— Ты должна взять у своих родителей деньги. Погасим долги моей сестры! — заявил муж.
Когда Максим произнес эти слова, я отставила чашку с остывшим чаем и внимательно посмотрела на него.
Супруг сидел за кухонным столом, уткнувшись в телефон, и даже не поднял глаз. Джинсы протерлись на коленях, футболка помялась за день, волосы торчали в разные стороны. Сейчас он мне казался совсем не тем уверенным мужчиной, в которого я когда-то влюбилась.
— О каких долгах Иры ты говоришь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Да ерунда всякая, — супруг нервно махнул рукой. — Кредитки, микрозаймы. Знаешь же, как она живет!
Знала…
Ирина, младшая сестра Максима, в свои тридцать три года умудрялась менять работу каждые полгода, мужчин — каждые три месяца, а квартиры — по настроению. При этом всегда находила, у кого занять денег, и никогда не находила возможности их вернуть.
—И сколько она должна? — уточнила я.
— Восемьсот тысяч, — буркнул Максим, наконец оторвавшись от экрана. — Ну, может, чуть больше.
Чуть больше… Как будто речь шла о покупке хлеба, а не о сумме, которую мои родители копили последние пять лет. И угораздило их рассказать нам о своих сбережениях!
Папа работал простым инженером на заводе, мама — медсестрой в поликлинике. Каждая копейка давалась им трудом.
— И ты серьезно думаешь, что я должна попросить у родителей такие деньги для твоей сестры? — в моем голосе появились нотки возмущения, которые Максим, видимо, не заметил. Или не хотел замечать.
— А что тут такого? Они же не последнюю копейку из кошелька вынимают! А Ирка в долговую яму попала, коллекторы звонят. Мы не можем не помочь члену нашей семьи.
Семья… Интересно, что супруг понимал под этим словом?
За три года нашего брака Ирина была у нас дома раз десять, при этом каждый раз что-то просила: то денег, то переночевать, то встретить в аэропорту в шесть утра, потому что такси обходится дорого.
И каждый раз Максим не мог ей отказать.
— Максим, — уверенно промолвила я, — я не буду просить у родителей деньги на долги Иры. Это исключено!
Муж медленно поднял голову, и я увидела в его глазах удивление, словно он услышал что-то совершенно неожиданное.
— То есть как не будешь? Мы же договорились.
— Мы ни о чем не договаривались. Ты мне сообщил свое решение и ждешь, что я его выполню.
Максим откинулся на спинку стула. В его взгляде мелькнуло раздражение.
— Лена, не устраивай сцен. У меня и так голова болит от всего этого. Ты же видишь, в каком я состоянии.
Видела…
Последние полгода муж ходил мрачный, постоянно говорил по телефону с кем-то из родственников, нервничал. Но своими проблемами не делился, отмахивался: мол, разберусь сам. А теперь оказалось, что разбираться должна я. Точнее, мои родители.
— В каком ты состоянии, Максим? — спросила я. — Расскажи мне честно, что происходит.
Он вздохнул и потер лицо руками.
— Да все просто. Ирка влезла в долги, коллекторы совсем достали. Она, плача, приехала к маме, та теперь места себе не находит, постоянно звонит. Говорит, что у нее сердце не выдерживает. Просит помочь.
Свекровь…
Еще одна болевая точка нашего брака. Галина Сергеевна обожала Максима и терпела меня исключительно как необходимое дополнение к сыну. При каждой встрече она находила способ намекнуть, что я недостаточно хорошо о нем забочусь, неправильно готовлю его любимые блюда и вообще не тяну на идеальную жену.
— И что предлагает мама? — поинтересовалась я.
— Ну вот, говорит, у Лены родители не бедные, пусть помогут. Мы же одна семья теперь.
Одна семья…
Значит когда нужны деньги, мы одна семья. А когда Галина Сергеевна при мне рассказывает подругам, какая у соседки замечательная невестка, которая и готовит отлично, и внуков уже двоих родила, тогда я как будто не существую.
— Я сказала нет, Максим. И это окончательное решение.
Супруг резко встал. Стул скрипнул по линолеуму.
— Понятно. Значит, говоришь, что твои принципы важнее всего на свете!
— Мои принципы? — я невольно повысила голос. — Максим, речь идет о деньгах, которые мои родители копили годами!
— И что? Слава Богу, живы-здоровы! А моя сестра может помереть от стресса!
— Не сгущай краски! Твои слова звучат нелепо! Вместо того, чтобы помирать, пусть идет работать. Устроится на нормальную работу. Слабо? Поработает там полгода и оформит кредит в банке.
