно, где мистический триллер плавно перетекает в философскую притчу. Здесь нет однозначных ответов, только вопросы: куда на самом деле зовёт своих дочерей Николай Мальцев — в обещанный рай или же в геенну огненную, порождением которой он сам, возможно, и является? Режиссер оставляет финал открытым, предоставляя каждому зрителю самому решить, чья правда в этом вечном споре жизни и смерти.
«Прикосновение» стало вехой в истории отечественной мистики, задав вектор развития на годы вперед. И пусть техническое исполнение картины сегодня кажется архаичным, а картинка отдает нафталином девяностых — кино это смотрится на одном дыхании, не отпуская зрителя до самых титров.
