Алина сидела на диване, обхватив руками кружку с остывающим чаем, и смотрела на календарь, висящий на стене напротив. Через неделю они с Денисом должны были улететь на море. Билеты куплены ещё в феврале, когда за окном бушевала метель и казалось, что лето не наступит никогда. Отель забронирован после долгих вечерних споров о том, какой лучше — с собственным пляжем или ближе к центру города. Даты согласованы с обеих работ с огромным трудом, пришлось долго уговаривать начальство, просить, объяснять.
Она так ждала этой поездки. Целый год копили деньги, отказывая себе во многом. Денис не покупал новый ноутбук, хотя старый уже совсем еле работал и тормозил на каждом шагу. Она отказалась от курсов английского, которые давно хотела пройти для работы. Планировали маршруты по вечерам после работы, сидя за столом, изучали карты и путеводители. Денис показывал фотографии пляжей в интернете, восторгался цветом моря. Она выбирала рестораны, читала отзывы туристов. Всё было идеально распланировано. Наконец-то они проведут время вместе, только вдвоём, без бесконечных рабочих звонков и дел.
Но три дня назад что-то пошло совсем не так. Сначала просто слабость, которую легко списать на обычную усталость после особенно тяжёлой рабочей недели. Потом поднялась температура, которая упрямо не сбивалась обычными таблетками из аптечки. Потом пришла боль, острая и очень пугающая, в правом боку. Алина терпела два дня, надеялась, что само как-нибудь пройдёт. Не хотела идти к врачу. Не хотела признавать перед собой, что что-то действительно серьёзное. Боялась услышать плохие новости о здоровье. Не прошло. Стало только хуже с каждым часом.
Вчера она наконец заставила себя пойти в районную поликлинику. Врач — пожилая женщина лет шестидесяти с усталым, но добрым лицом и строгими глазами — долго и внимательно осматривала, задавала подробные вопросы про симптомы, качала головой с беспокойством. Потом выписала целую гору разных лекарств и очень серьёзно, без улыбки и шуток, строго посмотрела на Алину поверх очков.
— Никаких поездок, тем более заграницу, — сказала она твёрдо и решительно, без малейшего намёка на возможность обсуждения. — Строгий постельный режим дома. Неделю минимум, а лучше все две. Это совсем не шутки, понимаете? Вам сейчас нужно серьёзно лечиться, а не по курортам ездить и на солнце жариться. Самолёт в вашем состоянии просто опасен для жизни, можете не долететь.
Алина кивнула молча, чувствуя, как внутри всё больно сжимается от горького разочарования. Она понимала всю серьёзность. Ей и самой было действительно паршиво, хотя она изо всех сил старалась не показывать этого окружающим. Держалась из последних сил, даже улыбалась. Но отпуск… Ну что ж, так бывает в жизни. Жизнь, к сожалению, не всегда идёт строго по нашему плану. Ничего страшного, перенесут поездку на тёплую осень или на следующий год. Море точно никуда не денется. Здоровье всё-таки важнее.
Денис точно не расстроится сильно. Конечно, будет немного обидно поначалу, но он же взрослый, разумный, понимающий человек. Он обязательно поймёт ситуацию. Он поддержит её. Они столько всего вместе уже прошли за эти годы. Здоровье намного важнее любого отпуска, это совершенно очевидно даже маленькому ребёнку.
Она услышала, как знакомо скрипнула и открылась входная дверь. Муж вернулся наконец с работы. Алина медленно выдохнула, сделала маленький глоток уже совсем холодного чая и позвала его негромко, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и ровно.
— Ден, иди сюда, пожалуйста. Нам надо серьёзно поговорить.
Он вошёл в комнату, устало бросил тяжёлую сумку на старое кресло, потёр ладонями своё лицо. День явно выдался очень тяжёлым, это сразу было видно по его измождённому виду и помятой рубашке.
— Что случилось?