— Легко сказать, — недовольно фыркнул он. — У нее кредитная история испорчена, какой банк ей даст кредит? Не смеши!
Мы смотрели друг на друга через кухонный стол. Я понимала, что только что между нами легла невидимая стена.
Муж ждал, что я сдамся, как обычно. Что в конце концов скажу “ладно, поговорю с родителями”. Ведь так было всегда. Я уступала, потому что любила его и не хотела ссор.
Но сейчас что-то изменилось. Может я просто устала постоянно приспосабливаться. Не знаю.
— Максим, давай закончим этот разговор.
Следующие два дня супруг со мной практически не разговаривал: отвечал односложно, демонстративно готовил себе завтрак отдельно, по вечерам уходил к друзьям или закрывался в комнате с ноутбуком.
Это были его классические манипуляции, которыми он пользовался с первого года нашего брака.
Раньше я переживала, пыталась помириться первой, извинялась даже тогда, когда была права.
Но теперь странным образом чувствовала полное спокойствие: работала, готовила ужин, читала книгу перед сном. Жизнь без постоянного напряжения казалась даже приятной.
Звонок от мамы грянул как гром среди ясного неба…
Я как раз приехала с работы и переодевалась в домашнюю одежду.
— Леночка, дорогая, — встревоженно протрещала мама. — Мне тут Галина Сергеевна звонила…
Сердце ухнуло вниз. Значит свекровь решила действовать напрямую.
— Что она говорила? — спросила я, присаживаясь на край кровати.
— Ой, деточка, она такая расстроенная была. Рассказала про Ирку, про долги эти ужасные. У меня сердце на части разрывается. Ты знаешь, я подумала… правда, мы же родственники теперь, как можно в такой ситуации отказывать?
Мама говорила тем самым тоном, которым объясняла мне в детстве, почему нельзя жадничать и почему обязательно нужно уступать место в автобусе. Тоном человека, который искренне верит в добро и не может понять, что другие могут поступать иначе.
— Мам, ты же не знаешь всей ситуации, — начала я.
— А что тут знать, Лена? Человек в беде, а мы можем помочь. Помнишь, как тетя Валя нам помогла, когда у папы зарплату задерживали? Или когда дядя Коля денег на твою учебу дал?
— Это совсем другое…
— Ничего не другое! — мама перебила меня, в ее голосе появилась твердость. — Галина Сергеевна права. Вы, молодежь нынешняя, на деньгах помешались. Вот в наше время люди были добрые, всегда друг другу помогали. И чужим помогали, не говоря уж про родственников.
Я закрыла глаза. Началось…
Лекция про советские времена, когда все были дружные и отзывчивые, а теперь каждый думает только о себе. Я слышала это сотни раз, и спорить было бесполезно.
— Мам, пойми, дело не в жадности…
— А в чем же? В чем, Леночка? Объясни мне.
Как объяснить, что дело в принципе? Что если я сейчас сдамся, то потом будет только хуже? Что Ирина никогда не вернет эти деньги, а через год снова влезет в долги? Что Максим привык решать проблемы за мой счет?
Пятнадцать минут я пыталась что-то объяснить, но мама стояла на своем. Галина Сергеевна, видимо, представила ситуацию так, что я — жестокая эгоистка, которая из-за денег готова разрушить семью.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Хорошо, мам. Я согласна!
— Ой, деточка, я так рада! Знала, что ты у нас добрая девочка, просто немного запуталась.
— Но при одном условии, — добавила я тихо.
— Каком условии?
— Все должно быть оформлено официально, — коротко ответила я.
В телефонной трубке воцарилась тишина.
— Договор займа через нотариуса, с указанием сроков возврата и процентов. Все должно быть четко прописано.
— Леночка, — мама явно растерялась. — Зачем так усложнять? Это же родственники… стыдно-то как…
— Именно потому что они родственники, договор следует оформить. Если мы семья, то должны относиться друг к другу ответственно. Ира получит деньги, но при этом будет понимать, что это не подарок, а долг, который нужно отдавать.
— Но они же обидятся… Галина Сергеевна подумает, что мы им не доверяем.
Смешно!
А то, что они просят огромную сумму у людей, которых толком не знают, это нормально?
— Мам, это мое окончательное условие. Либо все официально, либо никак!
Мама еще минут десять пыталась меня переубедить. Говорила про отношения в семье, про то, что нехорошо ставить родственников в неловкое положение, про то, что деньги не главное в жизни. Каждый ее аргумент только укреплял мою уверенность в правильности решения.
— Хорошо, — вздохнула она наконец. — Если ты так считаешь нужным… Но обещай, что ты хотя бы мягко это преподнесешь.
