— Вадимушка, дорогой, ты когда в последний раз в зеркало смотрелся? У тебя на лбу крупным шрифтом написано: «Я устал, я ухожу», но почему-то уходим мы с отцом, — Вера Степановна методично помешивала в кастрюле борщ.
Борщ был стратегическим. В нем плавала правильная мозговая косточка, а свекла была припущена так, что цвет напоминал знамя победившего пролетариата. Вера Степановна знала: серьезные разговоры с мужчинами нужно вести под запах укропа и чеснока — это дезориентирует их волю.
— Мама, — Вадим выделил это слово интонацией человека, который только что объяснил пятилетке теорию струн, а тот всё равно просит мультики. — Мы это обсуждали. У Маши седьмой месяц. Ей нужен покой, а не Борис Анатольевич, который в три часа ночи начинает на кухне паять плату для вечного двигателя. И не ваши советы про то, что ребенка нужно пеленать в три слоя фланели, потому что «мы так делали и ничего».
— Мы так делали, и ты, как видишь, вырос целым и даже относительно функциональным, — парировала Вера Степановна. — А то, что у Бори бессонница — так это от избытка интеллекта. Ему пространство нужно.
— Вот именно! — Вадим победно поднял палец. — Пространство! Я снял вам дом в «Зеленом Доле». Это элитный поселок. Там закрытая территория, охрана, сосны и соседи, которые не знают, как зовут друг друга. Идеально для вашего темперамента. Оплата — на мне. Коммуналка, доставка еды — всё включено. Это не ссылка, Вера Степановна. Это апгрейд вашей жизни до уровня «люкс».
Вера Степановна посмотрела на зятя. Красивый, в футболке из органического хлопка, за которую можно было бы купить три мешка отличного сахара. Он искренне считал, что покупает себе тишину. Он еще не знал, что Вера Степановна — это не просто теща, это стихийное бедствие с навыками антикризисного менеджера…
Дом в «Зеленом Доле» действительно впечатлял. Двухэтажный сруб, панорамные окна и газон такого ровного цвета, будто его каждое утро красили по линейке. Вадим помог разгрузить вещи, оставил на столе конверт с наличными «на всякий случай» и умчался в город, светясь счастьем человека, который только что сбросил балласт.
— Ну что, Боря, — Вера Степановна осмотрела кухню с индукционной плитой, которая требовала от пользователя минимум высшего технического образования. — Гляди, какая красота. Тишина такая, что слышно, как у зятя кредитный лимит на карте стонет.
Борис Анатольевич, в своих вечных трениках с вытянутыми коленями, уже обследовал террасу.
— Лен, тут в гараже газонокосилка стоит. Немецкая. С программным управлением. Представляешь, сколько в ней запчастей, если ее разобрать?
— Только попробуй, — пригрозила Вера. — Мы тут — гости высокого уровня. Нам положено пить чай из фарфора и смотреть на сосны с мудрым прищуром, а не в моторах копаться.
Однако идиллия дала трещину уже на второй день. Выяснилось, что «доставка еды», которой так гордился Вадим, привозит что-то в крафтовых коробочках.
— Это что, Боря? — Вера Степановна брезгливо ткнула вилкой в нечто зеленое. — Тут написано «Боул с киноа и лососем». Киноа… Это они так нашу пшенку обозвали, чтобы цену в пять раз задрать? А лосося тут столько, что кот Мурзик из третьего подъезда даже бы не проснулся ради такого объема.
— Лен, ну зять же старался, — Борис послушно жевал безвкусную крупу. — По чеку глянь, этот «боул» стоит как килограмм хорошей вырезки на Сенном.
— В том-то и дело, Боря. Вадим думает, что он платит за наш комфорт, а на самом деле он платит за свою лень. Снять дом у черта на куличках, где до ближайшего магазина, где продают нормальную человеческую колбасу, три километра лесом — это не забота. Это стратегия.