— Я сегодня была у врача в поликлинике, — Алина очень старалась говорить как можно спокойнее, без лишней ненужной драмы. — Мне категорически нельзя сейчас лететь никуда. Нужен полный покой, серьёзное лечение, строгий постельный режим. Врач очень категорически запретил абсолютно любые переезды, особенно дальние перелёты на самолётах. Говорит, что это может быть действительно опасно для здоровья.
Денис резко замер на месте, как вкопанный. Посмотрел на неё растерянно, так, будто не расслышал или не до конца понял смысл сказанных слов.
— То есть как это нельзя?
— Ну вот так. Болезнь оказалась серьёзнее, чем я сама думала раньше. Нужно обязательно лечиться здесь, дома, под постоянным врачебным наблюдением. Я подумала, что мы просто перенесём наш отпуск. Может быть, на тёплый сентябрь, там ещё обычно тепло и хорошая погода. Или вообще на будущий год, никуда не денется это море от нас.
Он молчал. Долго. Слишком уж долго для нормальной реакции. Достал свой телефон из кармана, стал что-то нервно листать в нём, совсем не глядя на неё. Лицо его было совершенно непроницаемым и холодным. Алина терпеливо ждала ответа. Думала, что он сейчас обязательно начнёт подробно спрашивать про точный диагноз, про назначенное лечение, про то, насколько вообще всё серьёзно и опасно. Будет искренне переживать за неё, предлагать свою помощь, активно интересоваться, что конкретно нужно купить или сделать.
Но вместо ожидаемого участия лицо его постепенно, на глазах исказилось. Не волнением и беспокойством за неё — а явным сильным раздражением. Даже злостью.
— Опять, — резко бросил он сквозь стиснутые зубы. — Опять всё происходит не вовремя.
— Что именно опять? — совсем не поняла Алина, нахмурившись.
— Ты. Твои бесконечные вечные проблемы со здоровьем. Всегда точно в самый неподходящий возможный момент что-то обязательно случается. Прямо какая-то закономерность железная.
Она медленно моргнула. Не сразу до конца дошло, что именно он сейчас сказал ей в лицо. Не сразу поняла настоящий смысл и жестокость этих холодных слов.
— Денис, я совсем не специально заболела сейчас. Ты же сам прекрасно понимаешь это? Я точно не выбирала это сознательно.
— Да? А мне-то какая вообще разница от этого? Я целый год этот отпуск с нетерпением ждал! Целый чёртов год! Буквально считал каждый день до поездки на море! И что теперь получается? Всё просто псу под хвост идёт?
— Ну… перенесём на другое время. Денис, это же совсем не конец света. Мы обязательно ещё съездим позже.
— Перенесём, — передразнил он её, зло и ядовито усмехнувшись. — Легко тебе так говорить. А дорогие билеты? А забронированный отель? Всё просто пропадёт! Ты вообще хоть немного думала об этом?
— Можно обязательно попробовать вернуть деньги. Или хотя бы какую-то их часть. Если официальную медицинскую справку от врача предоставить, многие авиакомпании и отели обычно идут навстречу в таких случаях…
— Ты вообще в своём уме сейчас? — голос его стал заметно громче и злее. — Какую ещё справку? Кто именно тебе что-то там вернёт? Ты хоть понимаешь до конца, сколько это всё стоило? Сколько мы копили целый год? Год, Алина! Целый год экономили!
Алина остро почувствовала, как внутри что-то медленно холодеет. Медленно, но совершенно неотвратимо. Она внимательно смотрела на своего мужа и вдруг не узнавала его совсем. Перед ней стоял какой-то чужой, злой, жестокий человек с искажённым гневом лицом.
— Я всё понимаю. Конечно, понимаю. Мне тоже очень жалко сорванный отпуск. Но я действительно физически не могу сейчас никуда лететь. Врач прямо сказала мне, что это реально опасно для здоровья и жизни, что может быть серьёзное осложнение…
— Плевать мне глубоко, что там твой врач тебе сказал! — Денис резко встал со своего места, прошёлся по маленькой комнате нервными, резкими, злыми шагами. — Я категорически не собираюсь из-за тебя безвозвратно терять свой отпуск! Слышишь ты меня? Не собираюсь! Хватит уже этого!