— Конечно, мам. Всё будет деликатно. Обещаю.
Когда Максим вернулся с работы домой, я сидела в гостиной с чашкой травяного чая и читала. Муж прошел в комнату, переоделся, потом появился на кухне. Я слышала, как он открывает холодильник и гремит посудой. Наконец он не выдержал и заглянул в гостиную.
— Мама тебе не звонила? — спросил он, стараясь выглядеть спокойным.
— Звонила, — ответила я, не отрывая взгляда от книги.
— И что?
Я отложила книгу и внимательно на него посмотрела. Максим стоял в дверном проеме, опершись плечом о косяк, и пытался изобразить непринужденность. Но по его лицу было заметно, как сильно он напряжен.
— Я согласилась, — ответила я спокойно.
Его лицо мгновенно изменилось: разгладилось, помолодело. Он даже выпрямился.
— Серьезно? То есть… ты поговоришь с родителями?
— Уже поговорила. Мама согласилась дать деньги.
Максим сделал шаг вперед. Я видела, как он борется с желанием обнять меня.
— Лен, я знал, что ты меня не подведешь. Спасибо, родная.
— Но есть условие, — добавила я.
Его улыбка слегка померкла, но не исчезла. В глазах теплилась надежда.
— Какое условие?
— Все должно быть оформлено через нотариуса. Договор займа с указанием сроков возврата и процентов.
Максим моргнул несколько раз, словно не расслышал.
— То есть как через нотариуса?
— Обычно. Составляется договор, где указывается сумма долга и сроки возврата. Все подписывается при нотариусе.
— Лен, ну это же… — он провел дрожащей рукой по волосам. — Это же пустая трата времени. Да и стыдно как-то. Мы же родственники, не чужие люди.
Родственники. Опять это слово!
Интересно, когда Ира в последний раз интересовалась, как дела у моих родителей? Или когда Галина Сергеевна заботилась об их здоровьи?
— Максим, либо так, либо никак. Это то обязательное условие, при котором мои родители согласны помочь.
Супруг прошелся по комнате, явно обдумывая ситуацию.
— А Ира не обидится?
— А почему она должна обидеться? Ей дают деньги, которые она просила. Просто фиксируют условия возврата. Это большая сумма, Максим. Восемьсот тысяч!
— Ну да, в принципе логично, — согласился он неохотно. — Хотя раньше никто из нас так не поступал…
Раньше… Это когда муж занимал у моих родителей на новую машину, обещал все вернуть через полгода, а в итоге отдавал деньги два года маленькими суммами. Тогда мне было неудобно напоминать ему о долге, а родители деликатно молчали.
— И еще… я хочу лично наблюдать за процессом, — добавила я. — Поэтому оформить документы сможем только в субботу, когда у меня будет свободное время.
Максим кивнул.
— Да конечно. Без проблем. Главное, что ты согласилась помочь.
Муж подошел ко мне и нежно поцеловал в лоб.
Раньше такие поцелуи вызывали у меня тепло, чувство защищенности. Но сейчас я почувствовала что-то неприятное: будто меня поцеловал незнакомый человек.
Впервые за три года брака прикосновения мужа показались мне чужими.
Всю неделю меня не оставляло странное ощущение.
Вроде бы все складывалось правильно. Ирина получит деньги, но при этом будет обязана их вернуть. Справедливо. Но почему-то на душе было неспокойно.
Несколько раз я ловила себя на том, что набираю мамин номер, чтобы сказать “Знаешь что, давай откажемся. Пусть Максим и его семья сами разбираются со своими проблемами”.
Но каждый раз останавливалась. Дала слово, значит нужно его держать.
Просто теперь все будет по-честному, с документами.
Максим всю неделю был подчеркнуто внимателен: покупал мороженое, которое я люблю, предлагал сходить в кино, рассказывал анекдоты за ужином.
Я понимала, что он старается загладить вину за свою грубость, но его усердие только раздражало.
Слишком наигранно, слишком демонстративно.
В пятницу мне позвонила Галина Сергеевна. Голос у нее был сладкий, как мед.
— Леночка, дорогая, спасибо тебе большое за помощь. Ты настоящая дочь для нашей семьи!
Только она забыла добавить, что я — дочь, которую три года при каждой встрече критиковали за невкусные блюда, одежду и чрезмерную любовь к работе. Но теперь, когда свекрови нужны были деньги, я вдруг стала для нее дочерью.
— Не за что, Галина Сергеевна, — ответила я вежливо.
— Ты знаешь, Ира так переживала из-за этого оформления через нотариуса. Но я ей объяснила, что это правильно, по-взрослому. Пусть учится быть ответственной.
