Стать дочерью императора ей было не суждено

Письма от императора Александра I с содроганием ждали все. Особенно волновалась, конечно, Элиза. Всего одно слово могло сделать её самой счастливой женщиной на земле или же самой несчастной.

В бесконечно долгом ожидании Элиза могла только молиться, чтобы далёкий русский царь позволил ей стать его дочерью, ведь от этого зависела вся ее жизнь.

Элиза Радзивилл, рождённая в 1803 году, происходила из уважаемой и богатой литовско-польской семьи. Ее родителями были князь Антоний Радзивилл и его супруга, принцесса Луиза Фредерика.

На протяжении веков Радзивиллы обладали огромным влиянием, особенно сильны были связи семейства с немецкой королевской семьёй.

Оттого неудивительно, что маленькая Элиза с раннего детства была дружна с принцем Вильгельмом, сыном короля Пруссии Фридриха Вильгельма III.

Считается, что настоящие чувства между молодыми людьми вспыхнули во время бала 1815 года, когда 18-летний Вильгельм закружил 12-летнюю Элизу в танце.

Годы шли, а любовь их, активно подогреваемая родственниками Элизы, только крепла. Влюбленные проводили вместе все свободное время, и даже сыграли главные роли в восточной постановке Lalla Rûkh  в дворцовом театре.

В обществе все были очарованы скромной и хорошенькой княжной, называя ее не иначе как «ангелом» и «белой розой» прусского двора.

Со временем родители Элизы уже полностью уверились, что скоро породнятся с венценосной семьёй, однако не все оказалось так просто.

По правилам королевской семьи принц Вильгельм, являясь вторым претендентом на престол после своего брата Фридриха, имел право жениться только на равнородной.

А несмотря на то, что род Радзвиллов был и древним, и, без сомнения, знатным, Гогенцоллернам они существенно уступали. Кроме того, ни один из представителей семьи не был в свете имперских князей и не входил в Рейхстаг, что имело грандиозное значение.

После долгих разбирательств было, наконец, установлено, что Радзивиллы уступают в знатности королевской семье.

Это означало, что женившись на Элизе, Вильгельм должен был отказаться от трона и всех претензий на него для себя и своих потомков. Разумеется, пойти на такое не готов был ни сам принц, ни, в первую очередь, король.

Однако разлучать влюбленных родители тоже не хотели: о чувствах Элизы и Вильгельма в обществе чуть ли не слагали баллады, и расторжение помолвки было бы кощунственным.

Ища пути решения проблемы, Фридрих Вильгельм III обратился за помощью к русскому императору Александру I, чтобы тот удочерил Элизу.

Если бы царь согласился на этот шаг, можно было бы получить согласие и других членов Ольденбургского дома, главой которого он являлся, а также короля Дании и великого герцога Ольденбургского.

К сожалению, после долгих раздумий Александр I Радзивиллам отказал: нежданная дочь и ее дети могли бы внести смуту в общий порядок наследования.

Попытка удочерения Элизы ее дядей, принцем Августом Прусским, тоже провалилась: специальная комиссия приняла решение, что удочерение не может изменить происхождения девушки.

Вскоре стало ясно, что все усилия не приносят нужных плодов. В кругах высшей знати началось недовольство: помолвка затягивалась, решений не предвиделось, а Вильгельму уже давно пора было заканчивать холостяцкую жизнь.

Наконец, в 1826 году прусский король вызвал сына на разговор и в ультимативном порядке потребовал от отпрыска отказаться от женитьбы. Вильгельму ничего не оставалось, как подчиниться.

Спустя три года, прямо перед помолвкой с будущей женой, принцессой Августой Саксен-Веймар-Эйзенахской, Вильгельм увидел свою возлюбленную в последний раз.

В отличие от принца, скованного обязательствами перед семьей и отечеством, Элиза имела больше свободы распоряжаться своей жизнью.

Почти в последний момент она отказалась выходить замуж за Фридриха Шварценбергского, решив сохранить верность своему любимому.

Прожила княжна Радзивилл недолго: всего через пару лет после окончательной разлуки с Вильгельмом она заболела туберкулёзом, от которого умерла в 1834 году в возрасте 30 лет.

Говорили, что ее жених, ставший первым кайзером объединенной Германии, до конца жизни не забывал о своей первой любви и хранил на столе ее портрет.