— Из-за меня? — совсем тихо, с растущим непониманием ситуации переспросила она, не веря.
— Да, именно из-за тебя! Всегда абсолютно что-то! То вдруг голова сильно болит, то живот, то спина, то ещё что-то новое обязательно придумаешь! Когда же это вообще наконец-то кончится?! Вечно ты со своими бесконечными болячками!
Алина просто сидела на диване и совершенно не могла поверить в происходящее сейчас. Это действительно правда сейчас говорит ей её родной муж? Человек, с которым она целых семь лет прожила бок о бок? С которым строила серьёзные планы на общее будущее? Которому всегда доверяла абсолютно всё?
— Денис, мне сейчас плохо. Мне действительно очень, очень плохо физически. Ты вообще хоть немного это понимаешь или тебе совершенно всё равно на меня?
— Понимаю прекрасно, — совсем холодно, отстранённо ответил он, даже не глядя в её сторону. — Прекрасно понимаю только то, что мой долгожданный отпуск летит к чертям собачьим безвозвратно. Спасибо тебе огромное за это. Очень я тебе благодарен сейчас.
Он резко развернулся и быстро вышел из комнаты. Алина услышала, как он открыл большой шкаф в прихожей, стал что-то активно доставать оттуда, громко громыхая металлическими вешалками. С огромным трудом встала с дивана, придержавшись за его спинку, медленно вышла следом за ним, всё время держась рукой за стену. Голова неприятно кружилась. Он уже стоял с их большим дорожным чемоданом в руках, тем самым, который они вместе специально покупали в прошлом году для будущих совместных путешествий и поездок.
— Что ты делаешь сейчас? — тихо спросила она, хотя уже внутренне догадывалась о ответе.
— Собираюсь в дорогу, — сухо буркнул он, упрямо не глядя в её сторону совсем.
— Куда именно?
— На море, конечно. Куда же ещё, по-твоему? Думаешь, я просто так выброшу все наши деньги?
— Как это… один?
Денис наконец посмотрел прямо на неё. В его глазах было что-то очень колючее, злое, совершенно незнакомое ей. Так он никогда, ни разу в жизни на неё раньше не смотрел.
— А что именно ты мне предлагаешь взамен? Сидеть здесь и просто смотреть целыми днями, как ты болеешь? Слушать круглые сутки твои стоны и жалобы? Нет уж, очень извини меня. Я не врач совсем и не нянька тебе. Я действительно хочу нормально отдохнуть.
— Ты не можешь быть сейчас серьёзным. Денис, ты же не оставишь меня совсем одну именно сейчас? Мне очень страшно.
— Очень даже легко могу. И обязательно оставлю. — Он решительно прошёл в спальню, начал методично и быстро складывать свои вещи в раскрытый чемодан. Лёгкие рубашки, пляжные шорты, яркие плавки, солнцезащитный крем, тёмные очки. — Билеты хотя бы не сгорят совсем с моей стороны. Спокойно один отдохну, раз уж ты не можешь со мной. Жалко, конечно, очень, но что теперь поделать.
Алина просто стояла в дверном проёме спальни и смотрела на всё это происходящее как на очень плохой, абсурдный, совершенно нелепый сон. Не могло же быть на самом деле, чтобы это всё происходило в реальности. Это точно какой-то бред или кошмар. Сейчас она обязательно проснётся, и всё снова будет абсолютно нормально. Они вместе посмеются над этим глупым кошмаром.
— Денис, мне действительно страшно. Мне плохо. Я совсем не хочу оставаться одна сейчас. Пожалуйста, прошу тебя.
— Надо было получше думать раньше об этом, — холодно бросил он, яростно и грубо застёгивая переполненный чемодан.