Значит, все-таки обиделись. Но согласились, потому что выбора нет.
В субботу утром мне пришлось зайти на работу, чтобы сдать срочный проект. Около половины двенадцатого позвонила мама.
— Леночка, я уже готова. Через полчаса подъеду к нотариальной конторе. Деньги сразу возьму с собой.
— Хорошо, — ответила я, одновременно просматривая документы на компьютере. — Максим вчера звонил Ире, она сказала, что будет вовремя.
— Отлично. Только ты не опаздывай, а то я сильно волнуюсь. Поскорее бы уладить эту ситуацию.
— Буду через час. Не нервничай!
Я закончила с проектом, отправила его по почте и собрала вещи.
В машине еще раз мысленно прокрутила план: встречаемся у нотариуса, оформляем документы, Ира получает деньги, мы расходимся. Все цивилизованно и по закону.
Поднимаясь по лестнице к своей квартире, я услышала голоса. Странно. Максим говорил, что поедет к нотариусу прямо с работы.
Я открыла замок, зашла в квартиру и застыла на месте.
В прихожей у стены стояли два больших чемодана и спортивная сумка.
Из кухни доносился звон посуды и голос Иры:
— Максимка, а где у вас хороший чай? Этот пакетированный полная гадость. Я такой не пью!
Я прошла в кухню.
Ира стояла у открытого шкафчика и перебирала мои банки с чаем, специями, крупами. На столе были разложены какие-то бумаги, ее косметичка, зарядка от телефона.
Как будто она здесь хозяйка!
— Привет, — тихо поздоровалась я.
Золовка обернулась. На ней было ярко-розовое платье, волосы собраны в небрежный пучок, безупречный макияж. В руках она держала банку с дорогим цейлонским чаем, который мне привезли в подарок из Индии.
— О, Ленка! — родственница поставила банку на стол. — А я тут чай себе завариваю. Устала ужасно, всю ночь вещи собирала.
Вещи собирала… Я посмотрела на чемоданы в прихожей, потом на разбросанные по кухне принадлежности Ирины.
— Ира, а чьи это чемоданы? Можно узнать?
— Мои, — ответила она, как будто это объясняло все.
— А почему они здесь?
Золовка села за стол и демонстративно отбросила прядь волос с лица. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то похожее на смущение, но тут же исчезло.
— Ну как почему? — она рассмеялась. — Неужели так сложно догадаться? Не тупи! Чего уставилась? Я переехала. Теперь я буду жить с вами! Вот и весь секрет!
Я стояла посреди кухни и не могла произнести ни слова.
Переехала… К нам… В мою квартиру, где у каждой вещи свое место, где я семь лет создавала уют. Просто взяла и переехала, даже не спросив.
— Как это жить с нами? — выдавила я наконец.
— Ну обычно, — Ира пожала плечами. — Максим не говорил? Мне ведь негде жить! Съемную квартиру пришлось освободить. Денег нет. А тут вы… точнее, ты. С собственным жильем. Я подумала, а что ж мне по углам скитаться, когда у брата места хватает?
И тут меня понесло. Все накопившееся за эти дни, вся эта наглость, все попытки меня использовать… все вырвалось наружу, как из лопнувшей плотины.
— Даже так? — я сделала шаг к золовке. — Значит ты просто решила переехать в МОЮ квартиру? Не спросив, не предупредив?
— В смысле? Ты — наша невестка. Что я должна у тебя спрашивать? Или тебе неведомо, что такое семья и близкие люди?
— Близкие люди, говоришь, — прошипела я. — Ира, ты в своей жизни хоть раз поинтересовалась, как дела у моих родителей? Хоть раз поздравила их с праздником? Хоть раз предложила какую-то помощь?
— К данной ситуации это не имеет никакого отношения! Не устраивай истерику на пустом месте. У меня голова болит. Максим сказал, что ты согласилась. Вот и все.
— МАКСИМ СКАЗАЛ? — от услышанного у меня затряслись руки. — МАКСИМ! ИДИ СЮДА! НЕМЕДЛЕННО!
Через несколько секунд супруг появился в дверях кухни. По лицу было видно, что он слышал наш разговор.
— Лен, давай спокойно поговорим…
— Хорошо. Давай спокойно. Ты разрешил ей переехать в мою квартиру? В мою!
— Ну она же родная сестра…
— Она твоя сестра! А квартира МОЯ! И я здесь ХОЗЯЙКА! — мой голос срывался, но мне было все равно. — Ты что, совсем обалдел? Сначала требуешь денег у моих родителей, а теперь еще и притащил свою сестрицу жить за мой счет?