Вера Степановна достала блокнот. Она начала считать. Аренда — сумма с пятью нулями. Доставка — еще столько же. Интернет, свет, охрана…
— Боря, наш зять — финансовый камикадзе. Машка-то в декрете, а он в своем агентстве сейчас на птичьих правах, мне Машка по секрету сказала, что у них там «реструктуризация». А он тут барином рассыпается. Нам надо спасать семью…
План созрел быстро. Вера Степановна отправилась «на разведку» по поселку. Оказалось, что за забором «Зеленого Дола» находится обычное садовое товарищество «Труд-86», где жизнь кипела по законам, понятным Вере с детства.
Там она нашла всё: и тетю Валю с ее бездонными запасами молока, и местного умельца Степаныча, у которого в сарае было больше запчастей, чем на заводе «АвтоВАЗ».
Через неделю дом преобразился. Панорамные окна теперь украшали герани в горшках, привезённые из города «контрабандой». А в гараже, рядом с немецкой газонокосилкой, Борис Анатольевич соорудил верстак.
Вадим приехал в субботу. Он ожидал увидеть тещу, читающую томик Ахматовой в шезлонге. Вместо этого он обнаружил Веру Степановну, которая на летней кухне (сооруженной Борисом из остатков каких-то досок) закатывала банки с огурцами.
— Мама… Вера Степановна… Это что? — Вадим указал на стройные ряды банок. — Мы же договорились: отдых! Релакс! Я вам доставку из лучшего ресторана оплачиваю!
— Вадичка, радость моя, — Вера Степановна вытерла руки о фартук. — Ресторан — это хорошо для тех, у кого желудок из тефлона. А Бореньке твое киноа поперек горла встало. Мы тут по-простому. Кстати, ты продукты-то забери, что в прошлый раз привезли. Мы их тете Вале отдали в обмен на навоз.
— На что?! — Вадим схватился за сердце. — Мой лосось су-вид пошел на навоз?
— Зато какие кабачки будут! — оптимистично крикнул из гаража Борис. — Заходи, Вадим, я там у твоей косилки блок управления перепаял. Она теперь не просто траву стрижет, она еще и вай-фай раздает на три соседних участка. Я со Степанычем договорился, он нам за это дрова привез. Бесплатно!
Вадим сел на ступеньку террасы. Его мир, построенный на транзакциях и сервисах, рушился. Он платил за «элитность», а получил филиал колхоза «Светлый путь»…
— Вадим, сядь, — Вера Степановна поставила перед ним тарелку с оладьями. — Ты бледный, как сметана 10-процентная. Рассказывай. Что там на работе? Почему у тебя на лбу морщина, как траншея под Сталинградом?
Вадим молчал. Он не мог признаться, что его «стартап года» накрылся медным тазом, что он взял кредит, чтобы оплатить эту чертову дачу и показать всем, какой он успешный добытчик. Он хотел быть героем, а оказался заложником собственной гордости.
— Всё нормально, — буркнул он. — Просто устал.
— Не ври матери, — Вера Степановна подлила ему чаю. — Машка плакала вчера по телефону. Сказала, ты машину выставил на продажу. Ту самую, на которую ты дышать боялся.
Вадим опустил голову.
— Инвесторы ушли. Проект заморозили. А тут еще этот дом… Я хотел как лучше. Чтобы вы отдохнули, чтобы Машка не нервничала. А в итоге я не знаю, чем за следующий месяц платить. Расторгнуть договор нельзя — там штрафные санкции, я, как последний обалдуй, подписал не глядя.
Вера Степановна удовлетворенно кивнула. Наконец-то разговор перешел в плоскость реальной жизни, где нет места «боулам», но есть место здравому смыслу.