— О чём именно думать? О том, чтобы специально не заболеть? Я что, сама себе всё это нарочно устроила?! Ты вообще слышишь, что говоришь? Ты хоть понимаешь?
Он медленно выпрямился во весь рост, посмотрел на неё очень прямо, жёстко, совсем без малейшей тени сочувствия или тепла в глазах.
— Ты что, серьёзно ждёшь, что я из-за твоей болезни отменю весь отпуск? Значит я спокойно еду один, — холодно заявил он и решительно потянул тяжёлый чемодан к выходу из квартиры.
Алина стояла словно вкопанная на месте. Нужные слова намертво застряли где-то глубоко в горле, никак не могли вырваться наружу. Дыхание болезненно перехватило.
Денис молча надел свою куртку, тщательно проверил все карманы, взял звенящие ключи от машины со столика в узкой прихожей. Документы, телефон, кошелёк с деньгами. Даже ни разу не обернулся назад. Даже не посмотрел на неё хотя бы напоследок. Как будто её вообще не существовало в этой квартире.
Дверь закрылась. Негромко, почти тихо. Но этот короткий щелчок замка прозвучал почему-то как-то очень окончательно. Как приговор. Как конец чего-то важного.
Алина осталась стоять в пустой прихожей, просто глядя на закрытую дверь. Она всё ещё не верила, что это случилось по-настоящему в жизни. Всё ждала, что он обязательно сейчас вернётся, резко распахнёт дверь, скажет, что просто пошутил неудачно, что, конечно же, никуда не поедет без неё, что она для него намного важнее любого отпуска, любого моря на свете.
Но шаги за тяжёлой дверью окончательно затихли. Медленно спустились по лестнице вниз. Потом завёлся хорошо знакомый звук двигателя его машины во дворе дома. Потом стало совсем, абсолютно тихо вокруг.
Она медленно, словно во сне, прошла обратно в комнату, тяжело опустилась на мягкий диван. Ноги сильно подкашивались. Кружка с остывшим чаем всё ещё одиноко стояла на столе. Яркий календарь висел на стене, с отмеченными красным датами. Через неделю они должны были вместе улететь на море. Вместе. Как настоящая пара. Как семья.
Слёз почему-то не было. Только очень странное онемение всего тела, как после очень сильного удара. Как будто внутри выключили что-то жизненно важное, что раньше всегда надёжно работало, давало тепло и энергию.
Она взяла телефон дрожащей рукой. Хотела сразу позвонить маме, лучшей подруге Свете, родной сестре, хоть кому-то из близких. Но передумала и не стала. Что она вообще им всем скажет? Что родной муж уехал в отпуск совсем один, просто оставив её больную дома? Как это вообще можно нормально объяснить так, чтобы не выглядеть совсем жалкой и глупой?
Алина медленно легла на диван, натянула на себя тёплый мягкий плед, который когда-то давно связала ей любимая бабушка. Температура снова заметно поднималась, это чувствовалось по сильному жару во всём теле. Ломило абсолютно всё, голова неприятно кружилась. Лекарства лежали на столе небольшой аккуратной стопкой, нужно было обязательно принять очередную дозу строго по расписанию. Она с большим трудом протянула руку, послушно выпила горькие таблетки, запила остатками совсем холодного чая.
Закрыла глаза. Изо всех сил пыталась уснуть, хоть как-то отключиться от жестокой реальности. Но в больной голове настойчиво, очень больно вертелись его последние слова. «Из-за тебя». «Всегда что-то». «Плевать мне». Как он вообще мог так сказать? Как он мог так жестоко поступить с ней?
И ведь он был серьёзен. Он действительно уехал на отдых. Просто взял чемодан и спокойно уехал. Просто оставил её здесь одну.
Ночь прошла в каком-то мучительном, тревожном, беспокойном полусне. Алина просыпалась каждый час от сильной боли в теле, смотрела на светящийся телефон в полной темноте — сообщений от него не было. Ни одного. Ни звонка, ни смски, ни слова. Снова засыпала, беспокойно ворочалась, путалась в тёплом пледе. Снова просыпалась от боли. Снова проверяла телефон в надежде. Пусто. Полная тишина и пустота.