— Лена, не ори, — тихо попросил Максим. — Соседи услышат.
— Пусть слышат! — я была в ярости. — Пусть знают, какой ты замечательный муж и что ты вытворяешь за моей спиной! Это переходит все границы!
— Да успокойся ты, истеричка! — вдруг огрызнулась Ирина. — Подумаешь, немного поживу с вами. Не умрешь же. Чего вспенилась?
Я медленно повернулась к золовке. В ее глазах читалось полное недоумение: она искренне не понимала, в чем проблема.
— Истеричка? — я говорила очень тихо, и это было страшнее крика. — Значит я истеричка, потому что не хочу, чтобы посторонние люди рылись в моих вещах и хозяйничали в моем доме?
— Какие еще посторонние? Глупая! Я тебе золовка!
— Ты мне НИКТО! — заорала я. — Ты мне никто и ничто! За три года ты была в этом доме десять раз, каждый раз что-то просила, ни разу не сказала спасибо! Ты не знаешь моего отчества, не помнишь мой день рождения и вообще не считаешь меня за человека!
— Лен, хватит, — попытался вмешаться Максим.
— Нет! Не хватит! — я развернулась к супругу. — А ты? Ты думаешь, что раз мы расписаны, то можешь распоряжаться моей жизнью? Диктовать, кому давать деньги? Решать, кто будет жить в моей квартире?
— Я не диктую…
— Нет, диктуешь! Ты даже не посоветовался со мной! Просто поставил перед фактом! И она! — я ткнула пальцем в сторону Ирины. — Тоже просто приехала с чемоданами и заявила, что теперь будет здесь жить!
— Лена, это дело решаемое. Давай все обсудим.
— Что обсуждать, Максим? Как вы собираетесь меня дальше использовать? Какие еще долги я должна буду погасить? Кого еще поселить в своей квартире?
Ира и Максим переглянулись. Видимо, мой взрыв их удивил. Они привыкли, что я все терплю и в конце концов соглашаюсь.
— С меня достаточно! — я подошла к золовке и взяла ее косметичку со стола. — Вот твои вещи. Бери чемоданы и убирайся из моего дома. Немедленно.
— Как это убирайся? — Ира опешила. — Нам вообще-то нужно решить вопрос с деньгами.
— Забудь про деньги! Ничего ты не получишь! Ни копейки!
— Лен, ну это же глупо, — попытался урезонить меня Максим. — Мы можем…
Его слова стали последней каплей.
— Глупо? — я с презрением посмотрела на мужа. — Тогда убирайся вместе со своей сестричкой. Из МОЕЙ квартиры. Прямо сейчас.
— Что? — он не поверил своим ушам.
— Ты меня прекрасно расслышал. Забирай свои вещи и валите оба к маме. Пусть она вас сама содержит. Без моего участия!
Я прошла в прихожую и открыла входную дверь нараспашку.
— Время пошло. У вас полчаса на сборы.
— Лена, ты с ума сошла! — Максим следовал за мной. — Куда я пойду?
— Мне плевать, куда ты пойдешь! К маме, к друзьям, под мост. Твои проблемы! Ты хотел семью? Вот тебе семья… твоя мама и сестра. Живи с ними и решай их проблемы за свой счет!
Ирина выскочила из кухни с косметичкой в руках.
— Да ты больная! Совсем крыша поехала!
— Может быть, — согласилась я спокойно. — Зато теперь я буду болеть без нахлебников и наглецов.
Следующие полчаса Максим метался по квартире, собирая вещи и пытаясь меня урезонить. Ирина названивала свекрови, рыдая в трубку и рассказывая о том, какая я ужасная.
Я сидела в кресле и с улыбкой наблюдала за этим цирком.
В три часа они наконец ушли. Супруг до последнего пытался меня образумить, обещал, что Ира поживет всего месяц и найдет работу. Но я была непреклонна.
Когда дверь за ними закрылась, в квартире стало тихо.
Я прошла по комнатам, открыла окна, заварила себе цейлонский чай. Позвонила маме и сказала, что планы изменились, что деньги не понадобятся.
— А что случилось? — встревожилась мама.
— Ничего особенного, — ответила я, улыбаясь. — Просто они поняли, что смогут решить свои проблемы самостоятельно. Без нас.
Вечером, сидя на балконе с книгой, я думала о том, что впереди будет много сложностей. Развод, раздел имущества, осуждающие взгляды тех, кто считает, что семью нужно сохранять любой ценой.
Но все это казалось не страшным, а даже интересным. Потому что сейчас я чувствовала себя полноправной хозяйкой своей жизни. И это чувство мне до безумия нравилось.