— Так, слушай сюда, — начала она, понизив голос. — Мы с Борей тут не просто огурцы солим. Мы рынок изучили. Твой «Зеленый Дол» — это же золотое дно, если мозги включить. Тут у каждого второго соседа — то кран течет, то интернет не ловит, то газонокосилка «немецкая» капризничает. А вызвать мастера из города — это как запуск ракеты в космос оплатить.
— И что? — Вадим поднял глаза.
— А то. Боря твой за неделю тут уже три системы полива починил и одному депутату местному генератор реанимировал. Нам за это не только навозом платят, Вадичка. Нам за это живые деньги дают. И приличные.
Вадим вскинул брови.
— Вы что, организовали тут сервисный центр?
— А я, — продолжала Вера Степановна, игнорируя его вопрос, — наладила поставку «экологически чистых обедов» для скучающих жен этих самых депутатов. Они же все на диетах, но от моих сырников со сметаной от тети Вали у них глаза закатываются. Я им продаю «авторское меню из фермерских продуктов». Дорого. Очень дорого. Как ты любишь…
Вадим смотрел на тещу и понимал: перед ним стоит гений маркетинга, которого не учили в Гарварде, но которого учила жизнь в эпоху дефицита.
— Вера Степановна… Вы серьезно?
— Более чем. Мы за две недели заработали почти половину стоимости твоей аренды. Если так пойдет дальше, мы к концу августа твой кредит закроем. Но есть условие.
— Какое? — Вадим был готов на всё.
— Ты перестаешь изображать из себя принца Датского на белом коне. Перевозишь Машку сюда. Воздух здесь — чистый мед, ей полезно. Будешь работать отсюда, Боря тебе такой интернет сделал — космонавты позавидуют. И будешь помогать мне с доставкой. У тебя машина большая, туда много банок влезет.
— Но соседи… — заикнулся Вадим. — Статус… Охрана…
— Охрана, Вадичка, — это Коля и Сережа, они Боре за починку рации теперь обязаны по гробовую доску. Они нам еще и продукты помогают разгружать. Так что статус у нас тут теперь — «уважаемые люди», а не «городские дачники»…
Прошел август. Маша, разрумянившаяся и довольная, сидела на веранде и вязала пинетки. Вадим, загорелый и заметно покрепчавший, таскал ящики с яблоками. У него больше не дергался глаз при слове «дедлайн», потому что лучший дедлайн — это когда нужно успеть отвезти горячие пирожки заказчикам, пока они не остыли.
Квартирный вопрос, который казался Вадиму неразрешимым, превратился в досадное недоразумение. Оказалось, что если объединить современную энергию и старую добрую смекалку, можно не только выжить, но и процветать.
Вечером, когда все собрались за большим столом, Вера Степановна вынесла фирменный пирог.
— Ну что, молодежь, — сказала она, разрезая ароматное тесто. — Скоро в город. Квартира после ремонта — загляденье, Боря там всё проконтролировал, строители его до сих пор в кошмарах видят, зато плитка лежит ровно.
— Мам, — Вадим взял ее за руку. — Прости меня. Я думал, что «снять дачу» — это значит откупиться от проблем. А оказалось, что это значит — найти решение.
— Эх, Вадичка, — Вера Степановна улыбнулась своей самой мудрой и капельку саркастичной улыбкой. — Ты запомни: семья — это не когда никто никому не мешает. Семья — это когда все мешают друг другу так талантливо, что из этого получается что-то путное.
Борис Анатольевич кивнул, вытирая руки от масла (он только что закончил отлаживать старый мопед для местного почтальона).
— И главное, — добавил он, — всегда имей в запасе моток синей изоленты. На ней, считай, вся наша цивилизация держится.
Над «Зеленым Долом» опускался вечер. Сосны шумели, сверчки пели, а в доме светились окна. И в этом свете была видна истинная правда жизни: никакие «личные границы» не заменят тепла людей, которые готовы ради тебя и насос починить, и инвесторов перехитрить, и даже накормить тебя пшенкой под видом «элитного киноа».