Утром она встала с огромным трудом, держась за стены, с трудом доплелась до кухни. Заварила себе чай, выпила очередные горькие таблетки по расписанию. Села у окна, закутавшись в старый тёплый халат, и просто долго смотрела на улицу вниз.
Странно. Она честно ждала, что будет плакать, рыдать навзрыд часами, звонить ему по сто раз подряд, требовать немедленно вернуться домой. Умолять, стыдить, кричать. Но ничего этого совсем не было. Было только холодное, кристально ясное спокойствие внутри.
Она впервые позволила себе подумать абсолютно честно, совсем без привычных оправданий: а рядом ли вообще был настоящий человек все эти долгие годы? Настоящий надёжный партнёр, готовый быть рядом в любую трудную минуту? Или просто удобный сосед по квартире, которому хорошо и комфортно, пока всё идёт гладко и совсем без проблем?
Вспомнила, как ровно два года назад она попала в больницу с острым аппендицитом. Срочная операция, сильная боль, настоящий страх за жизнь. Он пришёл всего один раз, посидел ровно двадцать минут у кровати и быстро ушёл — мол, работа очень срочная, важное совещание, ты понимаешь. Больше за целую неделю не появлялся ни разу.
Вспомнила, как прошлой весной у неё умерла самая любимая бабушка, которая практически её вырастила с детства. Денис на похороны категорически не поехал с ней. Сказал, что очень устал за неделю, что ему жизненно необходим отдых в выходные, что он просто не может тратить своё время на такое. Она тогда оправдывала его поступок перед всеми родными, активно защищала, придумывала уважительные причины.
Вспомнила, как полгода назад её внезапно и неожиданно уволили с любимой работы из-за сокращения штата. Она плакала, очень боялась будущего, совсем не знала, что делать дальше и как жить. Он равнодушно сказал: «Ну и что теперь? Найдёшь другую работу, не маленькая же». И просто ушёл смотреть футбол по телевизору. Даже не обнял её тогда.
Сколько же раз она сама себя жестоко обманывала? Сколько раз оправдывала все его плохие поступки за них обоих?
Алина взяла ноутбук с полки. Села за стол, открыла браузер дрожащими руками. Начала методично искать нужную информацию. Про развод. Про раздел совместного имущества. Про документы, которые обязательно нужны. Про сроки, процедуры, хороших юристов.
Она не злилась на него. Не кипела от ярости. Не планировала мести. Просто очень методично, спокойно, пункт за пунктом, внимательно изучала, что именно ей предстоит сделать в ближайшее время. Делала подробные заметки, сохраняла полезные ссылки.
Через два дня температура наконец полностью спала. Организм хорошо откликнулся на назначенное лечение. Алина почувствовала себя заметно лучше, намного сильнее. Встала, тщательно убралась во всей квартире, постирала накопившееся грязное бельё, приготовила себе нормальную горячую еду. Жизнь и силы потихоньку возвращались в её тело и душу.
От Дениса пришло первое сообщение в телефон.
«Приехал. Отель хороший, прямо как на фото, даже лучше. Жаль, что ты не со мной».
Она прочитала молча. Не ответила ни слова. Просто отключила уведомления от его контакта навсегда.
Через день пришло второе короткое сообщение.
«Погода отличная, солнце печёт. Море тёплое, как парное молоко. Как ты там? Лучше себя чувствуешь?»
Снова не ответила вообще. Смотрела на экран и совсем не чувствовала ничего. Полная пустота внутри.
Ещё через день он прислал яркую цветную фотографию — сам на пляже, с ярким коктейлем в руке, улыбается во весь рот. Загорелый, довольный жизнью, счастливый.
«Эх, надо было как-то всё равно лететь. Зря мы отменили. Надо было рискнуть».
Алина посмотрела на это фото очень долго. И впервые за все эти тяжёлые дни улыбнулась. Горько, зло, но улыбнулась.
Мы? Отменили?
Она заблокировала его во всех мессенджерах одним движением пальца. Удалила из друзей во всех соцсетях.
Неделя прошла быстрее, чем она думала. Алина полностью долечилась, восстановила все силы, вернула себе энергию для жизни. Записалась к проверенному юристу на консультацию по рекомендации подруги. Узнала абсолютно всё, что нужно знать про процедуру развода. Подготовила полный пакет необходимых документов, собрала все справки. Открыла отдельный счёт в совершенно другом банке. Сменила все пароли от общих аккаунтов. Составила подробный список вещей, которые обязательно заберёт с собой.
Когда Денис наконец вернулся — загорелый до шоколадного цвета, отдохнувший, расслабленный, довольный, с огромной сумкой дешёвых сувениров и кучей цветных фотографий в телефоне — он сразу обнаружил, что дома что-то серьёзно изменилось.
Не внешне. Всё стояло на своих местах. Мебель, вещи, картины на стенах, книги. Но в воздухе витало что-то другое. Что-то очень холодное и отстранённое.
— Привет, — сказал он, заходя в квартиру, широко улыбаясь. — Как ты? Намного лучше себя чувствуешь?
— Лучше, — спокойно, абсолютно ровно ответила Алина без эмоций.
— Ну вот и отлично, я очень рад! Я тебе столько всего интересного рассказать хочу! Море было просто невероятное, и пляж чистейший, и…
— Денис, — негромко перебила она. — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Садись, пожалуйста.
Он резко замолчал на полуслове. Посмотрел на неё внимательнее, впервые заметив что-то новое, незнакомое в её тоне и прямом взгляде.
— О чём?
— О нас. Точнее, о том, что нас больше нет.
Пауза затянулась. Он медленно моргнул, не сразу понял смысл сказанного.
— Что? Что ты сказала?
— Я подала на развод. Документы уже у юриста, всё оформлено. Тебе позвонят на этой неделе с уточнениями по разделу имущества.
— Ты шутишь сейчас? — он нервно, неестественно засмеялся. — Это какой-то дурацкий розыгрыш?
— Нет. Я абсолютно серьёзна сейчас.
— Из-за отпуска? Алина, ты серьёзно? Из-за одного несчастного отпуска ты хочешь развестись?!
— Не из-за отпуска, — спокойно, очень спокойно и чётко сказала она. — Из-за того, что ты уехал тогда. Из-за того, что тебе было абсолютно, совершенно плевать на меня. Из-за того, что ты выбрал билеты, пляж и коктейли, а не меня. Из-за того, что я поняла окончательно: рядом со мной никого нет. Давно уже нет. Может, и не было никогда.
— Но я же вернулся! Я здесь, рядом! Давай всё спокойно обсудим, я не понимаю, в чём проблема…
— Обсуждать абсолютно нечего. — Алина спокойно встала, взяла заранее собранную у двери сумку. — Я пока поживу у мамы, пока всё не оформим. Квартира останется тебе, раз ты так за неё и за деньги переживаешь. Мне от тебя ничего не нужно. Совсем ничего. Только развод. Просто подпиши бумаги, когда придут. Не затягивай процесс.
— Алина, постой! Ты не можешь просто так взять и уйти!
— Могу. И ухожу. — Она посмотрела на него в самый последний раз. Долго, изучающе, прощально. — Ты знаешь, в чём самое страшное? Я целую неделю была совсем одна, больная, слабая, беспомощная, никому не нужная. И мне было легче, спокойнее, лучше, чем когда-либо за все эти годы с тобой рядом. Вот об этом подумай хорошенько на досуге.
Она вышла из квартиры, неся сумку. Дверь закрылась так же тихо, как неделю назад, когда уходил он. Только теперь уходила она. Навсегда.
И впервые за очень, очень долгое время Алина чувствовала, что дышит действительно полной грудью. Свободно. Легко. Счастливо.
